<<
>>

Исламская угроза

Исламский терроризм, о котором нам ежедневно напоминают газет­ные заголовки, это серьезная проблема, при этом число вовлечен­ных в него фанатиков невелико. Его питают внутренние проблемы мусульманского мира, унижение (настоящее или воображаемое) со стороны Запада, а также доступность технологий насилия.

И все же, представляет ли терроризм такую же угрозу, которую представляло, например, стремление Германии к мировому господ­ству в первой половине двадцатого столетия? Или советский экспансионизм второй его половины? Или подстрекательства Мао к войне и революции, которые должны были охватить весь третий мир в 1950-е и 1960-е годы? То были вызовы, поддерживаемые мощью и на­мерениями крупных государств, у которых часто имелись серьезные союзники и у которых существовала идеология, казавшаяся правдо­подобной альтернативой либеральной демократии.

А теперь для сравнения рассмотрим угрозу джихада. До 9 сен­тября, когда группы, подобные «Аль-Каиде», действовали под при­смотром, правительства видели в них лишь некий раздражитель, а они тем временем свободно перемещались, набирали силу. Они атаковали символические, часто военные цели, убивая американ­цев и других иностранцев. Однако урон, который они наносили, был достаточно ограниченным. Но после 2001 года правительства по всему миру начали активно разрушать террористические сети, отслеживать их деньги, ловить их рекрутов - и эти действия часто приносили хорошие и быстрые результаты. В Индонезии, самой большой мусульманской стране мира, правительство захватило главу и военного руководителя «Джемаа исламия», самой опасной джихадистской группы, ответственной за взрывы бомб на Бали в 2002 году. С американской помощью армия Филиппин разбила тер­рористическую группировку «Абу Сайяф», действовавшую в стиле «Аль-Каиды». Филиппинские войска убили лидера группировки, и ее численность, шесть лет назад составлявшая ни много ни мало две тысячи человек, сократилась сегодня до нескольких сотен. В Египте и Саудовской Аравии - изначальных базах и целях терро­ристических атак «Аль-Каиды» - на ячейки террористов были про­ведены облавы, а те, кому удалось ускользнуть, не смогли организо­вать за последние три года ни одной акции. Финансовые ведомст­ва - особенно министерство финансов США - еще больше ослож­нили террористам жизнь. Международные организации не могут существовать без свободного обращения денег, и чем больше от­слеживается фондов, снабжающих террористов, тем больше им приходится довольствоваться мелкомасштабными и наспех подго­товленными, импровизированными операциями. Борьба между террористами и государствами будет продолжаться и дальше, но последние все-таки одерживают верх.

В Ираке, где террористические атаки пошли на спад, деятель­ность «Аль-Каиды» также значительно сократилась. В своих изна­чальных «фетвах» и других заявлениях «Аль-Каида» не упоминала о шиитах, клеймя исключительно «крестоносцев» и «евреев». Но со­бытия в Ираке внесли свои изменения. Стремясь получить поддерж­ку суннитов, «Аль-Каида», поскольку она поддерживает пуристские суннитские взгляды, просочилась в антишиитские группировки. По­койный Абу Мусаб аль-Заркави, глава «Аль-Каиды» в Ираке, испыты­вал к шиитам яростную ненависть, источником которой был его вах­хабитский пуританизм. В феврале 2004 года в письме к Усаме бен Ла­дену он заявлял: «Опасность, которую представляют шииты... боль­ше той, которую представляют американцы...

Единственное решение для нас - нанося удар за ударом, уничтожать религиозные, военные и другие кадры шиитов, пока они не склонят голову перед сун­нитами». Если между ним и бен Ладеном когда-либо и были разно­гласия, то аль-Заркави вышел из них победителем. В результате дви­жение, которое было рассчитано на объединение всего мусульман­ского мира в священном джихаде против Запада, было втянуто в грязные внутриисламские разборки.

Раскол между суннитами и шиитами - лишь одно из многих раз­ногласий в исламском мире. Помимо конфликта между шиитами и суннитами имеются конфликты между иранцами и арабами, жителя­ми Юго-Восточной Азии и теми, кто населяет Ближний Восток, и, что очень важно, между умеренными и радикалами. Подобно тому, как разногласия внутри коммунистического мира в результате осла­били его угрозу, множество различных видов ислама подрывают его способность к сплочению в единого, монолитного врага. Некото­рые западные лидеры говорят о едином мировом исламистском дви­жении, абсурдно смешивая в одну кучу чеченских сепаратистов в России, поддерживаемых Пакистаном боевиков в Индии, шиитских оружейных баронов в Ливане и суннитских джихадистов в Египте. По-настоящему проницательный стратег подчеркнул бы, что все эти группы очень разные - у них разные цели, враги и друзья. И по­этому они не могут претендовать на то, чтобы представлять ислам. И называть их следовало бы своими именами: это маленькие мест­ные банды неудачников, пытающихся привлечь к себе внимание варварством и нигилизмом.

Да, имеют место столкновения, в которые вовлечены радикаль­ные исламские группировки, но такие конфликты скорее обусловле­ны местными условиями, чем глобальными устремлениями. Так, хо­тя Северная Африка и живет в атмосфере непрекращающегося тер­рора, особенно в Алжире, основной здешней группировкой являет­ся «Салафитская группа проповеди и джихада» (известная под французской аббревиатурой GSPC), участвующая в имеющих давнюю ис­торию конфликтах между алжирским правительством и исламскими оппозиционными силами, и ее нельзя рассматривать исключитель­но сквозь призму «Аль-Каиды» и антиамериканского джихада. То же касается и основного региона, где некоторое время назад «Аль-Каида» набирала свою смертоносную силу, а именно региона вокруг аф­гано-пакистанской границы. Именно здесь находится ядро «Аль-Ка-иды», если такое ядро вообще имеет свое постоянное место. Эта группировка смогла сохраниться, несмотря на все усилия НАТО, по­скольку она пустила здесь глубокие корни еще во времена антисовет­ской кампании. Ее союзник «Талибан» - это местное движение, из­давна поддерживаемое пуштунами, влиятельной этнической груп­пой в Афганистане и Пакистане.

Но какова ситуация в настоящее время? За шесть лет, прошед­ших с 11 сентября 2001 года, ядро «Аль-Каиды» - группа, руководи­мая Усамой бен Ладеном и Айманом аз-Завахири, - не сумело нанес­ти ни одного по-настоящему крупного террористического удара. Ко­гда-то это была террористическая организация, сейчас же это - ин­формационная компания, производящая скорее видеозаписи, чем реальные террористические нападения*. Джихад продолжается, но джихадисты были вынуждены рассеяться, цели их стали более мел­кими, и действуют они на местном уровне - обычно группами, которые почти не связаны с ядром «Аль-Каиды». И в этой импровизиро­ванной стратегии заключается ее основная слабость: террористы убивают местных жителей, тем самым настраивая против себя обыч­ных мусульман - такие настроения становятся все более общими для столь разных стран, как Индонезия, Ирак и Саудовская Аравия. За последние шесть лет в мусульманском мире поддержка бен Ладена и его целей неуклонно идет на спад.

Опросы, проведенные в мусульманских странах, показывают, что в большинстве из них с 2002 по 2007 год число тех, кто поло­жительно оценивает деятельность террористов-смертников - а это число всегда было невелико, - снизилось на 50 процентов. Осуждение насилия и проклятия в адрес бен Ладена слышатся го­раздо чаще, в том числе и со стороны видных священнослужите­лей Саудовской Аравии. Еще многое предстоит сделать для того,

* Даже если завтра будет предпринята какая-либо атака, примечателен тот факт, что в течение последних шести лет ядру «Аль-Каиды» не удалось ор­ганизовать ни одного взрыва. - Здесь и далее прим. авт.

чтобы осовременить мусульманский мир, но те, кто стремится к переменам, уже не испытывают перед ними страха. Наконец-то пришло понимание, что, несмотря на всю риторику медресе и ме­четей, лишь немногие хотят жить так, как предписывает «Аль-Каида». А те, кто хотел когда-то так жить, в Афганистане ли, в Ира­ке, стали самыми яростными ее оппонентами. Модель мира, по­строенная по законам исламского фундаментализма, это не совет­ский социализм и даже не фашизм 1930-х - не существует ни одно­го общества, которое взирало бы на нее с восхищением. На идео­логическом уровне эта модель не представляет конкуренции для западной модели современности, и вряд ли есть страны, которые охотно ее примут.

Однако после 11 сентября на Западе, особенно в Соединен­ных Штатах, расцвела домашняя индустрия паникерства. Экспер­ты во всем усматривают негативные тенденции, забывая о серьез­ном изучении данных. Многие консервативные комментаторы пи­шут о грядущей исламизации Европы (для пущего страха называя ее Еврабией). И это невзирая на то, что, по данным американских разведывательных агентств, мусульмане сейчас составляют 3 про­цента от населения Европы, а к 2025 году их будет от 5 до 8 про­центов, после чего, возможно, приток мусульман прекратится. Обеспокоенные наблюдатели обращают внимание на любой бред какого-нибудь чокнутого имама, роются в архивах в поисках разных намеков на конец света, смакуют в вечерних теленовостях не­лепые заявления всяких психов, прославляющих мученичество. Они вскипают от ярости, когда сомалийский таксист в какой-то из западных стран отказывается грузить в багажник коробки со спиртным, видя в этом наступление законов шариата на Запад. Но подобные эпизоды не отражают основного направления развития мусульманского мира. Этот мир тоже осовременивается, пусть медленнее, чем другие, и в этом мире есть те, кто жаждет возгла­вить восстание против современности. Реакционеров в ислам­ском мире больше, и они выступают яростнее, чем в других куль­турах, - у этого мира действительно есть свои проблемы. Но по сравнению с миллиардов с лишним мусульман реакционеры составляют крошечное меньшинство. И пренебрежение к сложному контексту, в котором возникают эти псевдорелигиозные высказы­вания - например, внутрииранская борьба за власть между клери­калами и сторонниками светского государства, - ведет к пугаю­щим, но абсурдным предсказаниям, подобным самоуверенному за­явлению Бернарда Льюиса о том, что президент Ирана Махмуд Ахмадинежад якобы пометил на исламском календаре подходящую дату конца света (22 августа 2006 года). (Да, он действительно так и написал.)

Идеологические сторожевые псы так глубоко погрузились в до­кументы, связанные с джихадом, что упустили из вида реальные му­сульманские общества. Если бы они вдруг очнулись и посмотрели свежим взглядом, то увидели бы и разочарование, и усталость от фундаменталистов, и движение к модернизации (исполненное дос­тоинства и гордости за свою культуру), и поиски практических ре­шений - а не массовое стремление к бессмертию через мучениче­скую смерть. Когда миллионы мусульман отправляются в турпоезд­ки, они летят в Дубай, чтобы поглазеть на тамошнюю суету и весе­лье, а не в Иран, чтобы посмотреть на семинарии. Меньшинство, стремящееся к джихаду, - это реальность, оно существует, но дейст­вует оно внутри обществ, где подобного рода активность становит­ся все более непопулярной и неуместной.

И на самом Западе последствия терроризма с каждой новой ата­кой становятся все менее разрушительными. После 11 сентября миро­вые финансовые рынки рухнули, но через два месяца вернулись к уров­ню 10 сентября. После мадридских взрывов 2004 года испанский ры­нок выздоровел уже через месяц. После взрывов в лондонском метро в июле 2005 года британский рынок ценных бумаг восстановился че­рез сутки. Та же картина наблюдается и в мировой экономике. После 9 сентября экономическая активность США снизилась на миллиарды долларов. Следующая крупная атака - взрыв в ночном клубе на остро­ве Бали в 2002 году - оказала аналогичный серьезный эффект на эко­номику Индонезии: сюда перестали ездить туристы, на месяцы были заморожены инвестиции, сократилась торговля. Но годом спустя, по­сле еще одного взрыва в Индонезии - на этот раз в отеле «Мариотт» в Джакарте, - активность рынков сократилась лишь на короткое время и серьезного ущерба индонезийская экономика не понесла. Взрывы в Марокко и Турции в 2003 году имели столь же незначительный эф­фект. Взрывы же 2004 года в Испании и 2005 года в Великобритании вообще никоим образом не подорвали экономического роста.

Естественно, все может измениться, если крупные террористи­ческие организации получат в свои руки оружие массового уничто­жения. Ядерная атака приведет к массовой панике и более широким разрушениям. Но получить такое оружие гораздо труднее, чем пред­ставляется многим, а все более активная деятельность Вашингтона в этом направлении делает приобретение его практически невозможным. Биологический терроризм может представляться наибо­лее ужасным из-за простоты приобретения биоматериалов, но эф­фективное распространение их представляет значительную сложность, а драматического эффекта, которого жаждут террористы, мо­жет вообще не быть. Ничто из вышесказанного отнюдь не означает, что нет необходимости в антитеррористической деятельности, но куда большего успеха можно добиться тщательной, взвешенной и умной политикой.

Люди без всяких разговоров на эту тему уже поняли, что лучшей контртеррористической политикой является невосприимчивость к терроризму. Эффективность терроризма как военной тактики опре­деляется реакцией зеваки. Если мы не пугаемся, она не срабатывает. И люди от Нью-Йорка и Лондона до Мумбаи и Джакарты постигают этот факт на собственном опыте, продолжая жить даже в атмосфере неопределенности. Наиболее вероятный сценарий - серия взрывов в транспорте в Соединенных Штатах - несомненно, вызовет шок, но через пару недель его результаты начнут забываться, а долговре­менные последствия вообще могут оказаться минимальными. На большие, активные и сложные общества - американская экономика оценивается сейчас в 13 триллионов долларов - проблемы, возник­шие в отдельных местах, не окажут никакого влияния. Современная Цивилизация, скорее всего, прочнее, чем мы предполагаем.

Вызовы государств-изгоев также реальны, но нам следует рас­сматривать их в соответствующем контексте. ВВП Ирана составляет 1/68 от ВВП Соединенных Штатов, а его военные расходы -1/110 от расходов Пентагона*. Если бы на дворе стоял 1938 год, то тогда, как утверждают многие консерваторы, Иран был бы Ру­мынией, а не Германией. Экономика Северной Кореи еще более разлажена, страна находится на грани банкротства. Основная уг­роза со стороны Северной Кореи - и она не дает правительству Китая спать по ночам - в том, что страна может взорваться изнут­ри, заполонив весь регион беженцами. Разве это сила? Эти страны могут причинять большие неудобства своим соседям, их необхо­димо контролировать и сдерживать, но мы должны постоянно держать в памяти простую мысль: мир огромен, а эти страны -лишь небольшая его часть. Взгляните на Латинскую Америку. Ве­несуэла мутит здесь воду, но что это означает по существу? Основ­ные тенденции в регионе определяет политика таких крупных стран, как Бразилия, Мексика и Чили, - а они стремятся к откры­тым рынкам, торговле, демократическому управлению и ориенти-

* Обратите внимание на терминологию: при столь простом методе сравне­ния сам по себе валовой внутренний продукт (ВВП) представляет собой удивительно сложную систему измерений. Хотя цена на такие предметы международной торговли, как, например, Ipod или кроссовки Nike, во всех странах приблизительно одинакова, цена на товары, которые не мо­гут пересекать границ - например, на стрижку в Пекине, - в развивающих­ся экономиках гораздо ниже. Поэтому соизмерять доход, например, в Ин­дии и в Великобритании нельзя. И чтобы подсчеты были аккуратнее, мно­гие экономисты используют такое измерение ВВП, которое они называют «паритетом покупательной способности» (ППС), что существенно увели­чивает доходы развивающихся стран. Сторонники такого подхода гово­рят, что он лучше отражает уровень качества жизни. Однако когда дело ка­сается такой материи, как исходная национальная мощь, измерение ВВП по рыночным валютным курсам имеет больший смысл. Невозможно ку­пить самолет, профинансировать миротворческую миссию ООН, заявить о доходах корпорации или предоставить помощь другому государству с по­мощью долларов, измеренных по ППС. Вот почему я в этой книге в основ­ном буду подсчитывать ВВП исходя из рыночных валютных курсов.

рованы на внешний мир. Именно такие тенденции, а не безумные разглагольствования Уго Чавеса, определяют направление исто­рического развития.

<< | >>
Источник: Фарид Закария. Постамериканский мир. 2009

Еще по теме Исламская угроза:

  1. 6.1 Миф об "исламской угрозе"
  2. Исламский фактор
  3. Конституция Исламской Республики Иран
  4. 3.12 Континентальные перспективы "Исламской Революции"
  5. 3.12 Континентальные перспективы "Исламской Революции"
  6. Мусульманство и исламский фундаментализм
  7. Исламская Республика Иран (ИРИ)
  8. Организация Исламская конференция
  9. Эволюция исламского фундаментализма и позиция России
  10. Развитие исламского движения на Ближнем и Среднем Востоке