<<
>>

Основные направления эволюции НАТО. Отношения России и НАТО

Начало процессу адаптации политики и стратегии НАТО было положено лондонской сессией Совета НАТО на высшем уровне (июль 1990 г.), который развивался по следующим основным направлениям: Произошло определенное сокращение военной активности в рамках НАТО; уменьшена на 25% численность вооруженных сил, причем некоторая их часть была переведена на пониженный уровень боеготовности; бьша также снижена роль ядерного компонента в военной стратегии.
Усилился акцент на невоенные функции альянса. Одобренная сессией Североатлантического Совета на высшем уровне в Риме (1991 г.). «Новая стратегическая концепция» особо выделила значение политических аспектов обеспечения безопасности через развитие диалога и сотрудничества.

Проводилась большая работа по определению и обоснованию миссий альянса, выходящих за пределы тех функций, которые определены Североатлантическим договором. При этом главное внимание было уделено переориентации на решение новых задач: урегулирование кризисных ситуаций; миротворчество и расширение диалога со странами, не входящими в НАТО, которые предусматривают соответствующее изменение военных приготовлений; обеспечение гибкости и мобильности вооруженных сил, то есть превращение НАТО в инструмент силового обеспечения глобализации, силовой каркас «Нового мирового порядка». Именно в это время фактически принята концепция глобальной ответственности НАТО, допускающая в том числе глобальное использование военной силы вне зоны ответственности блока, что было определено в «Стратегической концепции блока», принятой в Вашингтоне в 1999 году. После террористических актов в США, совершенных 11 сентября 2001 года, руководители НАТО одобрили на саммите в Праге (2002 г.) всеобъемлющий пакет мер по повышению способности блока противодействовать новым вызовам безопасности, главным из которых является международный терроризм. 4. Произошло изменение роли и характера кризисного планирования.

В условиях «холодной войны» кризис рассматривался в НАТО как краткая прелюдия крупномасштабного военного конфликта. При этом главный ак цент делался на способность в возможно более сжатые сроки привести объе диненные вооруженные силы в боевую готовность и отмобилизовать резер вы; перебросить из США подкрепления в Европу. В новой ситуации воен ный кризис рассматривается как продолжительный период локального про тивостояния, непосредственно не угрожающего безопасности стран НАТО. Соответственно, на передний план выдвигается использование невоенных возможностей воздействия на локальные кризисы для их урегулирования.

В соответствии с данной задачей одним из основных направлений военно-политического планирования становится подготовка к проведению операций по поддержанию или установлению мира по решению Совета Безопасности ООН или ОБСЕ. Решение о возможности участия в таких операциях было принято НАТО в июне 1992 года.

5. Прилагались усилия для укрепления роли альянса как инструмента стратегического присутствия США в Европе с одновременным обеспечени ем большей самостоятельности европейских участников союза.

В 1994 году официально одобрен курс на формирование «Европейской составляющей в области безопасности и обороны — ЕСОБО» (European Security and Defence Identity — ESDI) в рамках НАТО; принято решение о том, что военные силы и средства альянса могут быть переданы под руководство Западноевропейского союза (ЗЕС) для проведения операций, в которых сам Североатлантический союз не будет принимать участия. Принята концепция «Многонациональных объединенных оперативно-тактических групп — МООТГ» (Combined Joint Task Force — CJTF)1, которые могут выделяться из состава НАТО в качестве «отделимых, но не отдельных сил» для передачи их под руководство ЗЕС, оставаясь при этом неотъемлемой частью военной структуры блока.

Эта концепция практически направлена на создание в НАТО оперативных средств реагирования на новые задачи в области безопасности.

Несомненно, что в результате Североатлантический союз получает важный инструмент антикризисного регулирования и борьбы с международным терроризмом в XXI веке.

Она также открывает возможность участия в операциях по поддержанию или установлению мира государств, не являющихся членами НАТО. Отработка практических аспектов такого взаимодействия проводится в рамках программы «Партнерство ради мира». Появление этой концепции со- ^ здает дополнительные возможности для эволюции НАТО и превращения ее в организацию, способную предоставить свою военную инфраструктуру в распоряжение многонациональной коалиции государств, осуществляющих операции по поддержанию мира под эгидой ООН или ОБСЕ.

6. Взят курс на установление широких контактов и активное развитие кооперативного взаимодействия со странами, не входящими в НАТО. В 1991 году был создан Совет Североатлантического сотрудничества (ССАС) — консультативный форум, включивший в свой состав, наряду с государствами НАТО, бывшие социалистические страны, государства СНГ и нейтральные страны, замененный формально в 1997 году Советом Евро-атлантического партнерства (СЕАП). В 1994 году была также инициирована программа «Партнерство ради мира» (ПРМ), приглашавшая все страны ОБСЕ к сотрудничеству с НАТО на основе индивидуальных проектов по таким вопросам, как обеспечение транспарентности военного планирования и военных расходов; введение гражданского контроля над вооруженными силами; осуществление совместного планирования, обучения и боевой подготовки воинских формирований для использования в целях миротворчества, спасательных и гуманитарных операциях.

7. Начиная с 1993 года, центральное место в дискуссиях о НАТО занял вопрос о возможности расширения альянса за счет вступления в него бывших социалистических стран и стран Балтии. В 1999 году в НАТО были приняты Польша, Венгрия и Чехия, а в 2003 году приглашения были направлены еще семи странам, в том числе странам Балтии.

Россия вначале вела активную политическую кампанию против расширения НАТО, но в 2002 году ее позиция круто изменилась и она перестала протестовать, хотя расширение блока несет в себе долгосрочную и комплексную угрозу безопасности России. Продвижение альянса на Восток не укрепляет, вопреки заверениям натовских политиков, ни общеевропейскую безопасность, ни стабильность в мире. Наоборот, оно позволяет США как ведущей державе блока не только установить свой контроль над районами, прежде входившими в сферу ОВД, и разместить там свои войска, но и обеспечить себе новые рынки сбыта американской военной техники и вооружений.

В более широком плане можно говорить о важнейшем аспекте американской стратегии, а именно — использование НАТО в качестве удобного и проверенного инструмента обеспечения своих претензий на лидерство не только на евроатлантическом пространстве, но и в глобальном масштабе. Отсюда стремление к «глобализации» задач альянса, к расширению его функций за пределы установленной географической сферы действий.

Очевидно, что России, которая не может одобрять ряд шагов НАТО, в V первую очередь её расширение на Восток, придется сосуществовать с НАТО и поддерживать с ней нормальные отношения. Однако при этом не следует забывать, что Североатлантический союз — это военная организация с постоянным наращиванием военного потенциала; изменениями стратегических установок, направленных на обеспечение глобалистской политики США и стран Запада. С расширением ее состава все это представляет потенциальную военную угрозу для России, что и зафиксировано в Концепции национальной безопасности и Военной доктрине Российской Федерации.

Кроме того, расширение НАТО несет политическую угрозу. Она стано- 1 вится универсальной организацией, охватывающей почти всю Европу за исключением России. Это ведет к ослаблению политической позиции Российской Федерации. Вместе с тем, новая структура отношений России и НАТО в рамках «20» может дать реальную возможность изменить положение в мире, но лишь при условии действительно равноправных партнерских отношений, учитывающих национальные интересы России, на чем постоянно настаивает российское руководство.

50. Эволюция ЕС как международной интеграционной структуры. Межрегиональное сотрудничество и региональная интеграция являются важнейшими элементами современного витка социальной эволюции. В общемировом масштабе они представляют собой синтез взаимодействия глобализации и регионализации. Практика межрегионального сотрудничества позволяет эффективно использовать новые возможности политической кооперации, экономического и межкультурного взаимодействия, а также обеспечивать стабильность и устойчивое развитие с учетом новых вызовов и угроз.

Весьма четко это проявляется на пространстве Европейского союза (ЕС) – высокоразвитого и во многом уникального интеграционного объединения, успешно адаптирующегося к условиям глобализации и регионализации. В Европейском союзе процессы межрегионального сотрудничества достигли наиболее совершенного уровня и обрели высокоэффективное институциональное оформление. Практика активного взаимодействия между регионами единой Европы, как неотъемлемая составляющая интеграционных процессов, не только влияет на формирование современной структуры общеевропейского пространства, но и проникает в сферу международных отношений. Грань между внутренней и внешней политикой в ЕС постепенно стирается. Архитекторы единой Европы разрабатывают своеобразную единую стратегию развития внутриевропейского пространства в тесном взаимодействии с окружающими странами и регионами. Теоретическая база, методы и инструментарий межрегионального сотрудничества формируют одну из опор успешной эволюции Евросоюза в мире глобализации и регионализации.

1. Межрегиональное сотрудничество обретает особую значимость как элемент евроинтеграции в современном глобализирующемся мире. Теоретическая основа, механизмы и методы межрегионального трансграничного взаимодействия эффективно используются архитекторами единой Европы как одна из опор успешного развития Евросоюза в условиях глобализации и регионализации.

2. На современном этапе эволюции ЕС просматривается тенденция к построению новой иерархии уровней общего пространства с формированием соответствующей системы управленческих структур.

Удельный вес региональной составляющей в процессах поэтапного формирования современной архитектуры единой Европы возрастает. В итоге, постепенная эрозия внутренних границ, тесное экономическое и административное взаимодействие регионов, а также возрастающая солидарность интересов региональных элит и общие позиции по перспективным вопросам приводят к возникновению субнационального, регионального уровня.

Стремительно усиливается влияние наднационального уровня, институционально представленного органами управления интеграционной структурой, объединяющего представителей общеевропейской элиты – группы влиятельных политиков, консолидированной общими транснациональными, а зачастую и глобальными интересами.

Региональные власти активно налаживают взаимодействие с общеевропейской элитой Евросоюза, подключаясь, таким образом, к политическим процессам на наднациональном уровне. Лоббирование региональных интересов в Брюсселе осуществляется по линии Комитета регионов, представительств регионов и общеевропейских региональных организаций. Эти институты, в частности Комитет регионов, также являются связующим звеном, своеобразным «мостом», между рядовыми гражданами европейских государств и органами управления ЕС.

Национальные элиты уже не имеют безраздельной монополии на власть. Тем не менее, за ними остается ключевая роль в разработке и принятии решений. Без их непосредственного участия невозможно эффективное функционирование, как региональных, так и общеевропейских политических механизмов.

3. Глобализация, с одной стороны, создает дополнительные возможности для развития интеграционной структуры, с другой – обостряет старые, зачастую скрытые социальные недуги и бросает новый вызов всем уровням власти в ЕС, заставляя их искать пути сближения друг с другом и тесно взаимодействовать по разрешению общих проблем. На практике подтверждается, что на современном этапе основными стимулами интеграции будут именно глобализация, новые вызовы и риски, а также повышающаяся политическая и экономическая взаимозависимость государств.

К этому комплексу проблем и новых вызовов относятся увеличивающийся разрыв в уровнях жизни населения, негативный социальный климат и ограниченная вовлеченность ряда социальных групп в экономическую и политическую жизнь государства. В значительной степени ситуация обостряется увеличивающимися потоками иммиграции и формированиемзамкнутых этно-культурных анклавов. В данной конфликтогенной социальной обстановке особо опасны участившиеся на современном этапе проявления ксенофобии, шовинизма и национализма. Бесконтрольное развитие этой тенденции в дальнейшем грозит появлением новых этно-культурных и религиозных разделительных линий, что потенциально способно сорвать курс интеграции и формирования единой Европы. Проявляются эти социальные недуги на региональном и локальном уровнях, но последствия их бесконтрольного развития могут быть уже глобальными.

4. В условиях очевидного кризиса самоопределения перед европейскими лидерами стоит задача социального сплочения населения и синтеза общей, приемлемой для подавляющего большинства этно-религиозных групп системы ценностей в целях стабильного развития гомогенного в цивилизационном и ценностно-ориентировочном смысле общеевропейского пространства.

Все более остро обозначается необходимость совершенствования демократических механизмов, которые в современных условиях начинают давать сбои и теряют свою эффективность. Управленческие структуры в возрастающей степени отдаляются от рядовых граждан, что вызывает рост аполитичности и недоверия к власти. В особенности это касается отношения к наднациональным органам Евросоюза, чьи цели, в глазах широких слоев населения, не оправданы. Идея интеграции начинает восприниматься, отчасти, как стратегия общеевропейской элиты укрепить свое влияние в борьбе за власть на пространстве Западной Европы. В итоге достижения интеграции не находят желаемого уровня поддержки и должной оценки со стороны европейской общественности. Более того, в ряде случаев открыто подвергается критике правомерность существования ЕС.

5. Соперничество за расширение своих полномочий и увеличения веса в механизмах управления Европейского союза между региональными властями, национальными правительствами и наднациональной элитой Европы компенсируется объективной потребностью в тесной кооперации по разрешению общих проблем. Это вынуждает правящие элиты Европы стремиться к новому балансу интересов, к распределению сфер влияния и полномочий сообразно тому потенциалу власти, какой эти группы имеют на своем уровне.

Данная ситуация во многом способствовала становлению регионов как полноценных фигур в европейской политике на национальном и общеевропейском уровне. Создаваемая под воздействием глобализации обстановка позволила регионам активно включиться в интеграционные процессы. Регионы выступают гарантами европейской демократии, обеспечивая открытость и расширенные возможности участия рядовых граждан в общеевропейском процессе – создавая «мост» между гражданами и административно-политическими структурами как национального государства, так и ЕС. На региональном уровне, в непосредственном взаимодействии с гражданами европейских государств, должна проводиться в жизнь политика по сохранению культурного наследия и национальной специфики народов и этносов Европы, а также постепенно синтезироваться общеевропейская система ценностей. По замыслу архитекторов Европейского союза, формирование гомогенной, стабильно развивающейся социальной структуры единой Европы должно осуществляться «снизу», на региональном уровне.

6. В результате поиска компромисса между интересами региональных, национальных и новой наднациональной элиты в основу распределения властных полномочий вводится принцип субсидиарности, согласно которому уровень решения определенной проблемы должен соответствовать ее масштабам. На его базе разрабатывается новая парадигма эволюции единой Европы - комплекс сценариев развития многоуровневого общеевропейского пространства, получивший название «Европы регионов». Он позволяет добиваться разделения сфер влияния и компетенций всех уровней власти, формулировать компромиссные позиции по насущным проблемам, а также способствует их комплексному и эффективному решению. Он, хотя и с переменным успехом, но все же активно реализуется в институциональной, законодательной (в частности в случае с Европейской Конституцией) и административной практике. 7. Дальнейшие действия по закреплению принципа субсидиарности в европейском законодательстве будут напрямую зависеть от отношения к развитию европейской интеграции многочисленных участников этого процесса. Элиты будут стремиться к сохранению, укреплению и дальнейшей экспансии своего влияния, и использовать идеи субсидиарности в качестве ресурса для достижения этих целей. Рядовые граждане стран-членов ЕС попытаются, в первую очередь, увидеть в данном принципе возможности повышения своего благосостояния, стабильности, сохранения привычного уклада жизни и культурной специфики посредством более активных и тесных контактов с властями.

8. Очевидные преимущества сотрудничества с региональными элитами и эффективность межрегионального взаимодействия не только определяют экономическое, социальное и административное структурирование внутриевропейского пространства. На современном этапе они отражаются на процессе трансформации внешнеполитической стратегии Евросоюза в отношении сопредельных государств. По мере трансляции инструментария региональной политики и механизмов межрегиональной кооперации в сферу межгосударственных отношений происходит постепенная эрозия грани, разделяющей внутреннюю и внешнюю политику. Европейский Союз, адаптировавшийся и эффективно эволюционирующий в условиях глобализации, начинает проецировать свое влияние на ближайшее окружение.

Представляется возможным сделать вывод, что стратегическая цель региональной политики Евросоюза в отношении сопредельных государств – постепенное формирование в этих странах политической линии, не препятствующей действиям общеевропейской элиты и правящим кругам государств-членов ЕС по достижению своих долгосрочных задач. Основной метод ее реализации – поэтапное влияние на политические курсы приграничных государств.

Однако, как доказывает динамика регионального сотрудничества ЕС и Турции в контексте возможного членства этой страны в европейском интеграционном объединении, эффективность механизмов межрегиональной кооперации на внешнеполитическом направлении во многом зависит от общего фона межгосударственных контактов.

9. Развитие трансграничных межрегиональных связей России и стран Европейского союза в целом отражает глобальную тенденцию становления регионов как активных субъектов современных международных отношений. Взаимодействие на субнациональном уровне открывает дополнительные возможности для продвижения национальных интересов во внешнеполитической сфере и по этой причине поддерживается центральными правительствами как государств Евросоюза, так и России. Межрегиональное сотрудничество, осуществляемое, в основном, по экономической и социо-культурной линии, имеет возрастающий политический резонанс.

10. Эти процессы не лишены ряда сложностей и противоречий. Активное «интегрирование» российских регионов (в особенности это характерно для Калининградской области) в общеевропейское экономическое пространство, закрепление за ними исключительно второстепенных экспортно-сырьевых ролей и возрастающее культурно-идеологическое давление (демократия, права человека, экология и т.д.) возможно рассматривать и как некое испытание территориальной целостности России на разрыв. Это своего рода анализ уровня политической и экономической сплоченности регионов и центра.

Данная перспектива осложняется противонаправленными интересами сторон в геополитической промежуточной зоне. Основанием для соперничества являются стремление России обеспечивать свои национальные интересы этой зоне, с одной стороны, и расширение пояса стабильности Евросоюзом - с другой. И Россия, и ЕС являются конкурентами в качестве интеграционных центров. Как ЕС, так и Россия имеют свои собственные геополитические устремления и взаимный интерес в стабилизации ближайшей – а в современных условиях это означает общей – периферии.

Российская Федерация и Европейский союз, несмотря на ряд спорных вопросов и общих проблем, остаются потенциально важнейшими экономическими партнерами и в ряде аспектов союзниками на мировой арене, чьи межрегиональные контакты динамично развиваются и стремятся к новому, более совершенному уровню сближения.

<< | >>
Источник: Шпаргалка. История международных отношений и мировая политика. 2011

Еще по теме Основные направления эволюции НАТО. Отношения России и НАТО:

  1. Эволюция стратегической концепции НАТО
  2. Основные причины сохранения и расширения НАТО
  3. Отношения НАТО-Россия после Лиссабонского саммита
  4. Расширение НАТО на восток и позиция России
  5. Взаимодействие России и НАТО в сфере миротворчества.
  6. Расширение НАТО и реакция России
  7. Проблемы и перспективы отношений ОДКБ и НАТО
  8. Основные положения новой Стратегической концепции НАТО
  9. Утворення НАТО, основний зміст Північноатлантичного договору
  10. 14.7. Дилеммы безопасности России в свете расширения НАТО
  11. 14.6. НАТО как фактор испытания отношений между Россией и Западом
  12. Изменение международных позиций России в связи с первым расширением НАТО
  13. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ОТНОШЕНИЙ РОССИИ СО СТРАНАМИ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ И АФРИКИ