<<
>>

Нынешняя «волна» демократизации

В последние десятилетия мировому развитию присуща одна яркая глобальная и транснациональная особенность, непосредственно затрагивающая сферу деятельности и ответственности конкретных наций-государств, - так называемая третья «волна» демократизации. Речь идет о начавшемся еще в середине 1970-х гг. и масштабном даже по планетарным меркам (вовлечено множество стран почти со всех континентов Земли) процессе распада и крушения авторитарных режимов разного типа: от традиционных военных хунт, как в Греции и Португалии либо в Аргентине и Южной Корее, до неодинаковых подвидов посттоталитаризма советского образца, как, например, в Венгрии или Румынии, не говоря уже, конечно, о самом СССР, и их попытках, далеко не всегда удачных, перехода к демократическим формам правления.

Демократизация как таковая в принципе может рассматриваться в качестве феномена, ограниченного рамками отдельно взятого государства. Упрощая сложные процессы режимной трансформации, можно сказать, что такая совокупность изменений в политической сфере ведет к институционализации открытой конкуренции за право контролировать правительство. Кроме того, демократизация предполагает признание, вместе с институциональным обеспечением, широких прав и свобод граждан данного государства для приумножения их политического участия, а также свободные выборы, результаты которых определяют (прямо или косвенно) состав правительства. Вместе с тем принципиально важно учитывать следующее: конкретные попытки демократических трансформаций последних трех десятилетий с достаточными основаниями претендуют на то, чтобы рассматриваться не только как разрозненные внутригосударственные явления, но и в виде более общего, преодолевающего рамки отдельных стран, процесса глобального масштаба. При этом сам типаж (фр. typage - совокупность признаков, моделей) такого процесса, многие его закономерности, вовлеченные в него взаимодействия и взаимосвязи имеют по существу транснациональный характер, т.е. опять-таки выходят за пределы конкретных наций-государств.

Американский политолог С. Хантингтон был, пожалуй, первым, кто предложил формулу - «третья волна демократизации», - написав о ней как о «глобальной демократической революции». Начало этой демократической «волны» датируется 1974 г., когда в Португалии пала салазаровская диктатура. Затем она распространилась на другие оставшиеся в Южной Европе диктатуры - Испанию и Грецию, - а далее на Латинскую Америку (Аргентина, Бразилия, Боливия, Чили, Уругвай, Эквадор, Перу, Гватемала, Гондурас и др.). К середине 1980-х гг. «волна» демократизации опрокинулась на ряд стран Азии (Филиппины, Южная Корея, Тайвань, Таиланд и пр.). Наконец, в 1989-1990-х гг. под влиянием усиливавшегося тогда кризиса и последующего коллапса СССР демократизация охватила страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ). В 1991 г. горбачевская перестройка завершилась крушением советской системы в самом СССР с провозглашением на его территории 15 независимых государств, тоже заявивших о себе как о «новых демократиях». Отголоски этой демократической «волны» прозвучали и в ряде африканских стран (ЮАР и др.).

Согласно основному массиву научной литературы, эта глобальная «волна» демократизации - уже третья по счету. Первая стартовала в США в начале Х!Х в. и длилась до окончания первой мировой войны, в которую президент В. Вильсон вступил с обещанием сделать мир «безопасным для демократии».

Затем последовала антидемократическая реакция - становление фашизма в Италии, нацизма в Германии, сталинизма в СССР. Вторая «волна» демократизации началась с победы над фашизмом во второй мировой войне, возврата к демократии в Австрии, демократизации Германии и Японии, распространения демократических институтов и процедур на ряд развивающихся стран в результате их деколонизации. Она продолжалась примерно до середины 1960-х гг., после чего произошел ее очередной откат, и в мире вновь возникла авторитарная реакция на нее (в Греции, Нигерии, на Филиппинах и в других странах).

Третья «волна», в отличие от двух предшествующих, обладает яркими особенностями, прежде всего гораздо более широким - почти глобальным - охватом: по сути вне ее влияния остались лишь мусульманские страны и «коммунистические анклавы», в первую очередь Северная Корея и Куба. Одновременно именно эта глобализация демократических трансформаций заставляет задуматься о том, не столкнулся ли мир с вариантами политического развития, когда режимные изменения происходят почти синхронно, однако в совершенно разных и малосравнимых между собой исторических, культурно-цивилизационных, социально-экономических, политических и иных контекстах, с неодинаковыми исходными данными и событийным рядом, а потому и сами процессы демократических трансформаций на национальном уровне подчиняются различным внутренним закономерностям.

Действительно, трансформации третьей «волны», в противоположность демократизациям, начавшимся после второй мировой войны и длившимся вплоть до середины 1960-х гг., возникли не в связи и не в результате военного поражения какого-либо авторитарного режима (если, в частности, вынести за скобки вопрос о проигрыше СССР в соревновании систем). Они в целом протекали в более благоприятном международном контексте, чем предшествующие «волны» демократизации: в условиях, когда демократия стала своего рода «духом времени» (нем. Zeitgeist). Как отмечалось выше, исходные характеристики трансформирующихся политических режимов и общественных систем существенно разнятся - от классического правого авторитаризма и военных хунт в Латинской Америке и Южной Европе до посттоталитарного авторитаризма в СССР и восточноевропейских социалистических странах либо таких «островов» традиционного тоталитаризма сталинского типа, как в Албании, или султанизма (пример Румынии при Н. Чаушеску). Наконец, реальные результаты трансформационных процессов никак не позволяют говорить о продвижении к единой и универсальной демократической модели. Напротив, большинство попыток демократизаций третьей «волны» так и не завершились консолидацией демократии: вместо этого возникло солидное количество «гибридных» (полудемократических - полуавторитарных) режимов и даже различных вариантов «новых недемократий» («нового авторитаризма»).

Так что же это: разрозненные явления в области мировой политики, порожденные разными причинами и подчиняющиеся неодинаковым закономерностям, или все это - компоненты одного глобального политического процесса?

По существу это вопрос именно о транснациональном характере третьей «волны». Нисколько не сглаживая проблемы влияния каждый раз специфических внутренних условий и обстоятельств демократических трансформаций в каких-то странах, необходимо вычленить ряд общих, т.е. не определяемых национально­государственным своеобразием, факторов (объективных и субъективных), действие которых так или иначе прослеживается во всех процессах третьей «волны». Среди них:

1. Распространенное в современном мире нормативное отношение к демократии как к декларируемому (пусть даже на практике далеко не всегда реализуемому) идеалу и цели общественно-политических преобразований.

2. Растущая в мировой среде притягательность (за некоторыми исключениями в мусульманских странах и «коммунистических анклавах») демократических моделей в качестве результата широких культурных влияний западного цивилизационного типа и обусловленная этим делегитимизация авторитаризма как модели национального развития.

3. Реально происходящее во многих странах расширение демократических прав и свобод, строительство более или менее эффективных демократических институтов.

4. Четко проявившаяся в 1980-1990-е гг. экономическая неэффективность авторитаризма, особенно как инструмента социально­экономической модернизации, опровергающая ранее бытовавшее представление о результативности «авторитарной модернизации» экономики.

5. Образование специфического международного контекста (включая институциональный, т.е. поддерживаемый различными межгосударственными и неправительственными организациями), который особенно благоприятен для стимулирования и поддержки перехода от авторитаризма к более демократическим формам правления.

Вместе с тем эти общие и наднациональные по своему характеру факторы третьей «волны» демократизации задают лишь самые простейшие контуры, вмещающие многообразие внутренней динамики различных переходов (успешных и неудавшихся) от недемократического правления, имевших место в Южной Европе, Латинской Америке, Азии, Африке, ЦВЕ и на территории бывшего СССР. Подобные общие контуры еще не дают достаточных оснований говорить о третьей «волне» - в ее конкретных свойствах - как о транснациональном явлении. В принципе варианты демократизации (в том числе ее неудачные попытки) трех предыдущих десятилетий можно было бы рассматривать в качестве элементов общего транснационального процесса при соблюдении по меньшей мере одного из трех условий:

• если бы выявилась и была зафиксирована их единая наднациональная закономерность - своего рода внутренняя логика, - обладающая объяснительным потенциалом применительно к отдельным страновым случаям;

• если бы удалось установить реальные факторы внешних, международных влияний на конкретный ход процессов демократизации в каждой из подобных стран, которые были бы «выше» их национальной специфики;

• если бы последствия определенных национальных демократизаций выходили за рамки того или иного отдельного государства на уровень международных и транснациональных влияний.

Каждое из этих условий нуждается в изучении.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Нынешняя «волна» демократизации:

  1. «Третья волна демократизации» и теории демократического транзита
  2. 3. Переход от авторитаризма (тоталитаризма) к демократии. Третья волна демократизации
  3. Нынешнее состояние теории международных отношений
  4. 3. О соотношении внутренних и внешних факторов в нынешней российской модернизации
  5. Глобальная демократическая волна
  6. Германская спутниковая служба телевидения «Дойче Велле» («Deutsche Welle» – «Немецкая волна»)
  7. Демократизация и авторитаризм.
  8. 19.1. Понятие демократизации
  9. Политическая культура и демократизация
  10. 5.3 Роль демократизации
  11. Транснациональные последствия демократизации
  12. Внешние факторы демократизации
  13. Демократизация управления
  14. Концепция «третьей волны демократизации»
  15. СТАНОВЛЕНИЕ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СРЕДЫ И «ВОЛНЫ» ДЕМОКРАТИЗАЦИИ