<<
>>

Эволюция классических парадигм

У традиций политического реализма - давняя история в изучении международных отношений, связанная с такими мыслителями, как Фукидид, Н. Макиавелли, Т. Гоббс, К. фон Клаузевиц и др.

В ХХ в. решающий вклад в развитие этих традиций внесли британский историк Э. Х. Карр и американский политолог Г. Моргентау.

Реалисты убеждены, что природа международных отношений анархична, т.е. к ее чертам относится отсутствие верховной власти, поэтому государства - главные участники международных отношений - вынуждены рассчитывать лишь на собственные возможности во взаимодействии друг с другом. В основу таких отношений заложены национальные интересы государств, и их регулируют силы великих держав и их баланс. Предпочтения государств формулируют их лидеры, исходя из свойственного им восприятия национального интереса, сущность которого принципиально не изменяется. Национальный интерес понимается в терминах силы государства в отношениях с другими государствами. Успеха добиваются те руководители стран, которые действуют здесь разумно, всегда используя стратегии, которые поддерживают или расширяют их власть (силу) относительно других государств. Право или мораль в итоге либо служат интересам сильнейших, либо незаметны в международных отношениях. Так было во времена господства древних империй в Европе и иных частях света, подобное существовало на заре образования государств современного типа и останется в будущем. Сущность международных отношений постоянна, ибо в их основе - неизменная природа самого человека, хотя по мере развития научного и технического прогресса, эволюции общественных структур и т.п. они могут приобретать новые формы.

В конце 1970-х - начале 1980-х гг. парадигма политического реализма претерпевает определенные изменения. Возникает неореализм, основные положения которого были изложены в книге уже упоминавшегося выше К. Уолтса "Теория международной политики".

Главное из них состоит в рассмотрении государств как функционально однородных элементов международной системы. Сама же система понимается как постоянство принципов упорядочения и неизменность требований к функционированию государств в качестве ее формально дифференцированных элементов. Любые изменения в анархической международной системе связаны с распределением власти, влияющем на наличный баланс сил. Тем самым решающее значение в поведении государств приобретает структура международной системы, определяемая как совокупность внешних принуждений и ограничений, которые воздействуют на международное поведение стран. Другими словами, внешняя политика диктуется логикой международной системы и распределения власти (силы) среди государств. Например, если структура международной системы детерминирована противоборством двух сверхдержав, т.е. биполярна, значит, не только средние и малые государства, но и великие державы, равно как и сами системообразующие сверхдержавы подчиняются ее логике. В основе этой логики - гонка вооружений, раздел сфер влияния, жесткие требования к союзникам, устрашение и сдерживание противника и т.п. Иной будут логика и правила поведения государств в условиях многополярной системы, предъявляющей к ним свои требования.

В эпоху холодной войны популярность позиций неореализма в ТМО подкреплялась биполярной структурой межгосударственной системы, определявшей поведение традиционных акторов на мировой арене. Однако с развалом СССР и окончанием противоборства двух сверхдержав эти позиции во многом были подорваны. Произошло массовое вторжение в сферу мировой политики нетрадиционных акторов, возникло новое поколение конфликтов, безопасность на планете перестала зависеть лишь от конфигурации международной системы. Распространение новейших средств коммуникации и информации сделали межгосударственные границы проницаемыми. Значительную роль в мировой политике стали играть цивилизационные, культурные, религиозные факторы, самоидентификация новых акторов. Рационализм, присущий как классической, так и неклассической версиям реализма все заметнее обнаруживает свою ограниченность.

В ТМО большее распространение получает постмодернистский подход.

В этих условиях появляется новая версия реализма, одним из первых выразителей которой стал профессор Гарвардского университета С. Хантингтон. Уже в 1993 г. он выступил с идеей “столкновения цивилизаций”. На смену государствам как главным акторам мировой политики приходят цивилизации - культурные сообщества, отличающиеся друг от друга историей, языком, традициями, но более всего религией. Несмотря на взаимное переплетение и смешивание, основные цивилизации (западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, славяно-православная, латиноамериканская и, возможно, африканская) - реальные сообщества с фактически разделяющими их границами. Коммунисты могут стать демократами, богатые - бедными, но азербайджанцы не в состоянии быть армянами, иллюстрирует Хантингтон свою мысль. Близкие взгляды высказывает и другой американский исследователь, Р. Каплан.

В то же время взаимоотношения цивилизаций немногим отличаются от взаимоотношений государств: они остаются конфликтными, ибо основа цивилизационных различий - ценности и убеждения, а их примирить гораздо сложнее, нежели экономические и политические интересы. Кроме того, защищая собственные ценности и убеждения, цивилизации, по Хантингтону, стремятся к приобретению власти. Власть - способ стать сильнее и, следовательно, лучше защитить свои интересы и ценности. Различия в обладании властью и борьба за военные, экономические и институциональные ресурсы, как и прежде, будут основной движущей силой мировой политики. Хантингтон разделяет с реалистами и положение, по которому субъекты мировой политики преимущественно действуют в условиях анархии, и нет почти ничего, что сдерживало бы их стремление к власти и господству. Например, международные экономические институты используются Западом для защиты собственных экономических интересов и для навязывания другим нациям выгодной именно ему экономической политики. В свою очередь, международные институты безопасности существуют для реализации Западом политического господства.

Таким образом, речь идет по сути о новой - постклассической - версии реализма. Сохраняя в основе своих рассуждений все главные постулаты рассматриваемой парадигмы (касающиеся характера международных отношений, доминирующих в них процессов, участников, их целей и средств, наконец, будущего этих отношений), ее сторонники переносят центр тяжести в исследовании международных отношений с анализа межгосударственных взаимодействий на факторы и процессы социокультурного порядка. Подобную эволюцию испытывает и либерализм.

Как известно, в основу либерализма заложены две идеи - о единстве человеческого рода, общечеловеческих ценностей и идеалов, а также о возможности и необходимости изменения характера международных отношений в духе гуманизма и прав человека. Сторонники этой парадигмы не отрицают, что международные отношения по своей природе анархичны. Однако, с их точки зрения, эта анархичность носит временный характер и постоянно уменьшается. Международные отношения становятся все более управляемыми под влиянием общественного мнения и целенаправленной деятельности расширяющегося круга участников МО.

Наряду с государствами, все большее значение приобретает деятельность негосударственных и частных международных акторов - межправительственных и неправительственных организаций, транснациональных корпораций, фирм, предприятий и банков, а также разнородных организованных групп и отдельных людей.

Главные процессы, доминирующие в международных отношениях, - не конфликты и войны, не противоборство национальных интересов, а сотрудничество и интеграция, обусловленные возрастающей взаимозависимостью мира и усиливающие осознание людьми общности их интересов.

Мир не становится автоматически лучше и безопаснее, что требует от участников международных отношений сплоченных действий по их регулированию. Основными регуляторами выступают правовые и нравственные нормы.

Эти общие либерально-идеалистические положения приобретают не совпадающие друг с другом концептуальные формы в разных вариантах описываемой парадигмы.

Она еще менее однородна по своему содержанию, чем реализм - неореализм.

В такой парадигме присутствует имеющая давние традиции идеалистическая составляющая, в рамках которой, в свою очередь, есть несколько вариантов. Реалисты, в частности, различают среди них "утопизм", "легализм" и "морализм". Утопистов они критикуют за веру в возможность создания нового мирового порядка на основе универсальной межправительственной организации (вначале Лиги Наций, а после второй мировой войны - ООН). Легалисты (так же ошибочно, по мнению реалистов) считают, что по мере создания и расширения числа и влияния международных организаций неуклонно прирастают юридические нормы, потому международные отношения приобретают правовой характер. Наконец, моралисты рассматривают мировую политику с позиций универсальных нравственных правил и указывают на влияние на международное поведение государств свободно выражаемого общественного мнения, выступающего против войн и связанных с ними социальных бедствий и страданий людей.

Два других варианта либеральной парадигмы - это неолиберализм и постклассический либерализм. К неолиберализму относят, например, течение, которое основано на концепции экономической взаимозависимости. С точки зрения ее сторонников (Кеохейн, Р.Купер, Най), политика государств в международных отношениях определяется внутренними экономическими интересами; в то же время рост взаимозависимости создает общие хозяйственные интересы всех государств. Такое единство укрепляет их сотрудничество. Страны взаимодействуют друг с другом для увеличения своих потенциальных экономических выгод и уменьшения потерь. Их политика обусловлена рациональными интересами. Рост экономической взаимозависимости не только изменяет задачи и поведение государств на международной сцене, но и снижает роль их военной силы.

Постклассическая версия либерально-идеалистической парадигмы все более заметна уже с первой половины 1990-х гг. Ее исходный пункт - концепция радикального изменения существа политической власти под воздействием глобализации.

В этом плане одним из важных результатов последней является эрозия национально-государственного суверенитета, происходящая вследствие возрастающей проницаемости границ и ослабления традиционных функций государства (особенно в сферах безопасности и социальной защиты населения). Государство как социальный институт, как форма политической организации общества постепенно устаревает и сходит с исторической сцены, уступая свое место широким международным объединениям, формирующимся на основе единого свободного рынка, общих нравственных ценностей и универсальных юридических норм, которые обусловлены защитой и распространением естественных прав и свобод человека. Так складывается глобальное самоуправляющееся сообщество людей - мировое гражданское общество, - функционирующее по единым правилам и регулируемое общими законами.

Сторонники постклассической версии либерализма (Дж. Розенау, Э.-О. Шемпьел, Дж. Мэтьюз, Д. Месснер, Э. Моравчик и др.) подчеркивают растущую роль таких институтов, как МВФ, МБ, ВТО, в налаживании взаимодействия государственных и негосударственных, общественных и частных акторов, правительств, неправительственных организаций (НПО) и предпринимательских структур. Они указывают на формирование сетей, ячейки которых объединены друг с другом трансграничными связями, образующимися, помимо государств, на всех уровнях - от локального до глобального. Политика все чаще осуществляется в структурах, пронизанных подобными плотными горизонтальными и вертикальными сетями. Значение сетевых структур внутри обществ и между ними растет, а национально-государственный суверенитет размывается. Происходит становление «глобального управления без глобального правительства» (Розенау, Шемпьел) - англ. global governance without global government, - которое образуется снизу и потому имеет заведомо демократический характер, ибо выражает универсальные ценности. Это означает изменение самого содержания власти (англ. power shift), поскольку она передается от сообщества государств ко все более транснациональному и действующему в общепланетарном масштабе гражданскому обществу.

Либерализм (как и в случае с реалистической парадигмой) продолжает эволюционировать при сохранении своих основных постулатов: общность трактовки природы международных отношений, главные акторы, их цели и средства, важнейшие процессы, а также стремление к изменению характера международных отношений, опирающееся на убежденность в возможности их совершенствования в интересах общечеловеческих ценностей, идеалов и норм. Эволюция содержания либеральной парадигмы связана с усилением внимания ее сторонников к социокультурным аспектам мировой политики. В обновленной парадигме постклассических либералов первенствуют демократический мир, глобальное и непрекращающееся распространение прав человека, а также торжество демократии западного образца (почти по Ф. Фукуяме). Таким образом, картина постклассического либерализма становится фактически завершенной.

В межвоенный период основные положения марксизма были представлены теорией "мирового империализма" В.И. Ленина и его сторонников. Они усматривали причины войны 1914-18 гг. в межимпериалистических противоречиях, в стремлении монополистической буржуазии самых богатых стран к экономическому и политическому переделу мира, в борьбе за перераспределение колоний и сфер влияния финансовых капиталов. Первая мировая война характеризовалась ими как империалистическая, захватническая, хищническая и грабительская с обеих сторон. В силу этого война сближала интересы эксплуатируемых классов борющихся сторон, противопоставляя их планам мирового империализма. Такие классы воюющих государств были заинтересованы, по мнению марксистов, в поражении своих правительств и превращении империалистической войны в серию гражданских битв с перерастанием их во всемирную антиимпериалистическую, антибуржуазную, социалистическую революцию.

Ленинская теория войн, империализма, пролетарского интернационализма и социалистической революции, хотя и стала одной из первых ревизий марксизма, в то же время своими основными положениями опиралась на марксово видение мировой политики как отношений "надстроечного" характера, а потому "вторичных", т.е. зависящих от "базиса" (экономики) и "третичных", а значит, обусловленных внутриполитическими реалиями стран, взаимодействующих на мировой арене. В связи с этим данная версия марксизма получила определение марксистко-ленинской. В 1950-1960-е гг., в значительной мере под влиянием распространившегося в странах Запада разочарования в опыте "реального социализма", марксизм принимает неомарксистскую форму.

В ТМО это проявилось не только в отказе от понимания международных отношений как "вторичных" и "третичных", но и в не свойственном традиционному марксизму стремлении создать относительно автономную в рамках социальной науки аналогичную дисциплину. В основание неомарксизма заложено убеждение в прогрессирующем по мере развития мирового капитализма размежевании интересов богатых и бедных стран - так называемых Севера и Юга. При этом было предложено несколько теорий, каждая из которых довольно далека от ленинской трактовки мирового капиталистического развития и межимпериалистических противоречий. Речь идет, например, о "теории зависимости" (Р. Пребиш), с позиций которой благополучие экономически развитых стран основано на эксплуатации ресурсов отсталых и на неэквивалентном обмене между богатыми и бедными государствами; о теории "структурного неравенства" (Й. Галтунг), обосновывающей причины межнациональных конфликтов неравноценным положением одних и тех же государств в различных типах международных структур (экономической, политической, военной и т.п.). Наконец, это - "мир-системная теория" (И. Валлерстайн), выделяющая тенденцию к углублению социального неравенства между "центром" и "периферией" капитализма как следствие современного мирового экономического развития.

Тем самым неоклассический марксизм настаивает на необходимости кардинальных изменений в логике современного развития, в предпочтениях и стратегиях основных акторов международных отношений, аргументируя обоснованность борьбы народов отсталых стран "периферии" против крупнейших монополий "центра" за социальную справедливость и перераспределение богатств.

Постклассическая версия марксизма, в том числе и критическая теория (Хоркхаймер, Кокс, Гилл, А. Билер, А.Д. Мортон и др.), в целом не отступает от этих традиций. Вместе с тем она исходит из собственной трактовки политического содержания и социальных последствий глобализации. В ее методологию заложен историзм, понимаемый как относительность так называемых общих законов социального развития: о закономерностях можно говорить лишь в пределах отдельных исторических периодов. В целом же и структуры взаимодействия между людьми, и сама человеческая природа находятся в непрерывном изменении - процессе, который представляет собой историю как таковую.

Так, Кокс, основываясь на концепции мир-экономики Ф. Броделя, понимает мировое развитие как широкую, вплоть до глобальной, систему взаимодействующих экономических, политических, идеологических и культурных структур. Исходя из подобной интерпретации, он рассматривает три подхода к осмыслению будущего. Во-первых, это - структурализм неореалистического (Уолтс) и неомарксистского (Л. Альтюссер) типов, для которых структуры (экономики, государства, общества, культуры) являются неизменными параметрами действия. В рамках такого подхода взаимодействия акторов могут порождать разные результаты, но в целом они не меняют общей картины, поэтому такой взгляд не способен уловить изменения системы, а тем более объяснить их истоки и направленность. Сторонники второй интерпретации рассматривают переход от одной совокупности структур к другой как радикальный разрыв, не пытаясь растолковать его исторический контекст. Так, Т. Кун понимает развитие науки как прерывистую линию, череду сменяющих друг друга парадигм, а Фуко подобным образом трактует и саму историю. Значит, им обоим присущи постструктуралистские идеи - рациональное объяснение изменений, основанное на выделении поворотных критических моментов, характеризующихся появлением качественно новых структур. Третий подход сложился из критики двух предыдущих и трактует изменения с позиций исторической диалектики. Структуры здесь видятся не как некие данные, априорно присущие истории, а в качестве фактов. Иначе говоря, они - результат деятельности людей, продукт истории, что означает: будущие структуры формируются в противоречиях существующих.

С опорой на последнее мнение Кокс выделяет три основные фактора, позволяющие понять изменения, происходящие в современном историческом контексте: глобализация как господствующая тенденция мирового развития; переход от фордизма к постфордизму в организации общественного производства; образование новых форм организации власти и мирового порядка. Глобализация отражает существующее сейчас соотношение социальных сил и проявляется в транснационализации производства, когда предприятия становятся не только многонациональными, но и скоординированными во всемирном масштабе. Производственные единицы рассеяны по нескольким национальным территориям, собственность менее важна, чем функция внутри гибкой системы, обслуживающей нестабильные рынки. Финансовые потоки глобализируются и постепенно выходят из-под контроля государств. Последние, ранее защищавшие себя (и своих граждан) от внешних потрясений, превращаются в агентов, через которых мир-экономика передает свои требования национальным экономикам с целью их адаптации к условиям конкуренции на рынке. Расширяется стандартизация моделей потребления, чаще всего копирующих "американский образ жизни" в его наиболее популярных проявлениях: джинсы, рок-музыка, кока-кола, фаст-фуд и т.п. Идеология глобализации призвана убедить в том, что все эти процессы - результат неумолимой логики экономического развития, которой нет никакой альтернативы.

Однако унифицирующей тенденции глобализации противостоят общественные силы, отражающие тенденцию к диверсификации, которые представлены движениями за социальную, культурную, этническую, религиозную, сексуальную и др. идентичность. Многообразные группы стремятся найти собственные пути развития в сферах производства, образа жизни, культуры и т.д. при отрицании структур и норм, навязываемых глобализацией. Оставаясь слабыми в экономическом или военном отношениях, они бросают серьезный вызов глобализации в идеологическом плане, ибо отвергают утверждения о ее исторической необходимости и неизбежности негативных социальных последствий.

Постфордизм выражается в сегментации рынка труда и диверсификации производителей. Он поощряет миграции и внутри стран с большой территорией, и вовне (миграция капитала и населения в поисках занятости). В развитых странах постфордизм порождает два типа взаимоотношений государства и общества. Во-первых, это - гиперлиберализация: отказ от любого государственного вмешательства в движение капитала, когда решающим критерием становится конкуренция на международном рынке. В результате общество раскалывается на тех, кто выигрывает от нее, и остальных. Второй тип характерен тем, что государство в международной конкуренции выступает на стороне крупного капитала (предоставляя ему многообразные льготы и субвенции), а также стремится поддерживать социальную сплоченность внутри страны (осуществляя политику инвестиций в человеческие ресурсы и социальные программы). Иначе говоря, эту политику можно охарактеризовать как "внутренний социализм и внешний капитализм".

Однако в слаборазвитых странах такая политика немыслима. Силы, стоящие за глобализацией, принуждают их к открытию своих национальных экономик внешним влияниям. Неизбежные следствия этого - рост цен и безработицы, от чего страдают прежде всего наименее обеспеченные слои. Неудивительно, что даже внешне демократические режимы (например, филиппинский) нередко прибегают к репрессиям для поддержки данной политики.

Фордизм инициировал и устанавливал неореалистическую структуру межгосударственных отношений. Он был формой государства и общества, составным элементом миропорядка. В отличие от него, гиперлиберализм, навязывающий человечеству переход к новому мировому порядку, меняет роль национального суверенитета. Роль государства рассматривается прежде всего в плане помощи рыночным силам, и наоборот, оно утрачивает свою позицию социальной защиты населения. Подобно тому, как это происходит в отношениях внутри общества, в мировом масштабе любые меры по перераспределению в пользу бедных регионов расцениваются господствующей идеологией как "протекционистское вмешательство", противоречащее логике рынка. Поэтому регионы все меньше связывают свои интересы с "центром". Усиливаются автономистские движения: богатые не хотят делиться с бедными, которые, впрочем, не видят решения собственных проблем в сохранении связей с имущими.

Вышеуказанные факторы современных изменений взаимодействуют, что знаменует собой окончание "революционного цикла", который вписывался в рамки исторического контекста Вестфальской системы, и начало нового, развивающегося в условиях формирования "зависимого" (прежде всего от США) международного порядка. При этом социальные силы, выступающие против унифицирующего эффекта глобализации, за сохранение или достижение идентичности, не связаны друг с другом и ими не управляет какой-либо один или даже несколько центров. На деле они формируют элементы своего рода глобального гражданского общества, сталкивающегося с нынешними формами организации власти.

Итак, постклассический марксизм отходит все дальше от классического и сближается с такими постпозитивистскими течениям, как критическая теория, историческая социология, постструктурализм.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Эволюция классических парадигм:

  1. 5.1. Критика классической научной парадигмы и основы синергетики
  2. Основные положения и представители классической парадигмы. Реализм и неореализм
  3. 3. Классическая административная школа управления, её основные положения и принципы. Вклад Анри Файоля в развитие классической школы менеджмента
  4. 1. Теологическая парадигма
  5. 2. Натуралистическая парадигма
  6. 3. Социоцентристская парадигма
  7. II. КЛАССИЧЕСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА
  8. 2. Классические теории международной торговли
  9. Глава 3. Классическая демократия в Древних Афинах
  10. ЗАРОЖДЕНИЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  11. 10.3. Классическая и современная либеральная демократия