<<
>>

Казахстанский вектор американской дипломатии

Два февральских события наглядно характеризуют политику Запада в отношении одного из наиболее динамично развивающихся государств постсоветского пространства — Казахстана. В начале месяца завершился визит в страну специального представителя генерального секретаря НАТО по Центральной Азии и Кавказу Роберта Симмонса.

В конце месяца должен возобновиться процесс по делу Гиффена и судья, если отталкиваться от многочисленных «утечек» информации в американских СМИ, твердо намерен выйти на окончательный вердикт, вне зависимости от степени вовлеченности в это запутанное дело сотрудников ЦРУ. Это может означать, что итоги процесса превратятся в не слишком приятный сюрприз для казахстанских властей. Иными словами Вашингтон продолжает активно использовать политику кнута и пряника, что само себе совсем не новость. А вот начинка «пряника», похоже, совсем другая, нежели раньше. Точнее говоря, хорошо забытая старая.

Поскольку реальные итоги визита Нурсултана Назарбаева в США — тайна за семью печатями, то местные и российские аналитики буквально по крохам собирают материал, связанный с развитием западного вектора казахстанской дипломатии. Особенно после назначения на пост главы казахстанского МИДа Марата Тажина, которого считают не только главным «методологом» казахстанской политики, но и последовательным сторонником развития сбалансированных связей с США. В одном из первых интервью с М. Тажиным можно найти слова о необходимости усиления мер безопасности по периметру границ и, прежде всего, границ с Центральной Азией. Кто станет главным партнером Астаны в решении этой сложной задачи? Россия в рамках ОДКБ? Китай и ШОС? Или же США вместе с Североатлантическим альянсом? Еще два-три года назад сама постановка подобного вопроса казалась абсурдной. Однако за последнее время формы реализации многовекторного курса казахстанской дипломатии могли вызвать скрытый кризис доверия между Москвой и Астаной.

Тем более, что определенная часть казахстанской элиты со скепсисом воспринимает заявления руководства РФ о готовности к совместным действиям по защите южных рубежей СНГ.

Однако прислушаемся к словам господина Симмонса: «Мы (НАТО) хотим оказывать вам всеобъемлющую помощь в реформе ваших Вооружённых сил и разработке новой военной доктрины, чтобы вы лучше могли ответить на современные угрозы и вызовы». Напомним, что НАТО уже оказывает помощь Казахстану в подготовке офицерских кадров и специалистов по чрезвычайным ситуациям. Аналогичные совместные программы «Военное образование и обучение» и «Иностранное военное финансирование» вместе с казахской армией развивают также Соединенные Штаты. Начиная с 2001г. казахстанские офицеры обучаются в высших военных учебных заведениях США: Национальном университете обороны, Академии ВВС и Академии Вест-Пойнт.

Еще одно заявление высокопоставленного представителя североатлантического альянса: «Основное направление нашего

сотрудничества — определение совместимости казахстанских военнослужащих с военнослужащими государств — участников НАТО для того, чтобы при необходимости и при принятии соответствующего решения со стороны казахстанского правительства Казбат мог участвовать в миротворческих операциях в будущем». На первый взгляд, чрезвычайно взвешенные и осторожные заявления, за которыми, на самом деле, стоит хорошо продуманная программа внедрения западных стандартов вооружений, принципов комплектования и подготовки кадров в странах постсоветского пространства. Наученный горьким узбекским опытом Запад стал действовать гораздо осмотрительнее по отношению к странам центрально-азиатского региона, но конечная цель остается прежней.

Поскольку главный вопрос ближайшего будущего — это возможность размещения американских баз на территории Казахстана. Это уже сюжет не для краткосрочных переговоров, а для глобального политического торга, в котором нельзя проигнорировать позицию Москвы и Пекина. Вопрос о базах как инструменте «поддержания региональной безопасности» ставился в повестку дня еще в эпоху Ерлана Идрисова и Касым-Жомарта Токаева, и вот, похоже, мы наблюдаем возвращение к «старым песням о главном».

Еще полгода назад на эту тему сильно обеспокоился иранский президент, обозначивший вопрос об американских базах во время встречи с К. Токаевым. Ответ экс-министра иностранных дел был категоричен: в настоящий момент вопрос о размещении

американских баз даже не обсуждается. Но этот разговор был еще до визита Нурсултана Назарбаева в Вашингтон. А что сейчас?

Действительно, положение в Афганистане и Ираке наталкивает на размышления о скором расширении зоны конфликта на Центрально-Азиатский регион. И одна из главных задач Вашингтона вовлечь в систему «коллективной ответственности» новых игроков и, прежде всего, Казахстан, в полном соответствии с концепцией «Большой Центральной Азии».

Угроза распространения исламского экстремизма за пределы Афганистана тем сильнее может действовать на руководство Казахстана, поскольку оно наверняка осведомлено, что реальные шансы талибов на реванш гораздо существеннее, чем это стремятся показать американские СМИ.

В сущности, осведомленные дипломаты могут буквально на пальцах обозначить возможные последствия ухода войск из Афгани­стана и Ирака для центрально-азиатского региона. Критичность этих последствий очевидна. Как мрачно пошутил один российский госчиновник в приватной беседе: если американцы уйдут из Афганистана, то Афганистан сам придет к вам. Правда, ряд казахстанских экспертов полагают, что намерения талибов двинуться в «северный поход» не более чем пропагандистский миф, но вряд ли ответственные политики в Астане пожелают обеспечить чистоту эксперимента в отношении намерений движения Талибан.

Однако привязка вопроса об американских базах в Казахстане (или же о какой-либо иной форме участия РК в «международной антитеррористической коалиции) к афгано-иракским проблемам Вашингтона, это только внешняя сторона позиции Госдепа. Еще один блок американских интересов, это обеспечение т.н. «энерге­тической безопасности». Термин, который можно трактовать столь расширительно, что под его действие будет попадать буквально все. А, собственно, именно так и обозначает тему глобальной и региональной энергобезопасности администрация Буша. Отсюда вытекают многочисленные проекты американо-казахского военного сотрудничества на Каспии, которые, начиная с 2003 года, приобретают все более реальные очертания. Для Вашингтона создать ось «Астана-Баку» означает достижение существенного ограничения российского влияния в вопросах добычи и транспортировки энергоносителей, а именно эта цель постепенно становится idee fix для американских стратегов.

Что же касается политики «кнута», то итоги «Казахгейта» можно вполне спрогнозировать. После вынесения приговора по делу Гиффена у Вашингтона открываются поистине неограниченные возможности в расстановке политических акцентов в отношении итогов судебного разбирательства. Воистину: Казнить Нельзя Помиловать. Расстановка запятых будет проводиться в строгом соответствии со степенью лояльности официальной Астаны. Итак, не мытьем, так катаньем, но в строго заданном направлении движется американская дипломатия на казахстанском направлении.

Что же касается российской стратегии в регионе, то ждем-с! Хочется надеяться, что она все-таки присутствует в государственных умах. Ибо на Востоке не уважают политиков слабых, но еще больше самоуверенных, живущих по принципу — «куда они от нас денутся».

<< | >>
Источник: Зеркалов Д. В.. Политическая безопасность. Проблемы и реальность. Книга 1. 2009

Еще по теме Казахстанский вектор американской дипломатии:

  1. Тема 4 Становление казахстанской дипломатии
  2. Российско-казахстанские отношения
  3. Тема 1 Казахстанско-российские отношения
  4. Тема 2 Казахстанско-китайское сотрудничество
  5. Казахстанское видение перспектив развития ОБСЕ
  6. Чорноморський вектор міжнародної економічної діяльності
  7. Казахстанско-узбекские отношения и проблема региональной безопасности
  8. Достижения и проблемы казахстанско-китайских экономических отношений
  9. Раздел I. Европейский вектор современной российской внешней политики
  10. Европейский вектор: неизбежность и пределы
  11. Европейский вектор: неизбежность и пределы
  12. Предпосылки нового вектора развития.
  13. Выбор вектора и методов экологического регулирования
  14. Європейський вектор зовнішньоекономічної діяльності: резерви співробітництва як фактор перспективної інтеграційної моделі
  15. Кризисная дипломатия.
  16. Салиев А.Л.. Восточный вектор внешней политики Кыргызстана: Азиатско-Тихоокеанский регион и Ближний Восток, 2011
  17. 3.Магістральні вектори внутрішньої і зовнішньої політики України на сучасному етапі
  18. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И ДИПЛОМАТИЯ
  19. Грачев М.Н.. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ, МОДЕЛИ, ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ, 2004