<<
>>

Мораль, право и политика как регуляторы международных отношений

Основными социальными нормами, регулирующими международ­ные отношения, принято считать нормы моральные, политические и правовые. Каждый вид норм имеет свои преимущества и свои недо­статки, но без их соблюдения международная жизнь сегодня представ­ляла бы собой полный хаос.

Например, два государства договариваются между собой о военном союзе, направленном против их общего противника. Такая договоренность может быть достигнута в устной или письменной форме, но она не приобрета­ет статус юридически обязательного документа. Пока есть общая цель и общие интересы, государства выполняют принятые на себя обязательства. Но как только общая цель исчезает и интересы перестают совпадать, то исчезают и мотивы для согласованных совместных действий. Очень ча­сто вследствие изменения интересов и целей одна из сторон прекращает выполнять принятые обязательства, но обжаловать ее действия в между­народных организациях или международных судебных инстанциях по­страдавшая сторона не может, поскольку такие обязательства не имеют юридической силы.

Отказ от выполнения политической нормы не влечет за собой каких-либо официальных санкций, в чем и заключается их принципи­альное отличие от норм международного права. Политические нормы релятивны, они зависят от текущих интересов государств, и поэтому на них сложно рассчитывать в долгосрочной перспективе. Политические нормы зафиксированы в различных декларациях, заявлениях и согла­шениях. Иногда источники политических норм внешне весьма сход­ны с источниками норм международного права, поскольку являются письменными документами, подписанными высокопоставленными официальными представителями государств. Однако от международ­ных договоров подобные документы отличаются тем, что не проходят процедуры приобретения юридической силы, как правило заключаю­щейся в ратификации их высшими органами законодательной власти соответствующих государств.

Приведем такой пример. В середине 1990-х годов встал вопрос о расшире­нии НАТО на восток. Россия, как известно, возражала против подобных планов. Между российским руководством и руководством ведущих запад­ных стран начался активный обмен мнениями по этому острому вопросу. Хотя принципиально негативное отношение России к включению в состав Североатлантического блока бывших союзников СССР по Варшавскому договору не изменилось, стороны все же пришли к определенному ком­промиссу. Одним из элементов этого компромисса стало намерение при­дать отношениям между Россией и НАТО особый, близкий к партнерско­му характер. В связи с этим тогдашний министр иностранных дел России Е. Примаков предложил заключить между нашей страной и организацией юридически обязательный договор. Западные партнеры, ссылаясь на то, что вступление в силу этого договора потребует ратификации его текста парламентами всех государств—участников блока и займет слишком мно­го времени, предложили иной вариант. В результате 27 мая 1997 г. в Париже президентом РФ, генеральным секретарем НАТО и главами государств-членов этой организации был подписан «Основополагающий акт о вза­имных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора». Несмотря на красивое и громкое название этого документа и содержащиеся в нем многочисленные заверения о совпадении целей и интересов договари­вающихся сторон, об их взаимных обязательствах друг перед другом, он с самого начала оставался политической декларацией о намерениях. До тех пор пока не имелось существенных расхождений между Россией и НАТО по ключевым проблемам мировой политики, «Основополагающий акт» был фундаментом для развития взаимного сотрудничества. Но как только отношения между НАТО и Россией обострились в связи с ситуацией в Ко­сово в 1999 г., выяснилось, что никаких особых отношений между ними не сложилось и вышеупомянутый документ не помешал фактическому свер­тыванию отношений, которые были разблокированы только после преодо­ления косовского кризиса.

Подобные ситуации в отношениях между Рос­сией и НАТО имели место и позднее.

На протяжении столетий шли споры о том, могут ли на междуна­родные отношения и международную политику оказывать влияние моральные нормы. Эти споры, о которых уже шла речь в предыдущих главах, стали частью более широкой дискуссии о соотношении морали и политики. Эта дилемма в истории социально-политической мысли решалась различным образом. Н. Макиавелли проповедовал тезис о неприменимости морально-этических критериев к политической дея­тельности, которую нужно оценивать только с точки зрения эффектив­ности способов и средств достижения поставленных целей. Подобных взглядов придерживался и В. Ленин, который считал, что «морали в политике нет, а есть только целесообразность». Противоположное мне­ние, исходящее из того, что мораль первична по отношению к праву, а следовательно, государству и политике, принадлежит И. Канту.

Эти разночтения объясняются сложностью взаимоотношений мо­рали и политики. На заре человеческой цивилизации можно было об­ходиться без политики, регулируя общественные взаимоотношения и обеспечивая общественный порядок с помощью обычаев, традиций и вырастающей на их основе морали. Политика возникает вследствие регулярной недостаточности морали, как ее дополнение. Главные со­циальные функции политики и морали совпадают, но их базовые ха­рактеристики расходятся. В соответствии с концепцией немецкого по­литического философа К. Шмитта, моральная оценка общественных явлений исходит из парной категории «добро—зло», а политическая оценка опирается на антиномию «свой—чужой».

Аморальные проявления, нередко встречающиеся в политической жизни, во многом связаны с перенесением политических принципов в область морально-нравственных отношений. Здесь уместное в полити­ке разделение всех объектов, явлений, событий, личностей на соответ­ствующие или несоответствующие собственным интересам неминуе­мо ведет к выработке двойного стандарта при оценке неблаговидных поступков, деформирует морально-этические принципы.

Именно этим объясняется часто встречающаяся ситуация, когда политические деятели активно используют против своих противников обвинения в аморальных поступках и не замечают подобных или даже больших пре­грешений своих единомышленников и союзников. Для минимизации общественного вреда, который могут принести аморальные проявле­ния в политической жизни, необходим жесткий контроль за соблюде­нием этических норм, регламентирующий любые виды политической деятельности.

Сформулировать новый подход к решению старой дилеммы и из­бежать при этом как крайностей морализаторства, так и аморализма удалось М. Веберу. Он ввел понятия «этика убеждений» и «этика от­ветственности». Первое понятие означает оценку поступков человека в соответствии с раз и навсегда установленной шкалой, четко определя­ющей нравственное и безнравственное. Второе понятие предполагает оценку человеческих поступков и действий с учетом обстоятельств ме­ста и времени. Этика ответственности особенно важна для сферы по­литики, где люди принимают решения в ситуациях, немыслимых для частной жизни человека, на которую и ориентируются нормы обще­человеческой морали. На основе веберовского подхода и были выра­ботаны представления Г. Моргентау о месте и роли морали в регулиро­вании международных отношений. По мнению Г. Моргентау, Р. Арона и многих других специалистов в области теории международных отно­шений, главными моральными добродетелями государственных деяте­лей, принимающих внешнеполитические решения, являются осторож­ность, взвешенность и понимание необходимости соответствия целей и средств их достижения.

Формирование норм международной морали началось в глубокой древности параллельно с нормами международного права. Однако эво­люция моральных норм зачастую опережала развитие норм междуна­родного права. Представления о безнравственности таких действий, как агрессия, захват чужих территорий, работорговля, колониализм, существовали с давних времен. Но еще долго эти действия и явления оставались законными с точки зрения тогдашнего международного права.

Лишь в XX в. международное право в этих вопросах пришло в соответствие с нормами международной морали.

Из факта опережающего развития морали по отношению к праву не следует делать вывод о ее более важном значении в процессе регули­рования международных отношений. Напротив, необходимо помнить об ограничениях и недостатках, которые присущи нормам междуна­родной морали. Дело не только в том, что нарушение моральных норм, подобно нарушению политических норм, не влечет за собой правовых последствий и виновники нарушений не несут юридической ответ­ственности. Моральные нормы существуют лишь в сознании людей, поэтому они весьма субъективны и допускают самую разную трактов­ку, могут не только сглаживать, но и усугублять разногласия между го­сударствами, провоцировать конфликты в международных отношени­ях. Вольная трактовка морально-этических норм при желании может оправдать любые действия в международной политике. В итоге регули­ровать международные отношения будет только сила.

Еще один фундаментальный недостаток моральных норм связан с механизмом их воздействия на международные отношения. Существу­ет два основных пути такого воздействия: первый — на уровне отдель­ных индивидов через их сознание и убеждения; второй — через обще­ственное мнение, формирующееся на основе определенной системы этических принципов. Первый путь предполагает, что внешнеполити­ческие решения принимают люди, для которых моральные нормы не являются пустым звуком, которые честно выполняют свой служебный долг и одновременно не допускают безнравственных поступков. Но речь уже шла о том, что политическая деятельность стимулирует фор­мирование двойных стандартов, разрешающих аморальные действия, если они способствуют достижению определенных целей. Кроме того, властью могут обладать и безнравственные люди. История одного XX в. дает возможность составить длинный список диктаторов, для которых не существовало понятия «мораль». Достаточно вспомнить А. Гитлера.

Второй путь воздействия морали на международную политику тре­бует наличия развитого института общественного мнения.

Обществен­ное мнение по своей природе склонно оценивать все политические решения и действия с морально-этических позиций, приветствуя нрав­ственные поступки и осуждая безнравственные. Но оно не всегда име­ет возможности для формирования и функционирования. В условиях авторитаризма и тоталитаризма общественного мнения как независи­мого явления не существует. Но и в демократических странах влияние общественного мнения на политику, в том числе и международную, не всегда одинаково. Оно увеличивается в период избирательных кампа­ний, когда политические партии и политические лидеры заинтересова­ны в привлечении голосов избирателей и поэтому озабочены тем, как в глазах общественности выглядит их деятельность. После окончания выборов и до начала следующей избирательной кампании политиче­ские элиты теряют интерес к общественному мнению и могут им пре­небрегать, если этого требуют их текущие интересы.

Сегодня общественное мнение существует не только в рамках от­дельных государств, но и на международной арене. Мировое обще­ственное мнение, формирующееся на основе современных инфор­мационных систем, способно в определенных условиях оказывать влияние на принятие внешнеполитических решений в отдельных го­сударствах и деятельность международных организаций. Но на мнение международной общественности правительства и политические лиде­ры обращают внимание тогда, когда им необходимо либо сохранять положительный внешнеполитический имидж своего государства, либо изменить его в благоприятную для себя сторону.

Следует учитывать и то, что формирование общественного мне­ния как внутри государства, так и на международной арене далеко не всегда стихийный процесс. В современных условиях им можно мани­пулировать. Примером могут служить события конца 1990-х годов в Югославском крае Косово. Действовавшие там сепаратисты из Осво­бодительной армии Косово специально провоцировали бегство из края албанского населения, якобы из-за проводившихся там сербскими вла­стями этнических чисток. Все это определенным образом формировало общественное мнение стран Запада, в нем усиливались антисербские настроения и выдвигались требования к собственным правительствам о вмешательстве в ситуацию с целью предотвращения «гуманитарной катастрофы». В результате руководство НАТО приняло решение о на­чале бомбардировок Союзной Республики Югославии, затем последо­вал ввод миротворческих сил в Косово, что, однако, не привело к тор­жеству справедливости, как это предполагало общественное мнение в Западной Европе и Северной Америке. На смену нарушениям прав албанского населения Косово пришли реальные этнические чистки, ставшие причиной массового исхода сербов из этого края, территория которого когда-то была ядром сербского государства.

Таким образом, политические и моральные нормы способны ока­зывать определенное воздействие на международные отношения. Но это воздействие имеет ограниченный характер, поэтому реша­ющая роль в обеспечении стабильности и безопасности современ­ного мира по-прежнему принадлежит принципам и нормам между­народного права.

<< | >>
Источник: Ачкасов В. А., Ланцов С. А.. Мировая политика и международные отношения. 2011

Еще по теме Мораль, право и политика как регуляторы международных отношений:

  1. Международное право как регулятор международных отношений. Понятие, содержание и функции международного права
  2. 1. Мораль и право в международных отношениях: общее и особенное
  3. ПОЛИТИКА И ПРАВО В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ
  4. Международные отношения: понятие, структура и типы. Мировая политика и международное право
  5. МЕЖДУНАРОДНАЯ МОРАЛЬ И ЭТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  6. Международное право в системе международных отношении.
  7. МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК ОБЪЕКТ ИЗУЧЕНИЯ
  8. Международное право как социальный институт
  9. Международное право и политика государства.
  10. Функциональное состояние человека как регулятор профессиональной деятельности
  11. 3. Право прав человека и международное гуманитарное право
  12. 11. Участники международных отношений. Понятие и основные характеристики. Суверенные государства, международные организации и транснациональные организации как участники международных отношений.