<<
>>

Эволюция военно-стратегического взаимодействия

Несмотря на распад биполярной системы международных отношений, на долю США и России все еще приходится свыше 90% всех имеющихся на планете ядерных вооружений. Если развалится двусторонний российско-американский режим контроля над вооружениями, то не останется возможности создать в будущем многосторонний режим, который абсолютно необходим для обеспечения стратегической стабильности в новой системе международных отношений, где модернизирует свои ядерные системы Китай, способный превратиться в новую сверхдержаву, активно включились в гонку ядерных вооружений Индия и Пакистан, балансирующие на грани войны, имеют свои ядерные арсеналы Франция и Англия и «бомбу в подвале» - Израиль. Без образования такого нового режима нельзя будет предотвратить дальнейшее распространение оружия массового уничтожения.

Отношения в стратегической ядерной сфере между Россией и США имеют особый, уникальный характер. В ходе гонки вооружений в период холодной войны обе страны нарастили такой стратегический ядерный арсенал, который по количественным и качественным параметрам гарантировал взаимное уничтожение.

Концепция стратегической стабильности, основанная на «взаимном гарантированном уничтожении», применялась во всех основных соглашениях по контролю над стратегическим ядерным оружием - тех, которые были заключены в 1970-е гг. (соглашения ОСВ-1, ПРО и ОСВ-2), в конце холодной войны (СНВ-1) и даже заключенных после ее окончания (СНВ-2). Она также применялась и в договоре РСМД.

В рамках российско-американского взаимодействия уже в 1990-е гг. появились элементы, свидетельствующие о выходе за рамки модели «взаимного гарантированного уничтожения». Это, например, договоренность об обмене информацией о запусках ракет. Подписание Меморандума о создании совместного Центра обмена данными от систем раннего предупреждения и уведомления о пусках ракет позволит обеспечить обмен оперативный информацией по пускам МБР, БРПЛ и космических ракет России и США и предотвратить ложные тревоги. Данная мера не только обеспечивает большее доверие между Россией и США, но и имеет важное значение для глобального укрепления режима нераспространения ядерного оружия. К сожалению, в силу бюрократических причин Центр обмена данными не смог пока начать свою работу.

После развала СССР Российская Федерация столкнулась с серьезной проблемой уничтожения ядерного оружия. Многократное сокращение доходов федерального бюджета сделало невозможным для России решение этой проблемы за счет собственных средств, хотя ежегодные затраты на выполнение международных соглашений по сокращению вооружений не превышают 3-4% бюджета Минобороны РФ.

В этих условиях США поступили беспрецедентно, согласившись финансировать из американского бюджета уничтожение российских вооружений. За 10 лет действия программы Нанна - Лугара были уничтожены 449 МБР и 429 шахтных пусковых установок МБР, 291 БРПЛ и 21 атомная подводная лодка, 94 стратегических бомбардировщика и 483 крылатые ракеты воздушного базирования. На период до 2007 г. намечается ликвидация 24 ПЛАРБ, 126 ШПУ МБР, 312 ПУ БРПЛ и 535 БРПЛ. Планируется также выделение средств на уничтожение химического оружия в поселке Щучье (500 тонн нервно-паралитического газа в год). США финансируют 11 проектов по ликвидации биологического оружия в России. Американская сторона уже профинансировала установку систем безопасности ядерных материалов в 115 из 252 сооружений, в которых находятся 192 тонны оружейных ядерных материалов (32% от имеющихся в России запасов).

В 1993 г.

было подписано российско-американское межправительственное соглашение о закупке США у России 500 тонн высокообогащенного урана (ВОУ), извлеченного из ядерного оружия, для его переработки в низкообогащенный уран (НОУ) и использования в энергетических реакторах. Предполагалось, что за 20 лет Россия получит 12 млрд дол. За 7 лет действия этого соглашения было переработано 146 тонн ВОУ (эквивалент 5852 ядерных боеголовок), что принесло России свыше 2,5 млрд дол.

В ходе своей избирательной кампании 2000 г. Буш-мл. обещал провести радикальный пересмотр ядерной политики США, призывая отказаться от «взаимного гарантированного уничтожения». Однако этого не произошло. Принятый в январе 2002 г. документ «Обзор ядерной стратегии», как можно судить по имеющейся в печати информации, не затрагивает основы подхода США к ядерному оружию.

Двойственность позиции США проявилась в первом доктринальном документе администрации Буша-мл. - «Четырехгодичном оборонном обзоре», опубликованном 1 октября 2001 г., но подготовленном в основном еще до событий 11 сентября, в котором говорится: «Существует возможность сотрудничества с Россией. Она не представляет крупномасштабной обычной военной угрозы для НАТО. Она разделяет с США особую озабоченность в сфере безопасности по таким проблемам, как уязвимость от запуска баллистических ракет региональными агрессорами, опасность случайного или несанкционированного запуска стратегических вооружений и угроза международного терроризма. Но в то же время в ряде вопросов Россия стремится к политическим целям , которые противоречат интересам США».

Количественные сокращения ядерных вооружений (до 3800 развернутых боезарядов в 2007 г. и 1700-2200 боезарядов в 2012 г.) сохраняют стратегические силы США на уровне, необходимом для ведения ядерной войны против России. Такая война считается маловероятной, но в России по-прежнему видят единственную страну в мире, способную уничтожить Соединенные Штаты. Поэтому состав и структура американских стратегических наступательных сил позволяют осуществлять любой вариант нанесения ядерных ударов по России в рамках Единого интегрированного оперативного плана (СИОП), включая упреждающий противосиловой удар.

Если учесть, что в силу финансово-бюджетных причин стратегические наступательные силы России сократятся до уровня не выше 1500 боезарядов, то американская позиция в состоянии привести к ослаблению стратегической стабильности. Но это произойдет не раньше 2012-2015 гг., когда США могут получить значительные преимущества в сферах как стратегических наступательных, так и стратегических оборонительных вооружений.

Такой подход соответствует идее «адаптивного сдерживания», которую разработали эксперты Республиканской партии во время избирательной кампании 2000 г. При этом имеется в виду многовариантный подход, в том числе быстрое наращивание возвратного ядерного потенциала, если американо-российские отношения вновь приобретут конфронтационный характер. Кроме того, США дают понять Китаю, что не позволят ему нарастить свои стратегические наступательные вооружения (а у КНР теперь есть для этого экономические ресурсы) до американского уровня.

Помимо России и Китая, объектами американской ядерной политики являются и "государства-изгои". Это - включенные президентом США в «ось зла» Ирак, Иран и Северная Корея, а также Ливия и Сирия, которые Америка обвиняют в попытках создать ОМУ.

«Адаптивное сдерживание» предусматривает сохранение и развитие ядерных сил, достаточных для осуществления любых сценариев ядерной войны - от массированного превентивного обезоруживающего и обезглавливающего удара по крупной ядерной державе (в том числе России) до выделения небольшого «пакета» для сокрушения «государства-изгоя».

Вместе с тем в новой военной доктрине США ядерное оружие утрачивает главенствующую роль, как это было в период холодной войны, и становится интегрированной частью новой стратегической триады, создание которой провозглашено в «Обзоре ядерной стратегии». Если раньше под стратегической триадой понимались три вида носителей ядерного оружия (МБР, БРПЛ и ТБ), то теперь ее составными частями становятся стратегические вооружения (наступательные и оборонительные), высокоточное обычное оружие и способность к наращиванию военного потенциала. Именно сочетание этих трех компонентов должно обеспечить подавляющее военное превосходство США в XXI в.

13 декабря 2001 г. Вашингтон официально известил Москву, что через 6 месяцев прекращает соблюдать Договор по ПРО. Таким образом, США продемонстрировали, что больше не намерены сохранять видимость стратегического паритета. В подобной ситуации подписание в мае 2002 г. нового юридически обязательного Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов сыграло важную стабилизирующую роль не только для российско­американских отношений, но и для обеспечения стратегической стабильности в мире.

Новый договор юридически синхронизирует сокращения американских СЯС с неизбежным по экономическим причинам свертыванием стратегических наступательных вооружений России. Фиксированный потолок значительно ниже не только уровня, предусмотренного Договором СНВ-1 (6000 боеголовок), но и уровня Договора СНВ-2 (3000-3500). В значительной степени он близок параметрам СНВ-3, которые были обговорены Россией и США еще в 1997 г. в Хельсинки (2500 боеголовок).

При этом впервые почти за 10 лет (со времен Буша-ст.) подписан новый Договор, формально закрепляющий равноправный статус России и США в области стратегических наступательных вооружений. Несомненно, что новый Договор укрепляет российские позиции не только в отношениях с США, но и с другими центрами силы на мировой сцене - с ними «единственная сверхдержава» не считает нужным не только подписывать соглашения, ограничивающие ее ядерные вооружения, но даже просто обсуждать эти вопросы.

Еще одна серьезная уступка, на которую пошла нынешняя администрация США, - отказ от запрещения разделяющихся головных частей индивидуального наведения (РГЧИН) на межконтинентальных баллистических ракетах. Именно этот запрет был краеугольным пунктом подписанного еще Бушем-ст. Договора СНВ-2, который стал камнем преткновения при попытках ратифицировать его в Госдуме в 1990-е гг. Правда, при этом многие забывали, что запрет РГЧИН на МБР стал поводом для ликвидации почти 300 ракет такого типа на Украине и в Казахстане, что обеспечило России роль единственного наследника советского ядерного арсенала. Теперь же для России отказ от этих своих систем очень невыгоден не только по стратегическим, но и финансовым соображениям. Без МБР с РГЧИН у России вряд ли будет через десяток лет и 1000 боеголовок на стратегических носителях.

Наконец, недовольство некоторых кругов в США вызывает и то обстоятельство, что новый Договор не учитывает тактические ядерные вооружения. По американским данным, у Пентагона сегодня на складах имеется от 1200 до 2000 тактических ядерных боеприпасов, а у РФ - в несколько раз больше. Поскольку новый Договор устанавливает потолок в 1700-2200 боеголовок только для стратегических вооружений, то Россия, как утверждают некоторые в Америке, благодаря большому количеству тактических вооружений превысит суммарное количество ядерных зарядов, имеющихся у США.

Конечно, было бы неправильно считать новый Договор идеальным для России. Он, по оценкам, позволяет Пентагону иметь примерно 4000 резервных ядерных боезарядов. Это - почти в два раза больше «оперативно развернутых средств», но несколько меньше, чем складировано сегодня (5000-6000 боезарядов). Кроме того, на ядерных предприятиях хранятся компоненты почти 20 тыс. разобранных ядерных боеприпасов. В данном плане тревожит давление крайне правых в пользу возобновления ядерных испытаний для создания новых вооружений, в частности для поражения «сверхзащищенных» подземных целей. Подобные инструкции (и соответствующее финансирование) даны министерству энергетики США. Возобновление ядерных испытаний имело бы крайне тяжелые международные последствия. Серьезные опасения связаны и с решением Пентагона провести исследования возможности использования ядерных зарядов в интересах противоракетной обороны. Как известно, последние десятилетия в США интенсивно проводились НИОКР по ПРО без применения ядерного оружия. Теперь утверждается, что только ядерный взрыв может полностью уничтожить боеголовку с биологическим оружием. Однако ряд экспертов полагает, что дело заключается в неэффективности разрабатываемых Соединенными Штатами средств ПРО, основанных на неядерных источниках энергии.

Несомненно, что выход США из Договора по ПРО негативно отражается на стратегической стабильности. Вместе с тем до конца нынешнего десятилетия Пентагон не сможет создать широкомасштабной эшелонированной ПРО. В течение этого периода новый Договор по стратегическим наступательным вооружениям будет обеспечивать достаточную устойчивость стратегического баланса. Однако ситуация может очень осложниться, если Вашингтон пойдет на форсированное развертывание ПРО с использованием ядерных боезарядов.

Тем не менее новый Договор делает ситуацию в российско-американских стратегических отношениях на ближайшее десятилетие довольно предсказуемой и стабильной, несмотря на очевидные недостатки.

Можно полагать, что важную роль способна играть вновь создаваемая российско-американская комиссия. Такая институционализация двустороннего диалога по стратегическим вопросам будет, вероятно, способствовать не только решению некоторых оставшихся за скобками нового Договора вопросов контроля над вооружениями, но и позволит идти дальше в укреплении партнерских отношений России и США.

Видимо, в состоянии активизироваться обсуждение вопросов, связанных с ПРО. Подписанные во время саммита в мае 2002 г. документы указывают на необходимость учета взаимосвязи стратегических наступательных и оборонительных вооружений. Однако такая увязка не может полностью компенсировать отказ от международно-правовых ограничений на ПРО. Администрация Буша-мл. в ближайшие годы намерена приступить к развертыванию различных систем тактической и стратегической ПРО. Это способно существенно отразиться на стратегической стабильности после 2015 г.

Очевидно, что новый Договор по ПРО заключить не удастся. В таких условиях на первый план выходят возможные формы российско-американского

сотрудничества по вопросам ПРО. Дело, видимо, не только в получении от американской стороны более подробной информации о ходе НИОКР в этой области и будущих планов развертывания противоракетной обороны. Нельзя исключать, что Россия и США могут договориться и о сотрудничестве в каких-то конкретных областях, в частности по нестратегической ПРО.

Необходимо противодействовать стремлению Вашингтона обеспечить себе подавляющее военное превосходство. Вместе с тем Россия не должна стремиться к установлению количественного паритета с США по всем видам и типам вооружений. Строительство Вооруженных сил РФ способно определяться интересами национальной безопасности и экономическими возможностями нашей страны.

Принципиальное значение для безопасности России в нынешнем столетии имеет обеспечение надежного потенциала ядерного сдерживания, предотвращающего применение военной силы против нашего государства. Вместе с тем нужно добиваться восстановления мощи обычных вооруженных сил, способных обеспечить суверенитет и территориальную целостность РФ.

В условиях неблагоприятного соотношения сил жизненно важным интересам России отвечает сохранение и укрепление режима контроля над ядерными и обычными вооружениями, предотвращение возврата к неконтролируемой гонке вооружений с участием США и других крупнейших государств мира в начале XXI в. Поэтому значимым направлением российско-американских отношений в обозримом будущем остается сохранение стратегической стабильности и предотвращение радикального нарушения военного баланса.

Сохранение и адаптация двустороннего режима контроля над вооружениями могли бы стать основой для российско-американской инициативы, направленной на постепенное придание ей многостороннего характера. Первым шагом в этом направлении в состоянии быть обсуждение мер по большей транспарентности в данной сфере с участием всех ядерных государств. Такой подход может оказаться приемлемым для США и большинства других стран Запада, поскольку отвечает провозглашенным ими приоритетам нераспространения ОМУ и ускоряет соответствующие программы, которые осуществляются в России.

Вероятно, Россия и США способны достичь этапа, на котором произойдет отказ от модели взаимного ядерного сдерживания, не ранее 2010-2015 г. Это может быть результатом односторонних действий США, развязывания Вашингтоном гонки вооружений для обеспечения абсолютного военного превосходства над Россией и любой другой страной или коалицией стран. Однако пересмотр модели взаимодействия в состоянии произойти и на взаимной основе, для чего стороны должны совместно пойти на дополнительные меры, включая существенные изменения количественного состава и уровня боеготовности ядерных сил , а также развитие широкого сотрудничества в военной области.

Новый, позитивный тип стратегических ядерных отношений, возможно, потребует не очередного договора о контроле над вооружениями, а качественно иных соглашений, больше напоминающих отношения между тесными партнерами, если не союзниками. То есть новым связям будет соответствовать договорно­правовые отношения вроде Договора о взаимной безопасности.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Эволюция военно-стратегического взаимодействия:

  1. Проблемы безопасности и военно-политическое взаимодействие постсоветских стран.
  2. От сверхвооруженности к военно-стратегической стабильности
  3. Некоторые аспекты военно-стратегической ситуации
  4. Эволюция стратегической концепции НАТО
  5. Перспективы взаимодействия РФ и ЕС в контексте заключения нового Соглашения о стратегическом партнерстве и сотрудничестве: анализ основных направлений
  6. 1.2.1. Взаимодействие Центр – регион. Механизм взаимодействия. Противоречия
  7. Понятие «стратегическая стабильность». Пути обеспечения и поддержания стратегической стабильности в условиях перехода к многополюсному миру
  8. Военно-политическое сотрудничество
  9. 6. Военно-промышленный комплекс
  10. Стратегическое видение и стратегический оппортунизм
  11. Многостороннее военно-политическое сотрудничество
  12. Стратегическое управление организацией как исходная предпосылка стратегического управления ее персоналом
  13. Военно-промышленный комплекс (ВПК)