<<
>>

Механизмы регулирования и режимы международного порядка

При характеристике современных механизмов регулирования международного порядка можно констатировать, что за последние 10-12 лет была осуществлена реорганизация глобальных структур мироуправления таким образом, что наряду с универсальным по охвату и официальным по статусу ооновским механизмом сложился его полузакрытый (по избранности допущенных в него членов) и неформальный (по типу принятия решений) механизм, ядром которого являются по крайней мере семь государств из «группы восьми».

В эту группу уже плотно интегрирована Россия, однако она де-факто продолжает участвовать в ней на не вполне равном положении.

Старые члены «восьмерки» фактически остаются более влиятельными, нежели Россия, во многом благодаря принадлежности шести из них к блоку НАТО, который в отдельных случаях способен выступать инструментом защиты интересов этих стран при помощи силы. К началу XXI в. полуформальная коалиция семи членов “восьмерки” с блоком НАТО по практическому воздействию на мировую политику стала вровень с ООН. Между двумя этими ветвями мирополитического регулирования - формальной (ООН) и неформальной (старые члены «восьмерки» и НАТО) - развернулась настоящая конкуренция, в которой вторая обладает рядом преимуществ.

Неформальная ветвь была эффективнее в принятии решений. Старые члены «восьмерки» представляют собой однородные в политико-идеологическом и экономико-социальном отношениях государства и им проще «притирать» свои интересы, чем разнотипным субъектам, составляющим большинство ООН. Другим преимуществом механизма «неформального регулирования» до начала XXI в. была его замкнутость на военную организацию НАТО. ООН не имеет собственных вооруженных сил, поэтому любое потенциальное решение СБ о силовых санкциях грозит перерасти в громоздкое согласование. Старые члены «восьмерки», напротив, в принципе могут мобилизовать свои военные ресурсы быстрее, руководить ими слаженнее и применять в собственных политических интересах.

Раскол в НАТО, подобный произошедшему в 2003 г. из-за Ирака, пока еще остается единичным, хотя многозначительным, инцидентом.

Правда, страны НАТО и Япония предпочитают по возможности действовать с санкции ООН, но получение мандата ООН, как показал опыт конца 1990-х - начала 2000-х гг., не является “категорическим императивом”, если речь идет об интересах США или группы стран НАТО.

Ситуация усугубляется положением внутри ООН. Затянувшееся обсуждение вопроса о ее реформировании не дает позитивных результатов. Оно привело лишь к тому, что разговоры об устаревании ООН и ее неадекватности современной ситуации в мире стали рефреном речей и текстов на ооновские темы. Острие критики направлено против Совета Безопасности, внутри которого, в соответствии с Уставом, сохраняется преимущественный статус ограниченного круга пяти постоянных членов, обладающих привилегией вето на рассматриваемые решения. Соответственно, предложения о реформе так или иначе концентрируются вокруг возможности увеличения числа постоянных членов СБ (за счет принятия в него некоторых других крупных держав, например, Индии, Германии, Бразилии, Японии и т.д.) и смягчения консенсусной формулы принятия решений таким образом, чтобы по крайнее мере некоторые вердикты СБ принимались простым большинством без учета согласия или несогласия всех пяти постоянных членов.

Дискуссия о неадекватности ООН работает на «моральную делегитимизацию» этой организации и основанной на ней системы мирополитического регулирования.

Международное общественное мнение подготавливается к вероятному внесению тезиса о непригодности ООН для выполнения регулирующих функций в международных отношениях и о неизбежности передачи ее роли каким-то другим механизмам.

Ситуация становится еще сложнее в начале XXI в. Во-первых, в результате сближения России и США после сентябрьских событий 2001 г. меняется ситуация внутри «группы восьми». Российская Федерация и до того уже была довольно тесно связана с США и западноевропейскими странами для полноценного участия в работе этой группы.

Но все же она была недостаточно интегрирована в систему партнерства с Западом, чтобы западные страны рисковали привлекать ее к обсуждению ключевых военно-политических решений ввиду консенсусной формы принятия решений в «восьмерке». Фактически вхождение России в «группу восьми» несколько уменьшило эффективность ее работы как органа, конкурирующего с ООН.

Во-вторых, приход к власти в США в 2000 г. республиканской администрации Дж. Буша-мл. повлекло за собой изменение отношений внутри группы наиболее развитых стран. Американская администрация начала отход от характерной для последних десятилетий ХХ в. политики «многостороннего согласования», которая подразумевала выработку политических решений и их осуществление согласованно и совместно со всеми своими главными союзниками. Вместо этого Вашингтон стал тяготеть к принятию решений в одностороннем порядке, скорее информируя партнеров о своей позиции, чем советуясь с ними. В наиболее острых ситуациях американская администрация проявляла склонность заручаться лишь формальной поддержкой союзников, фактически кооперируясь только с немногими избранными из них. Групповая солидарность, типичная для западных стран в эпоху биполярной конфронтации, размывается и становится избирательной.

Вследствие этого, наряду с двумя ветвями механизма регулирования международного порядка - универсальной (ООН) и институционально-групповой («восьмерка» + НАТО), в мире стали проступать контуры третьей ветви - индивидуально-групповой, представленной прежде всего США и, при необходимости, узкой коалицией избранных ими под реализацию конкретной цели стран, независимо от формальной институционально-групповой принадлежности последних. Ситуативные коалиции США с Великобританией и Россией во время второй афганской войны (2001-2002 гг.) и американо-британская военная коалиция против Ирака в 2003 г. - примеры регулирования международного порядка посредством третьей ветви.

В инструментарии санкций за нарушение порядка в современных международных отношениях по сравнению с периодом биполярности тоже заметны изменения.

Внешне картина выглядит на первый взгляд так, как будто регулирование международных отношений при помощи норм права становится все более важным. Но на самом деле, как представляется, реальность оказывается сложнее. В начале XXI в., наряду с ростом внимания к правовому регулированию международного порядка, развивается тенденция не к ограничению использования силы, а наоборот, к расширению сферы ее применения и повышению интенсивности силовых акций именно под предлогом внедрения новых норм и правил международного поведения.

После Карибского кризиса 1962 г. в международных отношениях наступил период преобладания политико-дипломатических методов регулирования. Во второй половине 1970-х гг. он сменился эпохой преимущественно экономического регулирования. Затем, вскоре после распада СССР, приблизительно с середины 1990-х гг. начался продолжающийся до сегодняшнего дня период «возвратного» преобладания упорядочивающей роли силы.

Остается разобрать вопрос о режиме, в котором реализует себя современный международный порядок. Речь идет о совокупности форм, методов и приемов, которыми пользуются основные субъекты международного регулирования. Несмотря на высказываемые мнения об авторитарном характере современного порядка, эта характеристика не дает представления о его особенностях.

Вплоть до начала 2003 г. и возникновения разногласий из-за Ирака между странами НАТО, режим, который регулировал международный порядок, строился на принципе «навязанного консенсуса». Действуя по этому принципу, США стремились во что бы то ни стало обеспечить поддержку своим наиболее важным международно-политическим акциям со стороны всех американских партнеров, включая, судя по практике последних 12 лет, и Российскую Федерацию.

Американская дипломатия экономно расходовала ресурсы. Во-первых, Вашингтон старался не допустить расширения списка «несогласных» и даже враждебных стран. Число официально поименованных Вашингтоном «неблагонадежных» стран было и остается небольшим. Американская администрация успокаивает международное сообщество, подчеркивая: круг «стран-плохишей» узок и применение силы против них не повлечет обширного конфликта.

Во-вторых, США дорожат единством в рядах дружественных стран. Вашингтон старается избегать дипломатических схваток с партнерами, стремясь привлечь их на свою сторону уговором, посулом, соблазном и только в самом последнем случае - жестким остережением. При этом США экономят дважды: уменьшая сопротивление со стороны внутренней оппозиции в союзных рядах и одновременно перекладывая на них часть бремени по осуществлению подсунутых им решений. Американская дипломатия научилась навязывать «вольным и невольным партнерам» свои варианты видения международных проблем таким образом, что это почти в самом деле выглядит как принятие решений консенсусом на основе взаимных уступок, компромиссов, согласованных шагов.

США все шире применяют «стратегию вовлечения», терпеливо и последовательно втягивая бывших и потенциальных соперников в отношения сотрудничества с собой, превращая их в партнеров - пусть «упирающихся», «несогласных», не во всем надежных, но партнеров, а не противников. В этом - смысл политики «навязанного консенсуса». Международный порядок, на деле будучи однополярным, может выглядеть воплощением лидерства не Соединенных Штатов, а группы - «восьмерки» наиболее влиятельных и ответственных стран мира.

Китай, Россия, страны Европы, объединившиеся в политически разобщенный Евросоюз, на региональных уровнях стремятся отстоять автономию своих действий по отношению к США. Но на глобальном уровне они не могут и не пытаются всерьез соперничать с США за влияние в международных делах, хотя все они в разной мере встревожены и раздражены чрезмерным усилением роли Вашингтона и стремятся найти способ умерить американские амбиции.

Американская элита пока не проявляет беспокойства по поводу подобных настроений. Наиболее сильные государства мира - от Китая и России до Германии и Франции - вовлечены в отношения торгово-экономической и финансовой взаимозависимости с Соединенными Штатами, и разрыв связей с Вашингтоном никому из них не выгоден. Критикуя США, они одновременно удерживают свои разногласия с ними в контролируемых пределах.

Положение российской дипломатии в рамках такого режима остается сложным. Ощутимо меняются ее задачи. В 1990-е гг. они определялись настроем на уход от противостояния с Западом и удержанием его на невраждебных к России позициях. Сегодня вопросы о противостоянии и враждебности свою актуальность, похоже, утратили. Определяющими устремлениями стали завоевание Россией наиболее благоприятных позиций внутри глобальной системы американских партнерств и - с использованием этих позиций - поддержание необходимого уровня политического контроля на всей своей территории и влияния в приграничных с РФ сферах геополитического пространства.

Союз с Западом в новых условиях стал рассматриваться как важный инструмент решения внешнеполитических задач нашей страны, разрешить которые без него ей было крайне трудно или даже неосуществимо: заставить прибалтийские государства изменить законы в отношении тамошних русских, к примеру, методом лобовой атаки было нельзя, а через посредство международных организаций - оказалось, что вполне получается; помешать вступлению этих же стран в НАТО с помощью российских демаршей было решительно невозможно, а девальвировать, обесценить смысл их принятия при помощи опережающего сближения России с США и НАТО стало реально. Вот отчего российская дипломатия фактически приняла американские правила стратегии «навязанного консенсуса», сознавая его неприятный подлинный смысл и природу.

Острота текущего момента международной жизни - в том, что с 2003 г. США отходят от консенсусной логики, более полагаясь на собственные национальные интересы. Это может означать смену либерально-авторитарного режима «навязанного консенсуса», сохранявшегося в 1991-2002 гг., и становление более жесткого режима «авторитарного патернализма», в рамках которого США будут регулярно и откровенно демонстрировать свое силовое превосходство, игнорируя мнения международных организаций и любых государств-членов международного сообщества. Пользуясь терминами Айкенберри, в современной ситуации США как гегемон международной системы достигли зенита могущества и, соответственно, конституционные начала международного порядка - по всей видимости на время - отступили на второй план, чтобы (если опять-таки верить Айкенберри) вернуться на первый, когда гегемон начнет дряхлеть.

* * *

Степень регулируемости современных международных отношений остается довольно высокой, что позволяет говорить об удовлетворительном уровне устойчивости существующего международного порядка. В основном такая ситуация выгодна России. Но многим конкретным интересам Российской Федерации международный порядок в его нынешнем виде соответствует мало или недостаточно. Прежде всего Россию не устраивает гипертрофированная роль США в процессах принятия ключевых международных решений, из-за которой девальвируются мнения других государств, недоучитываются их интересы и потребности. Вот почему в текущей ситуации круг задач отечественной дипломатии связан с поиском путей и ресурсов, в том числе за счет кооперации с другими странами, для демократизации международного порядка и повышения роли России в его формировании и регулировании.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Механизмы регулирования и режимы международного порядка:

  1. Глава 8. Международные организации как механизмы регулирования международных отношений
  2. Концепция «расширения демократии». Кризис ООН и механизмы неформального регулирования международных отношений
  3. Представления о геополитических кодах (кодексах). Понятие «национальной» и «международной» безопасности, «мирового» и «международного» порядка
  4. 2.1. Субъектные характеристики механизма регулирования
  5. 4.5. Финансовые механизмы государственного регулирования территориального развития
  6. Государственное территориальное регулирование в разных странах (направления и механизмы)
  7. Механизмы регулирования кризисных ситуаций в экономике
  8. 1. Понятие международного порядка
  9. Социальные основы международного порядка
  10. Сущность государственного регулирования экономики и его место в хозяйственном механизме современного капитализма
  11. 2. Исторические типы международного порядка
  12. Исторические типы международного порядка
  13. 1. Понятие международного порядка и его исторические типы
  14. 4. Особенности современного этапа международного порядка
  15. Основные подходы к истолкованию международного порядка и их развитие
  16. 1. Идея справедливого международного порядка и мира.