<<
>>

Фонарь под спудом

Что бы ни происходило внутри Китая, это всегда отражается на ме­ждународной жизни. Его подъем - экономический, политический, военный - означает, что его влияние распространяется далеко за пределами страны.

Стран, обладающих такой способностью, не так уж много. Их сегодняшний список - Соединенные Штаты, Велико­британия, Франция, Германия, Россия - за последние два столетия мало изменился. Великие державы подобны оперным дивам: их вы­ход на международную сцену и уход с нее сопровождаются большой суматохой. Вспомните о подъеме Германии и Японии в начале XX века или об упадке империи Габсбургов и Османской империи, результатом которых стали бесконечные кризисы на Балканах и бес­покойный современный Ближний Восток.

В последние годы эта модель уже не столь актуальна. Современ­ные Япония и Германия являются второй и третьей экономиками мира, но при этом остаются удивительно инертными в политиче­ском и военном отношениях. Да и Китай произвел не так уж много международного шума и суеты. В первую декаду своего развития, в 1980-х, у Китая просто не было настоящей внешней политики. Или, точнее, стратегия роста и была их большой стратегией. Пекин видел основу своего развития в хороших отношениях с Америкой, отчас­ти потому что ему был необходим доступ к самому большому в мире рынку и к самым передовым технологиям. В Совете Безопасности ООН Китай обычно голосовал за резолюции, которые выдвигала или поддерживала Америка, или по крайней мере воздерживался от наложения на них вето. Да и в других вопросах Китай старался не высовываться - как говорил Дэн, «держал свой фонарь под спудом». Эта политика невмешательства и неучастия в конфронтациях продолжается в основном и по сей день. За исключением всего, что име­ет отношение к Тайваню, Пекин предпочитает избегать ссор с дру­гими правительствами. Он по-прежнему сосредоточен на собствен­ном росте. В своем обращении к XVII съезду партии в 2007 году, ко­торое длилось два с половиной часа, президент Ху Цзиньтао подроб­но говорил об экономике, финансах, промышленности, о социаль­ных вопросах, об окружающей среде, но почти полностью проигно­рировал такую тему, как внешняя политика.

Многие опытные китайские дипломаты нервничают, когда раз­говор заходит о мощи, которую обретает их страна. «Это меня пуга­ет, - говорил Ву Цзяньмин, президент Китайского университета международных отношений и бывший посол в ООН. - Мы по-прежне­му страна бедная, страна развивающаяся. Я бы не хотел, чтобы лю­ди... преувеличивали наше влияние». Синьхай Фан, заместитель директора Шанхайской фондовой биржи, говорит о том же: «Не забы­вайте, что в Америке подушный ВВП превышает наш в двадцать пять раз. Нам предстоит еще очень длинный путь». Это беспокойст­во проявилось в довольно интересной внутрикитаиской дискуссии о том, как Пекину следует формулировать свою внешнеполитическую доктрину. В 2002 году Чжэн Бицзянь, тогдашний заместитель руко­водителя Центральной партшколы, изобрел термин «мирный рост», который обозначал намерение Китая спокойно двигаться вверх по глобальной лестнице. Когда говорит Чжэн, остальные слу­шают, поскольку его предыдущим боссом был председатель КНР Ху Цзиньтао. Ху и премьер Вэнь Цзябао затем неоднократно повторя­ли эту фразу, таким образом официально ее одобрив. Но затем она впала в немилость.

Многие западные аналитики полагали, что проблема - в эпите­те «мирный», поскольку он ограничивает китайские намерения в от­ношении Тайваня. На самом деле внутренних разногласий по этому вопросу почти нет. Китай считает Тайвань своим внутренним делом и верит, что обладает всеми правами, чтобы при необходимости - в качестве последнего аргумента - применить силу. Как объяснял мне сам Чжэн, «Линкольн вел войну за сохранение союза, но вы по-прежнему считаете, что Соединенные Штаты развивались мирным путем». Некоторые ключевые фигуры в китайской политике озабо­чены скорее другим словом из этой фразы - «рост». (Более точно было бы перевести его с китайского как «толчок» или «всплеск».) Дипломаты высокого ранга содрогались при мысли о том, что им придется ездить по свету и говорить о китайском подъеме. В особен­ности их пугала критика со стороны Соединенных Штатов, кото­рые, скорее всего, увидели бы в китайском подъеме угрозу.

Ли Куан Ю предложил Пекину говорить скорее о «возрождении», чем о «подъеме», и партийные лидеры активно обсуждали этот термин на отдыхе в Бэйдайхэ летом 2003 года. С тех пор они говорят о «мир­ном развитии». «Концепция не изменилась, - говорит Чжэн. - Изме­нился лишь термин». Совершенно верно, однако это изменение от­ражает стремление Китая никого не пугать и не нервировать, пока он сам на всех парах несется вперед.

Режим работает над тем, чтобы китайский народ хорошо пони­мал его стратегию. В 2006-2007 годах по китайскому телевидению по­казали двадцатисерийный фильм «Подъем великих стран», явно предназначенный для просвещения широких масс. Принимая во внимание серьезную политическую подоплеку этой темы, можно быть уверенными, что идеи, прозвучавшие в этом сериале, были именно теми, на которых настаивало правительство. Фильм был серь­езным, интеллектуальным, в стиле ВВС или РВ8, и говорилось в нем о подъеме девяти великих держав, от Португалии и Испании до Со­ветского Союза и Соединенных Штатов, ученые из разных стран ми­ра говорили в нем о своей точке зрения на эти события. Серии, посвя­щенные отдельным странам, были максимально достоверными и объ­ективными. О подъеме Японии - а это больная тема для Китая - так­же говорилось объективно, без малейших попыток раздуть национа­листическую истерию по поводу нападения японцев на Китай; неод­нократно давалась высокая оценка послевоенному экономическому росту Японии. Например, в эпизодах, посвященных Соединенным Штатам, много говорилось о программах Теодора и Франклина Руз­вельтов по регулированию и обузданию капитализма, подчеркива­лась роль, которую играет государство при капитализме. Кое о чем, правда, хоть и предсказуемо, но все же постыдно, умалчивалось: в длившейся целый час программе, посвященной Советскому Союзу, полностью отсутствовали упоминания о терроре, чистках и ГУЛАГе. Однако было сделано и несколько удивительных признаний: напри­мер, американская и британская системы представительного правле­ния заслужили похвалу за их способность поддерживать свободу, за­конность и политическую стабильность в этих странах.

Основной месседж фильма был следующим: нация идет к вели­чию путем экономических достижений, а милитаризм, имперские замашки и агрессивность ведут в тупик. И эта мысль повторялась не­однократно. В финальном эпизоде - он был явным средоточием мо­рали всего фильма - предлагались ключи к разгадке истинного вели­чия: национальное единство, экономический и технологический ус­пех, политическая стабильность, военная мощь, культурный креа­тив и магнетизм. Последнее толковалось как привлекательность национальных идей, что соотносится с концепцией «мягкой силы», разработанной Джозефом Наем, одним из ученых, чьи высказыва­ния прозвучали в фильме. Эпизод заканчивался заявлением, что в новом мире нация может сохранять конкурентоспособность только в том случае, если она обладает знаниями и технологическими воз­можностями для инноваций. Короче говоря, путь к силе идет через рынки, а не через империи.

<< | >>
Источник: Фарид Закария. Постамериканский мир. 2009

Еще по теме Фонарь под спудом:

  1. Бросьте себя под автобус
  2. Что понимается под деньгами?
  3. под ред. О.В. Буториной. Европ, 2011
  4. Классовая гармония под пирамидами
  5. Французский синтез под вопросом
  6. Под трайбализмом принято понимать
  7. Под институциональной единицей понимается ...
  8. Под трайбализмом принято понимать
  9. под ред. Соловь­ева А. И.. Политические коммуникации, 2004
  10. Под общехозяйственной конъюнктурой рынка понимается …
  11. 55. Что понимал Дж. М. Кейнс под эффективным спросом?
  12. Под ред. проф. Ачкасова В.А.и Гуторова В.А.. Политология, 2015
  13. 9.3. Что понимается под кризисом евроцентристского мира?
  14. 5.7 Румыния и Молдавия интеграция под каким знаком?
  15. 5.7 Румыния и Молдавия интеграция под каким знаком?
  16. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПОД УГЛОМ ЗРЕНИЯ ПОСТПОЗИТИВИЗМА И ФЕМИНИЗМА