<<
>>

Обновление и оптимизация международной деятельности

В последнее время все чаще говорят о новой форме международной деятельности - citizen diplomacy, поскольку трансформация государственного суверенитета и новые технологии позволяют непрофессиональным дипломатам (неправительственным организациям, группам и индивидам) выходить на международную сцену, минуя госаппарат.

Дж. Розенау предлагает рассматривать современную международную политику как «два мира» - мир, где господствуют суверенные государства, и мир, где есть множество иных центров власти. Оба мира развиваются параллельно и взаимодействуют друг с другом. С. Браун рассматривает современную мировую систему как «глобальную полиархию», пронизанную сложными связями. Исследователями разработаны многочисленные сценарии, предусматривающие пересечение официальной и неофициальной дипломатической деятельности. «По логике вещей дипломатия не является больше традиционным ведением государственной политики. Она представляет собой комплекс взаимоотношений, устанавливаемых как между государственными, так и негосударственными акторами, результатом чего становится постоянный переговорный процесс и создание новых институтов», - отмечают Т. Принсен и М. Фигнер.

В связи с этим остро встает вопрос о взаимодействии между государственными и негосударственными акторами на мировой сцене. В данном контексте видоизменяются традиционные формы и характер дипломатической деятельности. Сложность системы международных отношений, глобальный масштаб многих проблем, все большее взаимопереплетение внутренней и внешней политики приводят, в частности, к тому, что решающее значение приобретает многосторонняя дипломатия. На наших глазах происходит существенное усложнение ее организационной структуры.

Международные организации (универсальные, региональные, субрегиональные), создаваемые государствами на основе многосторонних договоров и в соответствии с нормами международного права, являют собой наиболее распространенную форму многосторонней дипломатии.

Каждая из этих организаций принимает свой устав, определяет бюджет, учреждает штаб-квартиру и секретариат. Служба в этих организациях называется международной гражданской службой и подчиняется специальному нормативному регулированию.

В последнее время новой формой многосторонней дипломатии стал созыв конференций, участниками которых выступают только международные организации. Речь идет, в частности, о собраниях в Страсбурге форума, на который съезжаются представители Совета Европы, НАТО, ЗЕС. Задача форума - координация деятельности этих организаций в административных и финансовых вопросах.

Жизнь требует от чиновника, действующего в рамках многосторонней дипломатии, качественно нового уровня компетентности. Ему надо обладать чертами, приближающими его к политику: быть хорошим оратором, владеть искусством убеждения, освоить технику PR. Помимо этого, он должен уметь грамотно редактировать проекты документов, быть в состоянии изобрести такую формулировку, которая в ходе голосования обеспечит наибольшее число сторонников. В то же время дипломату из делегации своей страны следует достичь плодотворного сотрудничества со всеми членами делегации, учитывая интересы различных групп и ведомств, имеющих отношение к дискутируемым вопросам. При этом востребованы и традиционные качества дипломата: быть хорошим переговорщиком, обладать большим запасом терпения, настойчивости и вместе с тем гибкости.

Многосторонняя дипломатия предполагает неукоснительное соблюдение процедуры, а также ясное понимание взаимозависимости между различными многосторонними структурами, умение строить и мобилизовать выгодные для себя политические коалиции. Особое значение в рамках многосторонней дипломатии приобретает переговорный процесс. Его изучение, начатое в 1960-е гг., развивалось в двух направлениях - практическом и теоретическом. В условиях холодной войны возникло множество новых концепций: теория игр, двухуровневый анализ, системная теория. Американские исследования породили также теории разрешения конфликтов либо рационального выбора, идею дипломатии, основанной на конфессиональных принципах (англ.

faith-based diplomacy). Варианты переговорного процесса стали характеризовать как «жесткие» и «мягкие». Предлагался также третий путь - не отождествлять личность переговорщика с дискутируемой проблемой и не фокусировать внимание на официальной позиции другой стороны. Рекомендовалось сосредоточиться на реальных интересах, постараться согласованно выработать объективные критерии оценки ситуации и предложить взаимовыгодные решения проблемы.

При этом важно иметь в виду то обстоятельство, что изменяется сам характер переговоров. Официальные переговорщики, как правило, ограничены строгими рамками инструкций, что часто затрудняет ход самого переговорного процесса. Поэтому достижению положительных результатов способствовали приемы «second- track» дипломатии, предполагающей организацию встреч участников переговоров (обычно не являющихся руководителями делегаций) в неформальной обстановке, а также практику неформального посредничества для зондирования позиций и поиска приемлемых решений.

Во всех странах, в том числе в России, появилась обширная специальная литература, предлагающая множество способов добиться успеха на переговорах. Стремление дать исчерпывающие рекомендации по организации любого переговорного процесса спровоцировало Дж. Стемпеля на едкое замечание: «Кажется, доказано, что у любой проблемы может быть четкое, всеобъемлющее, убедительное и, увы, ...ошибочное решение».

Современная многосторонняя дипломатия выражена и в участившихся саммитах. Это - своего рода возвращение к той «классической» дипломатии, когда послами являлись в основном люди, наделенные властью внутри страны и, следовательно, имеющие возможность непосредственно влиять на ее политический курс. Наличие современных средств связи позволяет главам государств и правительств весьма часто проводить оперативные встречи и совещания. Правда, временами они склонны принимать неожиданные решения, требующие немедленного осмысления и развития. В этом случае внешнеполитическому ведомству приходится дипломатично корректировать спонтанные заявления лидеров, сделанные ими в ходе саммита.

Сегодняшняя политическая и дипломатическая практики во многом лишают посла возможности принятия самостоятельного решения. Однако утверждение, что «посол нужен руководителям своей страны лишь для заказа билетов на самолет и обеспечения номера в гостинице», - явное преувеличение. Подготовка встреч на высшем уровне требует от дипломатов огромной подготовительной работы, по преимуществу аналитического плана. Это предполагает наличие новых подходов, широты кругозора, заинтересованного участия в обсуждении проблем, с которыми столкнулись другие страны, т.е. высочайшего профессионализма.

Сегодня государства должны быть готовы немедленно адаптироваться к внешним вызовам, молниеносно просчитывать вероятные ходы своих партнеров- соперников. Вследствие этого разворот дипломатии к внутренним политическим, экономическим, социальным проблемам становится еще более насущным. В частности, подобное вынудило руководство французской дипломатии провозгласить одним из принципов кадровой политики ведомства «мобильность кадров» и поощрять желание сотрудников отработать два-три года в других министерствах и ведомствах. Это повышает квалификацию дипломата и дает ему возможность непосредственно ознакомиться с работой в коммерческих, финансовых, налоговых и судебных структурах.

Расширение сферы дипломатии потребовало привлечения на дипломатическую работу специалистов разных направлений. Например, в Германии, Великобритании, США внешнеполитические ведомства приглашают на работу психологов, математиков, врачей, финансистов, экологов и активистов общественных организаций.

На пути своего качественного обновления дипломатия сможет выйти за рамки бюрократической системы, преодолеть традиционное различие между общественным и частным миром. Благодаря расширению круга контактов дипломаты получат больший доступ к информации и наладят отношения с политически фрагментированными центрами власти.

Возрастающая роль неправительственных организаций в областях, ранее считавшихся «заповедной территорией» официальной дипломатии, требует изменения многих традиционных подходов и творческого государственного мышления.

В последние годы серьезно увеличился круг проблем, обсуждаемых на международных форумах, ибо мир столкнулся с новыми угрозами трансграничного плана. Речь идет о международном терроризме, организованной преступности, наркоторговле, климатических изменениях, распространении генетически модифицированных продуктов питания, клонировании, справедливости в деле распределения ресурсов и пр.

Исключительная сложность тематики этих переговоров потребовала подключения к переговорам представителей науки, бизнеса, авторитетных неправительственных организаций.

Институтом по проблемам достижения консенсуса (некоммерческая частная организация в штате Массачусетс, США) была разработана получившая известность теория «параллельных международных переговоров». Она была опробована в ходе нескольких раундов переговоров по проблемам торговли и окружающей среды, проходивших в 1994-1996 гг., а также в период подготовки конференций по изменению климата в Киото (1997 г.) и в Буэнос-Айресе (1998 г.). В переговорах, параллельных официальным, принимали участие как руководители правительственных делегаций, так и лидеры соответствующих неправительственных организаций. Они получили возможность встречаться в неформальной обстановке, позволяющей осуществить то, что обычно очень трудно сделать на заседаниях форума, т.е. вести свободную дискуссию и проводить «мозговой штурм». Опрос участников переговоров показал, что все были весьма удовлетворены результатом встреч, значительно облегчивших достижение соглашений на официальных раундах.

На наш взгляд, такого рода «дипломатия-катализатор», предполагающая, по определению Б. Хокинга, сотрудничество и взаимодействие государственных и неправительственных акторов, способствует дальнейшему совершенствованию профессиональной дипломатии. Важно найти ответ на вопрос: что все эти новшества могут означать для профессионального дипломата? Речь, конечно же, идет о более высоких требованиях, которые современная практика предъявляет к профессии дипломата. Ведь сегодня профессиональный дипломат, работающий в условиях «дипломатии-катализатора», непременно должен обладать качествами менеджера, координатора и генератора идей.

С одной стороны, от него требуется способность выявить и мобилизовать неправительственные ресурсы во имя достижения государственных целей. С другой - он должен оценить, в какой момент и каким образом правительственные дипломатические ресурсы следует предоставить в распоряжение других акторов, занимающихся международной деятельностью.

«Дипломатия-катализатор» подразумевает также наличие таких качеств, как способность быстро адаптироваться к ситуации, уметь, преследуя собственные интересы, привлекать на свою сторону оппонентов, гибко реагировать на изменения. Будучи не в состоянии дать ответ сразу на все вызовы, возникающие в новой ситуации, дипломат расширяет сферу контактов, вступает во взаимодействие с частными лицами и организациями, оптимизирует сбор информации.

В итоге заинтересованное участие всех акторов дипломатической деятельности в подготовке решений, принимаемых правительствами, способствует более благоприятному их восприятию мировым общественным мнением. В этой обстановке роль внешнеполитического ведомства весьма значительна. «С течением времени именно к министерству иностранных дел будет предъявляться все больше требований», - сделал справедливый вывод Дж. Розенау.

Итак, пессимизм в отношении будущего профессиональной дипломатической службе вряд ли оправдан. Трудно предположить, что изменения, происходящие в мировой системе, приведут к исчезновению дипломатической службы. Однако возникнут ее новые формы и потребуется переход на иной качественный уровень. Иными словами, если слово «оптимизм» в отношении будущего профессиональной дипломатической службы вызывает определенные сомнения, то ее «оптимизация» представляется бесспорной.

Речь идет об оптимизации самой структуры министерств иностранных дел. В связи со снижением роли двусторонних представительств здесь неизменно возрастает значение функциональных отделов по общим проблемам.

Из-за появления на международной сцене большого числа новых акторов ведомства иностранных дел, перестав быть привилегированным каналом связи своего правительства с заграницей, т.е. «гейт-кипером», вынуждены взять на себя гораздо более сложные функции координации деятельности различных юридических и физических лиц. Особо остро этот вопрос встает в силу процессов регионализации, которые вовлекают во внешнеполитическую деятельность отдельные земли, области, департаменты, графства и т.д.

Правительства европейских стран по-разному реагируют на подобные начинания. Так, в Италии декретом президента было установлено, что «даже в тех сферах деятельности, где Области располагают самостоятельностью, только государству принадлежит исключительное право окончательного решения, когда речь идет о международных отношениях или о связях с институтами ЕС». Декрет председателя совета министров подтвердил «исключительную компетенцию МИД в вопросах внешней политики». В ходе обсуждения законопроекта о реформе министерства иностранных дел Италии особое внимание было уделено координирующей роли МИД по вопросам международной деятельности регионов. В Норвегии эта проблема решается иначе: в январе 1996 г. на конференции в Осло, посвященной вопросам регионализации, бывшая в то время премьер-министром Г. Х. Брунтланд заявила, что «министерство иностранных дел не может далее сохранять монополию на контакты с заграницей». В развитие этого заявления отмечалось, например, что Тронхейм может создать «собственную службу внешних сношений» и назначать послов. Кстати, Тронхейм, Берген и Ставангер уже располагают лоббистами в штаб-квартире ЕС в Брюсселе. Представители норвежских властей утверждают, что их региональная политика основана на осознании того, что ’’значение национальных границ постоянно уменьшается”.

Наиболее красноречивый пример изменений в традиционной дипломатии - трансформации внешнеполитического механизма и дипломатических структур в странах Евросоюза. Взаимозависимость и тесное переплетение политических, экономических, социальных и оборонных проблем дали основание Дж. Джексону, на наш взгляд, удачно ввести в оборот термин «евродипломатия», свидетельствующий о возникновении своего рода новой европейской «политии», которая представляет собой децентрализованный и многоуровневый институт согласования и проведения общей внешней политики.

Статья «J.10» Амстердамского договора так определяет основные задачи: дипломатические и консульские миссии государств-членов и делегации Комиссии в третьих странах и на международных конференциях, а также их представители в международных организациях призваны кооперировать свои действия, обеспечивая достижение совместных позиций и общих мер. О дипломатической активности Комиссии свидетельствует и тот примечательный факт, что при ней аккредитованы представители как государств-членов ЕС, так и 165 третьих стран, что, несомненно, превращает данный орган в довольно привилегированного актора международных отношений.

Главы постоянных представительств при ЕС входят в Комитет постоянных представителей (COREPER), связывающий государства-члены с Брюсселем. В рамках COREPER осуществляются предварительные переговоры, предшествующие встречам министров иностранных дел и глав государств. Европейская пресса определила его как «эксклюзивный клуб, где все вопросы решаются во время деловых завтраков и где получают разрешение 90% всех вопросов еще до того, как они попадут на рассмотрение министров». Члены этого «клуба» выступают в качестве своего рода лоббистов интересов аккредитующей страны, оказывая влияние на решения Комиссии. В свою очередь, COREPER координирует деятельность 250 комитетов и рабочих групп, занимающихся подготовкой предварительных материалов для саммитов.

В литературе отмечается и обратное влияние интеграционных структур на дипломатический корпус. Дело в том, что в свое время согласование позиций осуществлялось создаваемыми ad hoc межправительственными рабочими группами, которые действовали под руководством глав соответствующих департаментов министерств иностранных дел. Теперь же центр дипломатической активности переместился в Брюссель, что увеличивает возможность ЕС оказывать значимое влияние на политику государств-членов через аккредитованных при нем дипломатов.

В настоящее время Комиссия имеет за пределами ЕС свои представительства («делегации» или «миссии», направляемые генеральным директоратом) в 124 странах и при многих международных организациях, в частности при ООН, ВТО и ОБСЕ. В этих представительствах занято более 700 чиновников ЕС и около 1600 работающих по контракту местных жителей.

В странах ЕС координация дипломатической деятельности между министерствами иностранных дел и органами Евросоюза осуществляется широкой сетью «корреспондентов», имеющих офисы во всех столицах интегрированной Европы, а также бюро в самом Брюсселе. «Корреспонденты» обеспечивают также постоянную связь между национальными центрами и Комиссией, направляя в течение одного года свыше 20 тыс. шифрованных сообщений.

На саммите Европейского совета в Хельсинки в декабре 1999 г. особое внимание было обращено на выработку более эффективных способов использования дипломатической сети посольств стран-участниц ЕС и делегаций Комиссии с тем, чтобы усилить роль ЕС в мировой политике.

Стремление оптимизировать расходы на дипломатические институты приводит к появлению весьма радикальных проектов. Например, в ЕС были озвучены предложения, направленные на создание единого министерства иностранных дел. Это позволило бы направлять в третьи страны объединенное посольство, заменяющее многочисленные представительства. Правда, раздавались и менее категоричные предложения равномерно распределить обязанности между представительствами стран ЕС, когда посольство одной из них берет на себя лишь проблемы экономического сотрудничества, другой - консульские функции и т.д.

На международных дипломатических форумах высказывалась также идея совместно приобретать или арендовать здания для посольств. Любопытно, что уже сегодня в Алма-Ате и Минске представительства Великобритании, Франции и Германии располагаются в одном здании. В Намибию и Танзанию направлены совместные представительства северных стран Европы. Однако Великобритания, имеющая значительные экономические и финансовые интересы в Нигерии, отказалась размещать свое посольство в одном здании вместе с партнерами по ЕС. Система совместного использования не только помещений дипломатического представительства, но и оздоровительных комплексов, транспорта, школ, коммуникаций, связи и персонала получает все большее распространение.

Некоторые эксперты предлагают внешнеполитическим ведомствам последовать примеру латиноамериканцев. Известно, что Колумбия, Мексика и Перу имеют несколько совместных посольств в третьих странах, причем раз в год послом становится по очереди представитель одного из этих латиноамериканских государств.

В условиях информационной революции весьма популярна идея поддерживать отношения с другими странами непосредственно из министерства иностранных дел. Иногда речь идет о своего рода возвращении к средневековой практике посольств ad hoc. Так, в последнее время в Норвегии практикуется институт «выездного посла», проживающего у себя на родине и выезжающего по мере необходимости с чрезвычайным посольством.

Оптимизация - одна из центральных проблем, постоянно предполагающая то в одной, то в другой стране реформирование дипломатической службы. Исследования содержания различных предложений в этом направлении свидетельствуют о стремлении выявить степень необходимости полноценного дипломатического представительства в данном государстве. Ведь в малых странах иногда достаточно присутствия двух-трех дипломатов, что позволит значительно сократить аппарат. Американские эксперты, например, предлагают учредить институт так называемых «magnet embassies», т.е. небольших посольств с функциональной специализацией. В то же время в кризисных ситуациях центральное ведомство должно быть готовым оперативно и гибко усилить эти представительства необходимым персоналом. В Форин Офис обсуждается вопрос о слиянии консульских служб стран-участниц ЕС. Не исключается возможность прислушаться к настоятельным советам министерства финансов и закрыть некое число консульств, заменив их горячей телефонной линией, связывающей нуждающихся в консульских услугах с чиновниками в Лондоне.

Экономии средств способствует широко распространенный институт «почетных консулов», как правило, не являющихся штатными сотрудниками министерств иностранных дел и не получающих заработную плату. Опираясь на Положение «О почетном консуле Российской Федерации» 1998 г., на сегодняшний день 29 почетных консулов представляют Россию в 2б странах мира.

Инновационный характер современной дипломатии доказывает и распространение нетрадиционных форм поддержания отношений. Это - «миссия по проблемам собственности» (англ. property mission), «представительское бюро» или «бюро по связям» (англ. representative offices, liaison offices), «секция интересов» (англ. interests section, interests office, interests service). Их наличие позволяет сохранять непосредственные дипломатические контакты даже в отсутствие официальных дипломатических отношений. Например, Великобритания и Ливия после разрыва дипотношений в 1984 г. и вплоть до их восстановления в 1999 г. сохраняли при посольствах третьих стран свои «секции интересов».

Институт «секций интересов», когда в стране пребывания сохраняется, несмотря на отсутствие дипломатических отношений, определенное число дипломатов, в отличие от института традиционного представительства через «третьи» государства, пребывает в стадии становления. Ему еще предстоит претерпеть ряд существенных изменений. Вместе с тем за истекшее время он доказал свои преимущества. Вероятно, учреждение «секции интересов» в условиях разрыва или отсутствия дипломатических отношений в ряде случаев представляет собой оптимальный выход по сравнению с поддержанием отношений на уровне консульских учреждений. Ведь при наличии в стране «секции интересов» основной объем контактов сохраняется, что дает возможность подготовить восстановление дипломатических отношений. К тому же сама идея открыть «секцию интересов» вместо ограничения представительства своих интересов третьей стороной содержит явный политический сигнал. При этом и семьи дипломатов чаще всего остаются в стране пребывания, что тоже в известной степени свидетельствует о намерении сторон восстановить, как только будет возможно, полные дипломатические отношения.

Видимо, современная дипломатия и в дальнейшем будет прибегать к нестандартным решениям в силу разнообразия конфликтных ситуаций во все более взаимозависимом мире. Появление новых форм представительских институтов свидетельствует о стремлении дипломатии гибко реагировать на возникающие вызовы.

Все более активно заявляет о себе публичная дипломатия, которая в условиях возрастающего влияния общественного мнения нацелена на продвижение имиджа своей страны, ее бизнеса и культуры за рубежом. Это ужесточает требования, предъявляемые к дипломатам, работающим в области PR и информации. Для повышения уровня публичной дипломатии в 1999 г. в структуры госдепа США влилось информационное агентство «USIA». Подобный шаг был предпринят в связи с попыткой приблизить публичную дипломатию к центрам выработки внешней политики. В официальном докладе подчеркивалось, что «подключение USIA к работе государственного департамента будет способствовать большей гибкости американской внешней политики, учитывая большой опыт агентства в области публичной дипломатии, его открытость, тесные связи с неправительственными организациями, высокий уровень технологического оснащения и навык использования возможностей Интернета». Всемирная служба Би-би-си и Британский совет тоже реформировали свою деятельность, приблизив ее к потребностям Форин Офис. Соответственно, информационный и культурный департаменты британского внешнеполитического ведомства подверглись соответствующей реорганизации.

Будущее дипломатической службы во многом зависит от того, насколько она сможет приспособиться к требованиям революции в средствах массовой коммуникации, меняющей сам характер работы дипломатов. Благодаря современным технологиям участие зарубежных представительств в выработке политического курса и его проведении в жизнь способно осуществляться посредством постоянного обмена между центром и посольством, которое раньше только получало инструкции и посылало в центр отчеты. Электронные средства делают возможными моментальную связь с правительством и его реакцию на события, немедленно становящуюся достоянием общественного мнения как в стране, так и за рубежом. При этом быстрота реакции на события приобретает не меньшее значение, чем они сами.

Появление новых технологий поставило вопрос об отвечающей современным требованиям подготовке дипломатов, призванных трудиться в условиях информационной революции. Формы подготовки кадров становятся все более разнообразными. Структуры, профессионально занимающиеся обучением дипломатических кадров, взяли на вооружение впервые появившуюся в недрах бизнеса концепцию «менеджмента знаний» (англ. knowledge management). Само слово «знания» (англ. knowledge) подразумевает в данном контексте комплекс знаний в области информации и тренинга в органическом сочетании с опытом и интуицией. «Менеджмент знаний» позволяет дипломату адекватным образом реагировать на непредвиденные события, ибо современная дипломатия действует в очень нестабильной и быстро меняющейся среде.

В новых условиях с особой остротой встает вопрос о конфиденциальности информации. В большинстве дипломатических ведомств были созданы внутренние компьютерные информационные системы. Любопытно, что даже здесь были отмечены случаи недобросовестного использования новых возможностей. В 2002 г. американский госдепартамент был вынужден принять постановление, запрещающее служащим (пользователям Интернета) применять электронную почту для частной переписки, а также посещать сомнительные сайты.

Очевидно, что в XXI в. требования к дипломату значительно возрастут. Будучи избавлен от рутинной деятельности по сбору информданных, дипломат новой формации должен проявить себя прежде всего как опытный аналитик, менеджер и координатор. Весьма значимой станет его роль посредника между официальной и неправительственной дипломатией, его способность выявить и мобилизовать неправительственные ресурсы для достижения государственных целей. Сверх того, дипломат нового поколения обязан рассчитать, когда и каким образом правительственные дипломатические ресурсы могут быть предоставлены другим акторам для реализации их целей на международной сцене.

В процессе становления нового мирового порядка со все большей остротой встает вопрос о роли гуманитарного фактора. Гуманитарная дипломатия провозгласила примат прав человека, выйдя за традиционные рамки исключительной правосубъектности государств. Это потребовало от дипломатических институтов взять на себя серьезные обязательства в деле создания международных организаций, способных выразить общую волю, направленную на контроль за соблюдением основных прав человека. Гуманитарный фактор не ограничивается тематикой многосторонних форумов, охраняющих индивида. Речь идет о распространении действия гуманитарной дипломатии на сферы защиты наиболее уязвимых категорий человечества, подвергающихся физическим и моральным страданиям. Это касается проблем, с которыми сталкиваются этнические, религиозные и иные меньшинства, апатриды, беженцы.

Развитие гуманитарных аспектов дипломатии связано с усилиями избавить людей от страданий, лишений и попрания их человеческого достоинства. Как подчеркивал французский правовед Р.Ж. Дюпюи, «простой человек становится первой жертвой военных конфликтов, а нещадная эксплуатация, насилие, терроризм, а также стихийные бедствия, болезни и эпидемии превращают среду его обитания в опасную для жизни».

Все более решительно в современной жизни заявляют о себе проблемы духовного, религиозного и культурного плана. По словам министра иностранных дел России И.С. Иванова, «российские дипломаты и деятели церкви, действуя своими специфическими средствами, призваны в первую очередь выполнять очень важную общую миссию - миссию миротворчества. Духовный авторитет церкви может сыграть исключительно благоприятную роль в урегулировании локальных и религиозных конфликтов. Религиозные лидеры смогут внести неоценимый вклад в становление действительно прочного мира, если их слово и дело будут нацелены не на обособление и противопоставление народов и государств, а на проповедь терпимости, на воспитание в верующих уважения и высшей ценности - человеческой жизни».

Представители американской дипломатии разделяют это мнение. В ходе организованной госдепартаментом США конференции «Роль посла в продвижении прав человека за рубежом» 20 принявших участие в дискуссии американских послов пришли к выводу, что проблемы религии становятся ключевыми для гуманитарной дипломатии. Они также подчеркнули, что глубокое понимание того, как религиозное сознание влияет на ценностные ориентиры во всех сферах международной жизни, не менее важно для дипломатов, чем знание политических и экономических проблем.

В то же время в большинстве стран подготовка будущих дипломатов, как правило, не предусматривает углубленного изучения истории культуры и религии. Особую озабоченность этим фактом выразили дипломаты из более чем 20 стран мира, участвовавшие в симпозиуме 1997 г. в Великобритании. Они с тревогой отметили стремительное сокращение средств, выделяемых из бюджетов на всестороннюю подготовку дипломатов.

М. Стерн, опытный американский посол, в своей книге «Разговаривая с иностранцами: пути совершенствования американской дипломатии в США и за рубежом» резонно утверждал, что «незнание проблем религии и культуры впоследствии не позволит дипломатам вовремя осознать намечающиеся в мире глубинные изменения».

В недавней дискуссии по этому вопросу президент вашингтонского

Международного центра по вопросам религии и дипломатии Д.М. Джонстон

предложил учредить при американских посольствах в тех странах, где религия

играет немаловажную роль, должность атташе по конфессиональным вопросам.

Атташе будет призван налаживать отношения с местными религиозными лидерами,

вовремя информировать о развитии наиболее значимых религиозных движений.

Дипломат, назначаемый на подобную должность, должен пройти специальный курс

обучения. Помимо общих знаний, ему потребуется изучение языков и диалектов

страны, куда он будет направлен, что обеспечит широкие контакты с местным

населением. В свою очередь, отчеты, дающие реальное представление о развитии

религиозных настроений, станут неотъемлемой частью дипломатической

деятельности, направленной на предотвращение конфликтов.

* * *

Вышеизложенное позволяет утверждать, что вопреки пессимистическим прогнозам дипломатия не исчерпала свой потенциал. Ее задача в XXI в. - выйти на качественно новый уровень, соответствующий требованиям и вызовам современного мира.

Именно на этом фоне с особой очевидностью должна проявиться роль дипломатии как подлинного носителя идей мира и толерантности. Не случайно исследователи современной дипломатии проявляют огромный интерес к идеям, оценивают политиков, дипломатов и других акторов международных отношений с точки зрения «этического измерения» их повседневной деятельности.

Путь к всеобщему устойчивому развитию, разрешению конфессиональных и этнических конфликтов пролегает через глобальный диалог, в основе которого - утверждение принципов справедливости и прав человека, толерантность и культура мира. Во все времена дипломатия, независимо от ее исторической модели, была призвана служить наиболее эффективным инструментом такого диалога. Прежде всего в этой роли дипломатическая служба сохранит свое непреходящее значение.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Обновление и оптимизация международной деятельности:

  1. 13. Повышение эффективности индивидуального и коллективного труда женщин в процессе оптимизации их деятельности
  2. Выборочное обновление информации
  3. Этапы обновления региональной элиты
  4. 8.2. Международные приоритеты деятельности ЕС
  5. ОБНОВЛЕННОЕ «СЕВЕРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ» - КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АКСПЕКТЫ
  6. Обновление производственного аппарата кризисной фирмы
  7. Бископ Свен. Основы обновленной Европейской стратегии безопасности, 2009
  8. Гуманитарное сотрудничество в деятельности международных организаций
  9. Международная деятельность российских регионов
  10. УРОК 34. Международная деятельность Центросоюза Российской Федерации
  11. 11.3. Роль ТНК в международной хозяйственной деятельности
  12. 12.9. Сбор и обновление информации, связанной с обслуживаемым кредитом
  13. Взаимодействие транснациональных акторов и обновление политической системы мира
  14. О зарубежном опыте по координации государством международной деятельности
  15. Типы международных организаций и формы их деятельности в мировой политике
  16. 4.3. Оптимизация численности сотрудников