<<
>>

1.4. Геополитика: Израиль и Ближний Восток

В Израиле не только не имеется заметной геополитической школы, но за отдельными исключениями, нет никакой серьезной научной базы для проведения той или иной политики. В итоге, как будет показано ниже, израильская внешняя политика является исключительно ситуативной, замкнутой только на отношениях с ближайшими соседями, что не позволяет ей дать оценку ситуации хотя бы на ближайшую перспективу.
Прекрасный тому пример - доклад генерала Узи Даяна, бывшего главы недавно созданного Совета по национальной безопасности о долгосрочных принципах национальной безопасности Израиля не только был положен под сукно, но даже не стал предметом серьезной общественной или хотя бы научной дискуссии. Поэтому мы заменяем обзор израильской школы геополитики кратким обзором израильской внешней политики и ее базовых оснований.

(Стоит отметить, правда, особый взгляд Александра Дугина, который нашел среди евреев - стихийных евразийцев, но открыто они свои евразийские взгляды не высказывали, так что отметим это как экстравагантную версию - прим. авт.)

Израильская внешняя политика в 50-90-х годах

Геополитика и внешняя политика Израиля в первые годы существования Израиля

Как уже было указано, израильская политика не возвышалась до рассмотрения основ геополитических теорий. Но понимание геополитики как политической географии оказалось ей присуще. И так же, как англо-американские, германские и российские геополитики они во многом исходили из примата географического, то есть территориального принципа, при осуществлении своей политики.

Тем не менее, в период основания государства тем же отцам-основателям и в основном самому Бен-Гуриону был присущ достаточно широкий взгляд на проблему.

Вот как описывает это известный специалист Ури Бялер в статье "Бен-Гурион и внешнеполитическая ориентация Израиля в 1948-1956 годах.":

"Бен-Гурион предпочитал активные действия дипломатическим усилиям, рассчитанным на постепенное достижение желаемых результатов.

В 1933 году он писал: "Было бы величайшим самообманом считать, что евреи как нация являются фактором мирового значения, определяющим политику таких великих держав, как Великобритания. Мы никогда не были таким фактором и, по-видимому, никогда не будем. Однако в некоторых вопросах мы должны быть сильнее, чем даже крупные государства.

Речь идет о вопросах, оказывающих определяющее влияние на судьбу еврейского народа, чего нельзя сказать об их роли с точки зрения выживания Великобритании или какой-либо другой страны. Поэтому мы, более чем все остальные, способны повлиять на их решение. Ни Великобритания, ни арабский мир не исчезнут с карты мира, если они не будут обладать Палестиной, в то время как наше существование полностью зависит от этого. Для нас это вопрос жизни или смерти…". То есть он, в сущности признавал, что Израиль всегда будет находиться в сфере жизненных интересов великих держав и это надо учитывать. Но это не означает, что Израиль должен следовать в русле их политики.

Если вспомнить 10 геополитических критериев мощности государства, сформулированных Спайкменом, а именно:

1) Поверхность территории 2) Природа границ 3) Объем населения 4) Наличие или отсутствие полезных ископаемых 5) Экономическое и технологическое развитие 6) Финансовая мощь 7) Этническая однородность 8) Уровень социальной интеграции 9) Политическая стабильность 10) Национальный дух, то, очевидно, что Израиль на момент образования обладал лишь последним из них - национальным духом. Но Бен-Гурион понимал, что этот критерий последний по порядку, но не по значимости. Но он понимал и другое, сила духа - еще не все, важен также дух силы.

В обращении к первой конференции дипломатических представителей Израиля, в Тель-Авиве в июле 1950 года, Бен-Гурион говорил: "Внешняя политика и оборонная политика служат одной и той же цели. Если объяснения не помогают, прибегают к силе. Сила - это не только армия, но и возможность создания политической реальности. Когда государство было провозглашено, перед ним встали три проблемы: проблема границ, проблема беженцев и проблема Иерусалима.

Ни одна из них не была и не будет решена путем убеждения. Их решению может способствовать только признание необратимости политических изменений. Летом 1948 года мы расстроили план Бернадота с помощью южной кампании. Мы захватили Беэр-Шеву вопреки мнению ООН и Совета Безопасности. То же самое относится к Яффо, Лоду, Рамле и Западной Галилее. Проблема беженцев также будет решена силой фактов, а именно - нашим отказом разрешить им вернуться. В этом вопросе объяснить справедливость нашей позиции труднее всего. В решении этих трех проблем создание необратимой политической реальности превалирует над политикой убеждения, и нужно делать, что должно, не боясь, что это вызовет гнев против нас и приведет к враждебной реакции в мире. Разумеется, мы не можем полностью игнорировать мировое общественное мнение: мы зависим от него, как и любая страна, а, возможно, даже более чем любая другая страна. Вместе с тем мы отличаемся от сформировавшихся, стабильных стран тем, что наша внешняя политика - не более чем вспомогательный инструмент второстепенной важности".

К сожалению, такое прохладное отношение к внешней политике во многом определило дальнейшие провалы Израиля на международной арене. С другой стороны, подобное отношение объяснялось и тем, что окружающий мир был в своем подавляющем большинстве настроен враждебно к еврейскому государству, независимо от его дипломатических усилий.

Бен-Гурион формулировал это 5 июля 1955 года, излагая свой взгляд на отношение к евреям в мире на заседании Генерального штаба Армии обороны Израиля, следующим образом: "Существует первый блок, который хочет нас уничтожить, - это блок арабских стран. Второй блок не готов нас уничтожить, но хочет помочь арабам в войне против нас: к нему относится большинство исламских наций. Затем существует третий блок, включающий такие страны, как Индия, который ничего не имеет против нас, но по ряду причин не хочет признать факт нашего существования. Есть также четвертый блок, который признает Государство Израиль, но отрицает существование евреев как нации, - это коммунистический блок.

И, наконец, существует пятый блок, который признает Государство Израиль и существование еврейского народа, но не особенно озабочен проблемами его выживания: это все остальные".

За полвека кое-что изменилось, но не принципиально. С Индией Израиль наладил неплохие отношения. С рядом стран бывшего коммунистического блока тоже. Но, по сути, они из отдельного разряда просто перешли в разряд всех остальных, а именно тех, кто признает Государство Израиль, но не озабочен проблемами его выживания.

Из этого первый премьер-министр делал вполне обоснованный вывод, что единственная сила, которая по определению заинтересована в поддержке Государства Израиль - это мировая еврейская диаспора. Именно она должна быть центральной осью внешней политики страны. Исходя из этого, Бен-Гурион сказал фразу, которая остается актуальной поныне: "Еврейский народ может надеяться, прежде всего, на самого себя и лишь в очень небольшой степени - на то, что кто-то еще в мире захочет понять его проблемы и проникнется к нему некоторым сочувствием. Он не должен ни от кого зависеть и не должен верить никому, кроме самого себя". Поэтому связям с диаспорой он придавал громадное значение и в середине 1950 года он объяснял израильским дипломатам: "Сила и значение этой страны определяется не только влиянием одного миллиона живущих в ней евреев. Если мы не сможем добавить к этому влияние всей еврейской диаспоры, мы сведем на нет усилия нашей дипломатии. Мировое еврейство - это чрезвычайно важный политический, экономический и моральный фактор".

Отсюда, согласно точке зрения Бен-Гуриона, вытекает ответственность Государства Израиль за судьбу мирового еврейства, диктующая необходимость поддержания связи с еврейскими общинами во всем мире, причем эта политика главным образом базируется на принципах морали и лишь частично является результатом прагматических соображений.

Вместе с тем Бен-Гурион отдавал себе отчет, что хотя Израиль может полностью полагаться только на себя и мировую диаспору, его геополитическое положение таково, что он неизбежно будет находиться в сфере интересов великих держав.

Причем этот интерес будет различен в зависимости от международной ситуации.

Он отмечал, что в периоды стабильности значение арабского мира для крупных держав будет гораздо выше, чем значение Израиля. Но он был уверен, что в случае военного конфликта мирового масштаба ситуация будет прямо противоположной.

Тема причин, по которым Сталин решил оказать поддержку Государству Израиль не входит в рамки нашего исследования, но вероятно одной из них, была как раз та, о которой говорил Бен-Гурион.

Определение внешнеполитического курса Израиля в суровой атмосфере начала 50-х годов было крайне сложной задачей.

В то время в еврейской Палестине господствовали три основные тенденции, характерные для ориентации различных групп политической элиты: пробританская ориентация, сторонники которой рассчитывали на английскую помощь; антибританское направление, видевшее в США противовес Англии; и, наконец, направление, желавшее опираться на союз с Россией. Однако Бен-Гурион полагал, что израильская внешняя политика должна быть ориентирована главным образом на то, чтобы предпринимать "все возможные шаги с целью найти если не дружбу, то понимание в любом месте на земле. После Англии и Америки это в первую очередь относится к России и странам, находящимся под ее влиянием".

Он также сказал фразу, которая оказалась пророческой и характеризовала международные отношения всю первую половину 90-х годов. Отвечая сторонникам тех, кто торопился сделать однозначную ставку на Запад, он высказал предположение о том, что холодная война между США и СССР может прекратиться. По его словам, "вполне возможно, что необходимость преодолеть разрушительные последствия войны и восстановить инфраструктуру и промышленность подтолкнет Россию к тому, что она проникнется нежной привязанностью к Америке, а все коммунисты в мире будут петь серенады Трумэну или сенатору Ванденбергу, если он станет президентом. Возможно, наступит время, когда оппозиция по отношению к Америке будет считаться у коммунистов преступлением.

Это не кажется маловероятным, если вспомнить, что был период, когда в Советском Союзе было запрещено осуждать нацизм. Мы заработаем презрение и ненависть англосаксонского мира и в то же время ничего не получим от Советов".

Поэтому в первые десятилетия существования государства Бен-Гурион пытался всячески лавировать между сверхдержавами.

По мнению историков, причиной, которая заставила Бен-Гуриона окончательно встать на сторону Запада явилась Корейская война 1950 г. Этот конфликт, который предельно ясно показал, что страны, поддержавшие СССР, могут в любой момент подвергнуться оккупации и быть ввергнуты в войну заставил его сделать недвусмысленный выбор.

Поэтому в конце июля 1950 года Бен-Гурион пригласил американского посла в Израиле и проинформировал его о намерении Израиля "построить с помощью американского оружия сильную армию с личным составом в двести пятьдесят тысяч человек, которая поможет США, Великобритании и Турции противостоять советской агрессии".

Без сомнения на этой встрече Бен-Гурион продемонстрировал радикальную перемену собственных взглядов, которая повлияла на всю внешнюю политику Израиля в дальнейшем. Важность этого нового подхода трудно переоценить. Он означал готовность Бен-Гуриона на практике поддержать Запад в борьбе против советской экспансии и стать на путь военного и стратегического сотрудничества с западными державами, о чем он через несколько недель сообщил американской администрации. При этом он подчеркивал, особенность внешнеполитической позиции Израиля: "Хотя в условиях мира мы пытаемся сохранить политическую независимость, в случае войны мы будем полностью на стороне Запада".

То есть Бен-Гурион понимал, что и СССР по-прежнему будет считать Ближний Восток сферой своих интересов и не желал без нужды обострять с ним отношения.

В том числе и поэтому Бен-Гурион отверг предложения Англии о присоединении к Британскому содружеству наций, хотя этот вопрос некоторое время обсуждался, и в качестве модели рассматривались отношения Англии с Новой Зеландией.

В конце марта 1951 года он объяснял находившемуся в Израиле американскому дипломату высокого ранга, почему он не хочет, чтобы Израиль имел контрактные обязательства перед Великобританией и Западом в целом. По словам Бен-Гуриона, "нация должна быть самодостаточной. Мы не можем предвидеть, каков будет мир после следующей войны, и каковы будут отношения между великими державами, даже если Запад эту войну выиграет. Возможно, США больше не будут заинтересованы в этом регионе и покинут его, но мы останемся, останутся здесь и арабы".

Поэтому еще в конце 1957 года, в Израиле обсуждалась идея предложить СССР раздел сфер влияния на Ближнем Востоке, причем предполагалось, что две великие державы будут гарантировать безопасность всех стран этого региона .

Что касается особых отношений с Францией, то это был временный союз. Бен-Гурион был слишком твердо убежден в том, что США - самая сильная держава в западном мире. Он понимал, насколько важно и ценно для Израиля наличие в США самой большой в мире еврейской общины. Поэтому по свидетельству историков, Бен-Гурион рассматривал США как самого сильного потенциального союзника и как наиболее важную цель израильских дипломатических усилий.

В первое десятилетие независимости Израиля отношение Бен-Гуриона к конфликту между сверхдержавами основывалось на следующих четырех принципах: централизация контроля над внешней политикой; осторожность в принятии внешних стратегических и дипломатических обязательств; стремление избегать прямой конфронтации с СССР и, наконец, признание того факта, что для Израиля исключительно важно завоевать доверие США.

По мнению израильских политологов, и много лет спустя после ухода Бен-Гуриона из большой политики эти принципы оставались краеугольными камнями израильской дипломатии.

Таким образом, Израиль признал главный принцип геополитики, гласящий, что зона Римленд является зоной борьбы между силами Моря и силами Суши.

Итак, первым фокусом внешней политики Израиля были отношения со сверхдержавами, ибо официально он был создан благодаря доброй воле мировых держав. Вторым фокусом, хотя на поверхности он выступал как первый, были отношения с арабским миром. Здесь в центре внимания лежал арабо-израильский конфликт, (к принципам решения которого мы еще вернемся), и здесь поначалу он выработал оригинальный принцип - "принцип периферии".

Этот подход сформировался в конце 50-х годов, когда стало ясно, что мир в ближайшее время с арабскими соседями невозможен. Принцип "периферии" заключался в том, чтобы установить связи с государствами, лежащими на периферии Ближнего Востока, с тем, чтобы вырваться из кольца арабских соседей. Израиль действовал сразу в трех направлениях, на юге, севере и западе. Первое южное направление - африканское.

С 60-х годов Израиль стал налаживать контакты с государствами Африки, получавшими независимость. Второе направление - западное, иранское. Израиль в конце 60-х - начале 70-х годов установил тесные связи с шахским Ираном (который в то время был прозападным государством). И третье внешнеполитическое направление - турецкое. Связи с Турцией Израиль придавал особое значение, как наиболее мощному в военном отношении государству региона. Таким образом в ближневосточном регионе Израиль стремился к тому, чтобы угрожающее ему кольцо арабских государств было охвачено дружественным ему поясом "периферии".

И на первых порах Израиль добился здесь значительных успехов по всем направлениям. Ситуация изменилась после войны 1973 г., когда под влиянием арабской пропаганды африканские страны разорвали отношения с Израилем и еще более ухудшилась в 1979 году, когда в Иране произошла исламская революция. Единственным плодом этой политики остался союз с Турцией, который правда с тех пор заметно укрепился и на сегодня является наиболее заметным достижением израильской внешней политики.

Отношения со странами Европы

Отметим, что отношениям со странами Европы, за редким исключением, Израиль никогда не придавал большого значения и вероятно поэтому и упустил момент, когда ЕС стал играть в геополитике намного большую роль, чем раньше.

Из отношений с европейскими странами стоит выделить пожалуй отношения с Англией, Францией и Германией. Они имеют ту особенность, что никогда не рассматривались как приоритетные сами по себе, а всегда развивались в контексте либо историческом, либо прагматическом. Англия рассматривалась как наследница колониальной Великобритании, которая принесла много страданий еврейскому народу и никогда не рассматривалась как союзница или дружески настроенная страна. Тесные отношения с Францией на раннем этапе развития Государства Израиль определялись лишь тем, что Франция была заинтересована в подрыве могущества Британии на Ближнем Востоке и потому оказывала всяческую помощь Израилю. Что касается Германии, то здесь главное всегда определялось тем, что немцы рассматривались как нация, несущая историческую вину за Холокост, которая не будет прощена никогда. Германии позволялось лишь признавать свою вину, которая лишь в незначительной степени была смягчена репарациями, полученным из ФРГ в 50 годах.

Кстати, любопытный парадокс, характеризующий поражение израильской внешней политики и успехи германской: немецкий журнал "Международная политика", 1998, №12 в статье "История удивительного успеха" описывает германо-израильские отношения как пример выдающегося достижения германской дипломатии. Немецкие политики поняли, что только подлинно доброжелательное отношения к государству Израиль дает им подлинный шанс на принятие Германии в союз европейских наций.

И кстати негибкость израильских лидеров в отношениях с Германией не забыта немцами. В той же статье, указывается, что "Гельмут Коль и его советники были обескуражены чрезвычайно враждебным заявлением премьер-министра Ицхака Шамира в ноябре 1989 года, когда он выразил сомнения в том, что объединение Германии не станет толчком к возрождению германского милитаризма и экспансионизма".

Отношения с арабским миром

Арабо-израильский конфликт 50-90 годы

Один из ведущих израильских политологов, Йосеф Альпер, в прошлом высокопоставленный сотрудник Моссада, а затем руководитель авторитетного израильского исследовательского института в области международной политики при Тель-Авивском университете так характеризует корни арабо-израильского конфликта:

"В конце, 19-го - начале 20-го веков возникли два конфликтующих национальныx движения, претендующих на Эрец-Исраэль (Палестину). Одним из них был сионизм, Он возник на основе давних еврейских религиозных и исторических устремлений, а также в качестве реакции на европейский антисемитизм, и развивался под влиянием существовавших в Европе национальных движений. Сионисты призывали евреев иммигрировать в Эрец-Исраэль, чтобы восстановить еврейский национальный очаг через 2000 лет после разрушения Второго Храма и изгнания евреев римлянами. Вторым движением был арабский национализм, который также возник на базе европейского национализма и был инициирован в Бейруте и Дамаске арабами-христианами. Арабский национализм первоначально противостоял Оттоманской империи, а затем (после Первой мировой войны) - английскому и французскому колониализму. Но в Палестине, где арабское присутствие насчитывало около 1400 лет, арабский национализм сразу столкнулся с сионистским движением. Два народа претендовали на одну и ту же землю.

Развитие конфликта из-за контроля над Палестиной между двумя движениями, а также между ними, с одной стороны, и Англией, с другой, привело в 1947 году к решению ООН (Резолюция N 181 Генеральной ассамблеи) разделить территорию между рекой Иордан и Средиземным морем и образовать "Арабское и Еврейское государства в Палестине". Основным принципом, положенным в основу резолюции, было признание права на самоопределение двух конфликтующих народов - палестинских арабов и евреев - на их древней родине.

Сионистское движение согласилось на территориальный раздел. Палестинское национальное движение, поддержанное арабскими странами, существовавшими в то время - Египтом, Сирией, Ливаном, Иopданией (называемой тогда Трансиордания), Ираком и Саудовской Аравией, - не подчинилось решению ООН и в 1948 году объявило войну нарождающемуся еврейскому государству с целью его уничтожения. Израиль победил в этой войне, в результате которой он консолидировался территориально и демографически и открыл двери для отчаявшихся еврейских иммигрантов. Большинство палестинцев бежало или было вынуждено оставить территории, перешедшие под контроль Израиля, вследствие чего возникла серьезная проблема беженцев".

(Цит. По Йоси Альпер. Израильско-палестинский конфликт. История и современное состояние. Иерусалим. 2001.)

Этой версии в разных вариантах придерживаются все израильские политики и политологи. Все они видят корни конфликта в территориальном вопросе. (В зависимости от позиции способ разрешения конфликта сводится в конечном итоге, или к тому или иному разделу территории между Израилем и палестинцами. Или, в крайнем случае, в вытеснении арабов с данной территорий путем добровольного трансфера и интеграции тех, кто пожелает в израильское общество).

Несколько шире видят проблему русскоязычные и российские политологи.

Так д-р Алек Эпштейн указывает, что "….и в настоящее время общие тенденции мировой геополитики оказывают критическое влияние как на то, что происходит в Государстве Израиль, так и на развитие арабо-израильского конфликта. Даже войны между Израилем и арабскими странами во многом проходят по "сценарию извне": опасения США по поводу возможного военного вмешательства Советского Союза в ближневосточные конфликты (как в самой Палестине, так и за ее пределами, прежде всего, в Северном Иране) как следствие их помощи Израилю фактически оставили Израиль без значительной американской поддержки в ходе Войны за независимость, что значительно затянуло войну и привело к большим потерям с израильской стороны; без участия Англии и Франции Израиль почти наверняка не начал бы в 1956 году операцию против Египта; израильско-египетская Война на истощение закончилась лишь после того, как 30 июля 1970 года в тридцати километрах к западу от Суэцкого канала израильские истребители сбили четыре советских самолета, пилотируемых русскими пилотами - опасаясь советской военной интервенции, правительство Голды Меир декларировало свое согласие на прекращение огня и на выполнение резолюции №242 Совета Безопасности ООН "во всех ее пунктах"; трудно сказать, какой бы баланс сил сложился на Ближнем Востоке в случае, если бы попытки американских посредников добиться прекращения огня в состоявшейся в 1973 году Войне Судного дня потерпели крах; до начала ведомой американцами операции против Ирака в январе 1991 года территория Израиля не обстреливалась ракетами СКАД, коих затем упало на израильской территории более сорока штук. Иными словами, тенденции развития арабо-израильского конфликта, равно как и всех переговоров между сторонами, напрямую зависят от общей расстановки сил в мире, что превращает Ближний Восток в едва ли не наиболее нестабильную арену мировой политики, однако в целом обеспечивает сохранение сформировавшейся еще в конце 1940-х годов системы взаимоотношений между вовлеченными в конфликт сторонами".

А Е.Ю. Усова из Института Востоковедения следующим образом характеризует внешнюю политику Израиля в работе: "Развитие израильской концепции национальной безопасности: новые проблемы и тенденции на рубеже веков":

В Израиле, столкнувшемся с отказом соседних арабских стран признать его легитимность и объявлением войны с целью его уничтожения, защита национальной безопасности от внешней угрозы стала приоритетом всей государственной политики, как внешней, так и внутренней. Поэтому собственно и родилось знаменитое выражение Моше Даяна, о том, что у малых государств нет внешней политики, а есть только оборонительная.

Таким образом, для Израиля проблемы внешней политики в отношениях с арабскими странами трансформировались в проблемы обеспечения национальной безопасности.

В концептуальном плане это выразилось в том, что признавалась вероятность войны между Израилем и всеми арабскими государствами одновременно и, следовательно, государство Израиль должно было противостоять этой угрозе.

В практическом плане особенностью израильской политики стала абсолютизация ее военного аспекта. Поэтому практически вся политика сводилась к обеспечению силового ответа на военную угрозу. Но в развитии этой политики до 90-х годов, прослеживаются две четкие линии: до войны 1967 года и в послевоенный период.

Вплоть до войны 1967 г. в Израиле был национальный консенсус в отношении проблем безопасности. Согласно этой стратегии Израиль должен стремиться уничтожить наступательный потенциал противника, в том числе и посредством превентивных ударов. Поэтому любая война против арабских стран изначально рассматривалась как оборонительная, а во-вторых, обеспечивался абсолютный приоритет военной составляющей во всем комплексе направлений государственной политики.

Это было сформулировано Д. Бен-Гурионом еще в 1955 г. следующим образом: "Министр обороны уполномочен проводить политику в области обороны, а роль министра иностранных дел сводится к тому, чтобы разъяснять (миру) эту политику". Этот принцип позднее был обобщен и доведен до абсолюта Моше Даяном, заявившим в 1975 г.: "У малых государств нет внешней политики. У них есть оборонная политика".

Однако после войны 1967 года ситуация резко изменилась.

В условиях объявленного арабами состояния войны и бойкота, а также принятия конференцией глав арабских государств в Хартуме вскоре после арабо-израильской войны 1967 г. резолюции о "трех нет" ("нет" признанию Израиля, "нет" переговорам с Израилем, "нет" миру с Израилем) Государство Израиль при проведении своей политики в области национальной безопасности в свою очередь стало открыто игнорировать ряд норм международного права. Это в частности выразилось в отношении к территориям, перешедшим под его контроль после войны 1967 г.

После войны 1967 г. в израильской элите сформировалось два направления по отношению к этим территориям.

Одна концепция указывала, что эти территории обеспечивают Израилю так называемую стратегическую глубину, решая проблему уязвимости узкой и густонаселенной прибрежной полосы, а с другой рассматриваются как залог предмета для дискуссий в будущих переговорах с арабами. Ибо с самого начала Израиль заявил о своей готовности к территориальному компромиссу по принципу "территории в обмен на мир".

"Израиль объявил, что рассматривает захваченные у Египта, Сирии и Иордании территории как "залог", который может быть возвращен в тот момент, когда арабы будут готовы заключить с ним мир. Исключением был арабский (Восточный) Иерусалим, включающий Старый город, Стену плача и Храмовую гору, которые были аннексированы Израилем. В то время Израиль заявлял, что он не отступит с Западного берега (вскоре названного Иудеей и Самарией, как в Библии) без согласованного изменения границ. (Учитывая чувствительность мусульман к вопросу юрисдикции на Храмовой горе (арабское наименование Харам аш-Шарuф; Храмовая гора с ее двумя мечетями считается третьим по значению святым местом в исламе), израильское правительство в 1967 году позволило Вакфу, органу, занимавшемуся сбором пожертвований в исламском мире, сохранить там свою административную структуру.)

Вскоре после войны, в ноябре 1967 года Совет Безопасности ООН в результате интенсивных дебатов принял резолюцию 242, которая определила основные параметры успешного разрешения арабо-израильской конфронтации. Спустя годы резолюция 242 была принята всеми сторонами конфликта (в том числе и Израилем) Ввиду ключевого значения этой резолюции для ближневосточного мирного урегулирования стоит напомнить ее основные положения:

- резолюция 242 подчеркивает "неприемлемость приобретения территорий путем военных действий и необходимость стремиться к справедливому и прочному миру"; мир должен основываться на "отступлении израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных в ходе последнего конфликта"; должно быть обеспечено право каждого государства в регионе "жить в безопасных и признанных границах, не подвергаясь угрозам или вооруженным нападениям"; необходимы "гарантии свободной навигации по международным водным путям в регионе" и "справедливое решение проблемы беженцев".

Следует отметить, что "проблема беженцев" - единственная, да еще и косвенная ссылка в резолюции 242 на палестинцев. Палестинские земли, занятые Израилем в июне 1967 года, никогда не являлись суверенной палестинской территорией. Они были ранее оккупированы Иорданией и Египтом и поэтому фактически не могут считаться территориями с определенным суверенитетом с тех пор, как окончилось действие Британского мандата в мае 1948 года." (Альпер)

На поверхности в основном выступает разница в интерпретации этой резолюции сторонами. Мы не будем вдаваться в юридические и дипломатические тонкости трактовки. Отметим главное.

В английском тексте резолюции, который по международным нормам является базовым перед словом территории стоит артикль the (the territories) что, по мнению Израиля означает уход только со строго определенных, а не со всех территорий. Арабские страны и палестинцы настаивают на безоговорочном возврате Израиля к границам 1967 г.

Но израильское руководство никогда не предполагало освобождения всех попавших под его контроль территорий, считая, что любое урегулирование должно обеспечивать Израилю контроль над более стратегически значимыми районами и "безопасные " границы. Эта тенденция выразилась в так называемом "плане Аллона", видного израильского политика, предложенном им вскоре после войны 1967 г. Исторически эта концепция защищалась партией МААРАХ (ныне Авода). По плану Аллона, еврейские поселения должны были располагаться прежде всего в пределах так называемой полосы безопасности вдоль р. Иордан, где плотность арабского населения была невелика.

По замыслу И. Аллона, р. Иордан должна была превратиться в естественную "границу безопасности" Израиля, препятствуя возможному вторжению сухопутных войск потенциального противника с востока, а районы проживания основной массы арабского населения можно было, при условии достижения соответствующей договоренности, вернуть под контроль Иордании, с которой их предполагалось соединить так называемым "иерихонским коридором".

Одновременно усилилось другое крыло, получившее наименование "национальный лагерь". Этот блок политических сил, выступал за аннексию территорий, прежде всего Западного берега р. Иордан, так как именно там в древности находились важнейшие центры еврейской цивилизации на Ближнем Востоке, а также Голанских высот - из-за особо важного стратегического положения возвышенности, господствующей над значительной частью территории Северного Израиля (Галилеи). Эти силы включали партию Ликуд, Национально-религиозную партию Мафдал, а также движение Гуш Эмуним и другие. Они взяли курс на активизацию строительства еврейских поселений, форсированное наращивание численности еврейских поселенцев, следуя концепции, по которой еврейские поселения следовало располагать в гуще арабского населения, с тем, чтобы расчленить его на мелкие анклавы и не допустить возможности создания арабского палестинского государства. Одновременно с этим предполагалось создавать демографический фундамент для будущей окончательной аннексии этих территорий.

Борьба между двумя этими тенденциями продолжалась долгое время, но после Войны Судного дня начался арабо-израильский мирный процесс. Обе стороны начали склоняться к компромиссу под лозунгом "территории в обмен на мир": арабы во главе с Египтом впервые предложили Израилю официальное признание и восстановление отношений; Израиль, в свою очередь, проявил готовность вернуть суверенные египетские, сирийские и иорданские территории, оккупированные им в 1967 году. В течение следующих 25 лет Израиль подписал мирные соглашения с Египтом и Иорданией и был близок к заключению мира с Сирией, предложив вернуть ей все захваченные территории.

Но в отношениях с палестинцами, проживающими на территориях Иудеи, Самарии и Газы, перешедшими под контроль Израиля в итоге войны 1967 года, никакого прогресса не наблюдалось. И концу 80-х годов ситуация на этих территориях стала критической.

Одновременно политика ООП начала претерпевать эволюцию, в результате которой было отменено ее требование о замене Израиля палестинским государством. ООП согласилась на "компромисс" - создание соседствующего с Израилем палестинского государства, включающего Западный берег, Газу и Восточный Иерусалим.

Но Государство Израиль было не готово на такой шаг (большинство тогдашних лидеров считали, что у палестинцев уже есть государство - Иордания, где они составляют 75 процентов населения) и в то же время продолжало политику освоения контролируемых территорий. Это, а также появление нового поколения палестинских лидеров, привело к началу первой интифады, начавшейся в 1987 году и продолжавшейся вплоть до начала 90-х годов.

Палестинское восстание, продемонстрировало неспособность Израиля справиться с палестинским национальным движением как предполагаемой угрозой национальной безопасности теми методами, которые изначально рассматривались израильским руководством как единственно эффективные для противодействия подобным угрозам, - то есть методами преимущественно военно-силовыми. Такова точка зрения на ситуацию российских исследователей.

Геополитика Израиля в 90-е годы

Период 90-х годов в израильской внешней и внутренней политике неплохо описан в работе известного израильского аналитика Дова Конторера "Десять лет в израильской региональной политике (1992-2002 гг.)", опубликованной в интернет-издании "Израиль для вас" (www.il4u.org.il ).

Хотя я по многим вопросам не согласен с Конторером, но это один из самых серьезных израильских русскоязычных аналитиков, который к тому же регулярно рассматривает израильскую ситуацию именно с точки зрения геополитики. И хотя по ряду вопросов, изложенных в этой статье, я не разделяю его подход, но в целом ход событий он описывает вполне релевантно. Однако для наших целей нет смысла рассматривать статью подробно, поэтому я остановлюсь только на ее базовых выводах.

Они в целом сводятся к следующему.

1. После подписания в 1979 году Кемп-Дэвидских соглашений с Египтом (возвращение Синайского полуострова) к этим территориям относились:

а) Иудея и Самария (5511 кв. км), до 1967 года - оккупированный и аннексированный Иорданией "Западный берег реки Иордан";

б) сектор Газы (362 кв. км), до 1967 года - под управлением египетской военной администрации;

в) Голанские высоты (1190 кв. км.), до 1967 года - сирийская территория.

Восточная часть Иерусалима, которая до 1967 года находилась под властью Иордании, после Шестидневной войны была сразу же аннексирована Израилем. Местным арабам было предоставлено право на получение израильского гражданства. Однако большинство из них его не приняло, воспользовавшись только израильскими социальными льготами (медицинское страхование, пособия на детей, пенсия по старости и т. п.), гарантированные гражданам Израиля.

На Голанских высотах, проживали друзы, не враждебные Израилю. Но когда 14 декабря 1981 года Кнессет принял закон, распространяющий на территорию Голан действие израильского законодательства, друзы отказались, подобно арабским жителям Восточного Иерусалима, принять израильское гражданство из-за примера соглашения с Египтом, и они не могли исключить того, что в будущем Израиль подпишет такое же соглашение с Сирией. Приняв израильское гражданство, они подвергли бы себя в этом случае смертельной опасности. Но сравнительная малочисленность этой группы населения (в настоящее время - не более 20 тысяч человек), являлись и являются причиной того, что Израиль не сталкивается со значительными трудностями, осуществляя текущее администрирование в данном районе.

Но районы со значительным арабским населением в Иудее и Самарии (около 2 миллионов арабов), и в секторе Газы (свыше миллиона) стали к 1992 году ареной ожесточенных антиизраильских выступлений, вошедших затем в историю как "первая интифада".

2. Контролируя эти территории, Израиль объективно оказался перед суровой дилеммой. С израильской точки зрения Иудея и Самария представляют собой исключительную историческую, религиозную и культурную ценность.

С геополитической точки зрения эти территории обладают первостепенным стратегическим значением, обеспечивая возможность эффективного отражения агрессии с востока - благодаря своему гористому рельефу, который затрудняет использование значительных танковых масс.

С другой стороны - Израиль не мог аннексировать территорию Иудеи, Самарии и Газы, предоставив при этом гражданство проживающим там арабам. Это превратило бы его страну в двунациональное государство. Поэтому и возникла тупиковая ситуация, при которой Израиль ни расставался с территориями и не мог сделать их своими.

3. Практических решений не принималось, а израильские поселения продолжали создаваться. В итоге к 2000 году, в Иудее и Самарии проживает к настоящему моменту свыше 230 тысяч еврейского населения, в новых кварталах Восточного Иерусалима - свыше четверти миллиона, в секторе Газы - около 6 тысяч.

4. Интифада, начавшаяся в декабре 1987 года оказалась неожиданной для политического истемблишмента, что лишний раз показывает отсутствие у израильской элиты стратегического геополитического мышления. Интифада показала, что проблемы с арабским миром окружением надо решать.

5. Поначалу Рабин предполагал договориться с Сирией. После мира с Сирией и соответственно с Ливаном, палестинцы остались бы в одиночестве. Тогда было бы легче заключить некое соглашение с Иорданией, о передаче ей части контролируемых территорий с большинством населения, оставив за Израилем часть территорий, обеспечивавших ему стратегическую безопасность.

6. Диалог с Хафезом Асадом скоро зашел в тупик по не зависящим от израильского премьера причинам. В то же время продолжавшиеся после Мадридской конференции переговоры с иордано-палестинской делегацией, представлявшей арабское население Иудеи, Самарии и Газы и формально не связанной с ООП, тоже не приносили результатов, и к началу 1993 года внешнеполитическая ситуация представлялась безвыходной.

7. Тогда по инициативе министра иностранных дел Шимона Переса в Осло были начаты тайные переговоры с Организацией освобождения Палестины. Позже к ним подключились представители премьер-министра, и летом 1993 года перспектива соглашения с ООП стала реальной.

8. В этом соглашении был изначально заложен фундаментальный политический парадокс. ООП представляла не столько арабское население Иудеи, Самарии и Газы, сколько "проблему беженцев 1948 года", решить которую Израиль не может иначе, как прекратив свое существование в качестве еврейского государства.

9. Аргументы сторонников соглашения сводились к следующему:

а) предпринимаемые руководством ООП шаги к сближению с Израилем не следует понимать как тактическую уловку; они отражают реальный процесс эволюции, в результате которого эта организация становится умеренным, прагматичным и политически зрелым субъектом международного права;

б) ООП является признанным представителем "арабского народа Палестины", и без ее санкции иордано-палестинская делегация никогда не пойдет на значительные шаги в сторону компромисса с Израилем;

в) реальные позиции ООП на переговорах в Осло были мягче, чем декларативная категоричность требований иордано-палестинской делегации;

г) ООП ослаблена в настоящее время тем, что, встав на сторону Саддама Хусейна в связи с оккупацией Кувейта, она лишилась поддержки своих главных спонсоров в Саудовской Аравии и нефтяных княжествах Персидского залива; это самое подходящее время для того, чтобы заключить с ней приемлемое для Израиля соглашение;

д) получив реальную власть на тех территориях, которые будут переданы ей Израилем, ООП окажется кровно заинтересована в том, чтобы подавить экстремистские организации фундаменталистов;

10. Многим эти доводы казались несостоятельными с самого начала. Но большинство израильтян одобрило тогда действия своего правительства.

11. 13 сентября 1993 года Ицхак Рабин и Ясер Арафат подписали в Вашингтоне от имени Государства Израиль и ООП "Декларацию о принципах промежуточного урегулирования", более известную теперь как соглашение "Осло-1".

Практическая реализация этого соглашения была определена Каирским протоколом 4 мая 1994 года. Израиль обязался передать под контроль создаваемой лидерами ООП палестинской национальной администрации территорию сектора Газы, за исключением находящихся там еврейских поселений, большинство из которых расположено в анклаве Гуш-Катиф, и город Иерихон в Иорданской долине.

12. 26 октября 1994 Израиль заключил соглашение о мире с Иорданией, добившись тем самым официального признания со стороны еще одного (помимо Египта) арабского государства.

13. Развитие событий стало принимать драматический поворот.

Стало расти число жертв палестинского террора и доводы оппозиции соглашению Осло воспринимались со значительно большим сочувствием.

14. Но политический процесс Осло продолжался.

С выводом израильских войск из сектора Газы и Иерихонского анклава начался отсчет пятилетнего срока, на который планировалось изначально промежуточное урегулирование.

Но еще до того под контролем палестинской администрации должна была оказаться вся территория Иудеи, Самарии и сектора Газы, за исключением еврейских поселений и военных зон (military locations). Палестинцы трактовали это положение так, что они должны получить еще в рамках промежуточного урегулирования свыше 90% указанной территории.

15. По мере реализации соглашений с ООП в Израиле нарастала острота гражданского конфликта между сторонниками и противниками уступок Арафату. Все более резкой становилась критика правых в адрес премьер-министра Ицхака Рабина.

16. 28 сентября 1995 года в Вашингтоне было подписано соглашение "Осло-2", развивающее идеи, заложенные в "Декларации о принципах". Это соглашение разделило территорию Иудеи и Самарии на три зоны: в зоне А предлагалось установить полный гражданский и военный контроль палестинской администрации; в зоне В - только гражданский контроль с сохранением за Израилем основных военных полномочий; зона С по-прежнему оставалась под полным израильским контролем. На первом этапе реализации этого соглашения Израиль обязался передать в зону А семь арабских городов: Дженин, Шхем, Туль-Карм, Калькилию, Рамаллу (с Эль-Бире), Бейт-Лехем и Хеврон. Тогда же в зону В передавались почти все арабские деревни в Иудее и Самарии, как находившиеся в составе гомогенных сельских районов, так и отдельные населенные пункты. В общей сложности это означало, что по итогам первого этапа передислокации израильских войск в Иудее и Самарии зона А составит порядка 3 процентов указанной территории, а зона В - 26 процентов. Вслед за тем до истечения сроков действия промежуточного урегулирования планировались еще два этапа передислокации.

17. Заключенное соглашение предусматривало передачу палестинским формированиям (т. н. "полиции" и многочисленным спецслужбам) десятков тысяч стволов автоматического оружия, значительного числа обычных и даже крупнокалиберных пулеметов, боеприпасов, бронемашин советского производства (БРДМ) и пр.

Начавшийся вывод израильских войск из арабских городов Иудеи и Самарии выглядел столь унизительно, сопровождавшие его теракты становились столь ощутимыми, что популярность правительства и лично премьер-министра падала день ото дня. Острота гражданского конфликта приняла угрожающий характер, и апогеем этого процесса стало убийство Ицхака Рабина на площади Царей Израиля в Тель-Авиве 4 ноября 1995 года.

18. В феврале-марте 1996 года палестинцы осуществили серию автобусных терактов в Иерусалиме, Тель-Авиве и Афуле, в результате которых погибло свыше восьмидесяти израильтян. Сотни человек были изувечены. Ставшая очевидной взаимозависимость между израильскими уступками и эскалацией палестинского террора, явное нежелание Арафата бороться с ХАМАСом, разнузданная антиизраильская и антисемитская пропаганда в официальных СМИ палестинской администрации - все это обусловило резкую перемену в общественном сознании израильтян, и в июне 1996 года Биньямин Нетаниягу, лидер блока Ликуд, был избран премьер-министром Израиля.

19. Считалось, что его победа приведет к ревизии Норвежских соглашений и фактическому отказу Израиля от дальнейших переговоров с лидерами ООП.

Как и многие противники "Осло", Нетаниягу считал, что сама схема промежуточного урегулирования, в рамках которой Израиль уступает палестинцам территории и политические полномочия, не зная, приведет ли все это к реальному завершению конфликта, представляет собой опаснейшую ловушку для еврейского государства. По этой причине он предложил отказаться от второго и третьего этапа передислокации израильских войск в Иудее и Самарии, приступив немедленно к переговорам о постоянном урегулировании. Палестинцы, знавшие, какие преимущества заключены для них в поэтапной реализации Норвежских соглашений, это предложение Нетаниягу отвергли категорически.

20. Перспектива дальнейших переговоров с Арафатом не прельщала Нетаниягу. Следуя примеру Рабина, он решил, что сначала следует попытаться договориться с сирийским диктатором Хафезом Асадом. Но вскоре премьер-министру стало ясно, что сирийский маршрут не сулит скорых и приемлемых для него результатов. Находя "политический вакуум", то есть отсутствие сдвигов на обоих маршрутах урегулирования, проблематичным для своей репутации в глазах Белого дома, Нетаниягу решил тогда возобновить целенаправленный диалог с палестинской администрацией.

21. Осознавая трагический характер сложившейся ситуации, Нетаниягу не мог, однако, в корне изменить развитие событий. Под давлением США и левых израильских партий он подписал 23 октября 1998 года новое соглашение с Арафатом в Уай-плантэйшн. Этот документ (соглашение "Уай") определил шестикратное увеличение зоны А (с 3 до 18,1% территории Иудеи и Самарии). В целом же территория, находящаяся под палестинским контролем (зоны А и В), увеличивалась на 13%. Это означало, что с реализацией соглашения "Уай" она составит около 42% от общей площади Иудеи и Самарии, причем многие из расположенных там еврейских поселений окажутся почти изолированными.

22. Правительство Нетаниягу из-за соглашений, подписанных в Уай-плантэйшн, лишилось поддержки правого крыла коалиции, и кнессет проголосовал за досрочные выборы.

23. На состоявшихся в мае 1999 года выборах со значительным отрывом победил лидер левого лагеря Эхуд Барак. Придя к власти, Барак начал с того, что заявил о своем намерении вывести израильские войска из Ливана - в рамках соглашения с Сирией или в одностороннем порядке, в случае, если такого соглашения не удастся достигнуть. Им было объявлено, что израильские войска в любом случае покинут Южный Ливан до июля 2000 года. Барак выполнил свое обещание, и в мае 2000 года израильские войска в одностороннем порядке покинули территорию Южного Ливана.

24. Вслед за тем премьер-министр изложил свои соображения по поводу дальнейшего развития переговоров с палестинцами. Он фактически отказался от третьего этапа передислокации израильских войск в Иудее и Самарии (вторым этапом явилось соглашение "Уай", подписанное Нетаниягу), заявив, что полагает необходимым немедленно приступить к обсуждению постоянного урегулирования. Израиль будет готов на этих переговорах к кардинальным уступкам, но - в обмен на полное прекращение конфликта и отказ палестинской стороны от выдвижения дополнительных претензий к Израилю в будущем.

25. Под давлением Клинтона, палестинский лидер был вынужден согласиться на переход к переговорам о постоянном урегулировании. С этой целью в июле 2000 года в Кемп-Дэвиде (США) был созван трехсторонний американо-израильско-па-лестинский саммит при участии Клинтона, Барака и Арафата. Длившиеся более двух недель переговоры показали, что даже в обмен на полное израильское отступление к границе 1967 года (с минимальным ее изменением и соответствующей компенсацией палестинцам) Арафат не готов подписать соглашение о полном прекращении конфликта. Главными пунктами преткновения стали вопросы о палестинских беженцах и суверенитете над Храмовой горой в Иерусалиме.

26. Арафат, убедившись в том, что потенциал израильских уступок предложениями Барака исчерпан, начал интенсивную подготовку своих силовых структур и связанных с ними террористических организаций к вооруженному выступлению против Израиля. Конфронтация стала фактом 29 сентября 2000 года, когда палестинские отряды атаковали израильские войска во многих районах Иудеи, Самарии и Газы. Одновременно с этим арабское население Израиля выступило в поддержку палестинцев, парализовав посредством организации массовых беспорядков и насилия движение транспорта в отдельных районах Галилеи. Кроме того, действия погромного характера предпринимались израильскими арабами в Яффо и Северном Негеве.

27. На 2 февраля 2001 года в Израиле были назначены досрочные выборы премьер-министра. В условиях нарастающего конфликта с палестинцами Барак шел к ним, теряя поддержку избирателей. Армия оказалась вполне подготовленной к конфликту, но действия и решения правительства представлялись подавляющему большинству израильтян явно неадекватными сложившимся обстоятельствам.

28. Выборы выиграл с огромным отрывом (свыше 25% от общего числа поданных голосов) Ариэль Шарон, сменивший Нетаниягу на посту председателя Ликуда. С победой Шарона было сформировано правительство национального единства, в котором представители Партии труда возглавили важнейшие министерства - иностранных дел (Шимон Перес) и обороны (Биньямин Бен-Элиэзер).

29. Весной 2002 года стала ясно, что локальные операции израильской армии не дают адекватного ответа на действия палестинцев, которые, используя террористов-смертников, осуществляли одну за другой кровавые диверсии в городах Израиля. После взрыва в гостинице "Парк" в Нетании, устроенного во время проведения торжественной пасхальной трапезы, правительство санкционировало широкомасштабную военную операцию "Защитная стена". После этого потребовалась еще одна операция "Решительный путь".

30. Действия Израиля находились в логической зависимости от американских планов, связанных с подготовкой военной акции против иракского диктатора Саддама Хусейна. Это, с одной стороны, ограничивает Ариэля Шарона, но с другой - обеспечивает ему содействие Вашингтона в изоляции и международной делегитимации палестинского руководства. После того как президент США Джордж Буш открыто объявил о необходимости устранения Арафата и его ближайшего окружения с региональной политической сцены, американская позиция по данному вопросу сблизилась и фактически совпала с израильской.

Таковы основные вехи израильской "геополитики" за 1992-2002 годы на взгляд одного из ведущих израильских аналитиков. В той или иной мере они разделяются большинством политологов.

Дальнейшие события хорошо известны. Новая победа Шарона на выборах 2003 года. Победа США в Ираке. Принятие Израилем плана "Дорожная карта", составленного ближневосточным квартетом. Этот план в сущности является продолжением плана Осло с существенными поправками в сторону усиления позиций Израиля. Но это на наш взгляд не принципиально. Вопрос снова ставится в узко понимаемой географической плоскости: больше или меньше территорий получит будущее палестинское государство.

Но в и работе Конторера и других геополитических версиях израильских стратегов, наш взгляд, не учитывается, тот факт, что к началу 90-х годов, превалирующий внешне геополитический подход во многом сменился новым геоэкономическим. И Шимон Перес был проводником именно этого подхода. Его целью, в отличие от Рабина был Новый Ближний Восток, понимаемый в первую очередь, как свободная экономическая зона, где израильский капитал мог бы пожинать плоды своего преимущества.

Отметим, что израильские деловые круги отчасти уже руководствовались новым подходом, утверждавшим, что территориальный, географический принцип не столь важен в современном мире. Этот подход получил название геоэкономический.

Отметим, что достижение основывающегося на географии (а это до сих пор характерно для того же Биньямина Нетаниягу) достижение мирного соглашения с сирийцами и палестинцами маловероятно. Территориальные уступки, которых требуют палестинцы и сирийцы действительны критичны для безопасности Израиля. И отдавать территории в таком размере невозможно и удерживать их под контролем долгое время слишком опасно.

Итак, можно констатировать, что и Россия и Израиль в 21 веке столкнулись с тем, что решение их жизненно важных проблем невозможно в рамках геополитического подхода.

Для Россия оказалось, что ее евразийский подход полностью противоречит планам американских и европейских геополитиков. И абсолютно тот же вывод применим и к Израилю, только с еще большей степенью опасности.

<< | >>
Источник: В.С. Поляк. Израиль и Россия в 21 веке: Геополитика - геоэкономика - геокультура. 2004

Еще по теме 1.4. Геополитика: Израиль и Ближний Восток:

  1. 2.3. Россия, Ближний Восток и Израиль в свете геоэкономики
  2. 1.2. Геополитики разных школ о России и Ближнем Востоке
  3. 10. БЛИЖНИЙ И СРЕДНИЙ ВОСТОК: КОНФЛИКТЫ И СОТРУДНИЧЕСТВО
  4. Ближний и Средний Восток
  5. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ
  6. Е. Сатановский. Россия и Ближний Восток. Котел с неприятностями, 2012
  7. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ
  8. ПОЛИТИКА РОССИИ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ
  9. Большой Ближний Восток: четыре горячих точки
  10. Стратегические интересы России на Ближнем Востоке
  11. Глава 5. Международные отношения на Ближнем и Среднем Востоке
  12. В.С. Поляк. Израиль и Россия в 21 веке: Геополитика - геоэкономика - геокультура, 2004
  13. 10.3. Международные организации и интеграция на Ближнем и Среднем Востоке
  14. Развитие конфликтности на Ближнем Востоке и Южной Азии
  15. Развитие исламского движения на Ближнем и Среднем Востоке
  16. Глава 6 Внешняя политика России на Ближнем и Среднем Востоке