<<
>>

Основные вызовы безопасности: внутренние и внешние факторы

В последние годы достаточно четко определилась иерархия вызовов безопасности в Центральной Азии. Их можно условно разделить на две группы. В первую входят те угрозы и вызовы, которые имеют не столько внутрирегиональную, сколько внешнюю природу.

К ним относятся наркотрафик, контрабанда оружия, деятельность экстремистских групп, использующих террористические методы и получающих поддержку из-за рубежа. Все перечисленные угрозы относятся к нетрадиционному ряду, и, судя по всему, они будут доминировать и в дальнейшем в системе международных отношений в Центральной Азии и вокруг нее. Вторая группа, чреватая нестабильностью, — это диспропорции в экономике, увеличение социального неравенства на фоне возрастающей коррупции, проблемы воды и сокращение в отдельных районах земель, пригодных для земледелия, бедность. Многие из вышеперечисленных вызовов безопасности вовсе не являются болезнями государств Центральной Азии. Они характерны и для других постсоветских республик, включая Россию и Украину, где проблемы коррупции и социального неравенства стоят достаточно остро.

Вторая (социально-политическая) группа причин, способных вызвать нестабильность, создает возможности для мобилизации населения различного рода радикальными группировками. Разумеется, в различных странах ситуация выглядит по-разному, но перспективы внутренней дестабилизации в той или иной мере существуют везде. При этом негативное внешнее воздействие может оказаться продуктивным в условиях, когда в том или ином государстве создан весьма значительный потенциал недовольства, имеются силы, которые относительно легко мобилизовать. Вот почему есть основания полагать, что внутренние вызовы безопасности в Центральной Азии играют на нынешнем этапе большую роль, чем внешние.

Обеспечение безопасности можно рассматривать на трех уровнях — внутристрановом, региональном и глобальном. На каждом из этих уровней взаимодействие между Россией и Казахстаном, как крупнейшими державами, несущими ответственность за сохранение мира и стабильности, приобретает принципиальное значение.

Кроме того, несмотря на разницу потенциалов, присутствует несомненное сходство между двумя государствами - они выбрали сходные пути экономического и политического развития; проблемы и вызовы, с которыми они сталкиваются, порой очень похожи, а высокий уровень взаимозависимости побуждает к выработке совместной на них реакции. Для Москвы Казахстан является одним из ведущих партнеров в сфере энергетики, торгово-экономического и военного сотрудничества. Не следует забывать и о столетиях, прожитых вместе обоими народами, разделившими судьбы друг друга, спаянными исторической памятью и культурной близостью — для многих казахов русский язык стал фактически родным, — а также разветвленными связями на личностном уровне.

Проблемы сохранения внутриполитической стабильности

Несомненно, что вопросы политической стабильности имеют для обоих государств приоритетное значение. Существует ряд принципиальных политических проблем, непосредственным образом связанных с предсказуемостью политического развития. Используемые в Казахстане и России термины «управляемая демократия» и «суверенная демократия» отражают опасения правящих режимов, что борьба за демократию и борьба за власть превратятся, в конечном итоге, в одно и то же. С одной стороны, подобную терминологию можно рассматривать как отражение весьма скромного уровня развития демократии, но, с другой стороны, именно в управляемости кроется, по мнению большинства населения, задача предотвращения политических потрясений. Не случайно в России не только местные элиты, опасающиеся за свое будущее после президентских выборов 2008 г., просят В.В. Путина остаться на своем посту, но и многие граждане, которые считают, что его уход может повлечь за собой непредсказуемые последствия. В этом же ряду находятся и надежды на то, что президент сам выберет себе преемника. В транзитный период и Россия и Казахстан столкнулись с рядом схожих политических проблем. Властная вертикаль в России была призвана остановить процессы монополизации власти на местах определенными группировками, подкуп избирателей во время выборов, попытки криминала занять политические и экономические позиции и т.

п. Вместе с тем отсутствие конкуренции элит, характерное для многих постсоветских государств, равно как для Казахстана и России, остаются серьезным вызовом на пути создания демократической и предсказуемой системы смены власти. В условиях, когда лояльность становится более важной, чем профессионализм, коррупция начинает превращаться в системообразующий фактор. Демократия не является панацеей от появления на ведущих постах людей, малопригодных для своей должности, но не менее опасна недооценка важности развития демократических институтов.

Таким образом, совершенствование политической системы, обеспечение политической преемственности, сокращение разрыва между властью и обществом являются и для Казахстана и для России сходными проблемами, напрямую связанными с безопасностью.

Еще одна группа проблем лежит, как уже говорилось, в социальной сфере. Нельзя отрицать, что в последние годы в обоих государствах предпринимаются меры по решению социальных проблем. Достаточно упомянуть борьбу с бедностью, национальные проекты в России, пенсионные реформы в Казахстане и т. п. Однако за годы независимости, когда государство стряхнуло с себя прежние социальные обязательства и практически ничего не предлагало наименее защищенным группам населения, многие вопросы оказались крайне запущенными. Сохранение большого сегмента недовольного населения крайне опасно. Это прежде всего касается молодежи, значительная часть которой в отсутствие прежних социальных лифтов может стать и становится опорой экстремистских сил, действующих под различными лозунгами. Для таких многонациональных государств, как Россия и Казахстан, развитие ксенофобии и нетерпимости особенно опасно. В условиях взаимозависимости, диктуемой историческими, культурными и географическими факторами, Россия и Казахстан могли бы соединить усилия для противодействия такого рода негативным тенденциям.

Региональный уровень

Вызовы безопасности на региональном уровне в силу взаимозависимости двух государств также требуют от них согласованных действий.

Как известно, в ряде государств региона социальные и политические проблемы стоят куда более остро, чем в России и Казахстане. Несомненно, что любая попытка дестабилизации в Центральной Азии отразится и на РФ и на Казахстане, особенно в условиях прозрачности границ, направленности миграционных потоков в их сторону. Переворот в Киргизии и ставшие регулярными митинги на площадях в Бишкеке, события мая 2005 г. в Андижане свидетельствуют о хрупкости политической обстановки в отдельных государствах региона, о возможности ее соскальзывания в состояние хаоса.

Особое внимание РФ и РК обращают на опасное развитие исламистского фактора на юге региона. В конце 80-х и в 90-е гг. в условиях обнищания масс, растущего социально-экономического неравенства, отсутствия легальных каналов выражения протестных настроений деятельность исламистских группировок стала едва ли не единственным средством социального протеста. Нельзя сбрасывать со счетов и ту поддержку, которую исламисты регулярно получали из-за рубежа, а также радикализующее воздействие обстановки на Ближнем и Среднем Востоке и в Афганистане, где победа движения «Талибан» создавала благоприятный фон для поддержки радикальных исламистов в Центральной Азии.

Разгром талибов и установление новой власти в Афганистане после операции антитеррористической коалиции не сняли проблем с исламисткими организациями в государствах Центральной Азии, где ныне наиболее серьезные позиции имеет такое радикальное движение, как «Хизб-ут-Тахрир аль Ислами». Как известно, «Хизб-ут-Тахрир» противостоит самой идее светской власти, которую везде должен заменить халифат, выступает против капитализма, демократии, толерантности, диалога культур и т. п. На первых порах ХТИ ограничивалось исключительно распространением листовок и печатных изданий, пропагандистской и мобилизационной деятельностью. Позже, особенно после взрывов в Ташкенте в 2004 г., его стали обвинять в переходе к террористическим методам.

Залогом влияния тахрировцев являются также созданные ими патронажные сети.

Привычная зависимость от общины, клана, семьи и выстраиваемая по этим линиям система лояльности, порой удерживает адептов не менее крепко, чем собственно идейное наполнение деятельности тахрировцев. Идея халифата не воспринимается сторонниками ХТИ в Центральной Азии как исключительно абстрактная. Она имеет для многих из них вполне реальную привлекательность. Исламисты не признают национальной и кла-новой замкнутости, им не нужны таможни, границы, сильные правительства. Люди, уставшие от противоборства кланов, которых государственные границы отторгли от родных и близких, лишили привычных занятий, могут воспринимать лозунг единого мусульманского пространства в качестве желанной альтернатива.

Следует отметить, что все политические режимы в Центральной Азии были и остаются светскими, и, как представляется, Россия и Казахстан жизненно заинтересованы в том, чтобы разворачивающаяся борьба за власть не привела к их устранению. Здесь многое будет зависеть и от процедуры смены власти в государствах региона, оттого, насколько легитимной и предсказуемой она будет, и от социальной политики отдельных режимов, и от нахождения компромиссов между различными группами солидарности. Любой социальный и политический протест в условиях традиционного общества могут легко оседлать силы, не имеющие ничего общего с демократией, которые под лозунгами социальной справедливости способны смести нарождающиеся либеральные институты, избрав путь восточных деспотий. Это будет означать опрокидывание региона в прошлое, смычку Центральной Азии с серой зоной в Афганистане, выбор новых геополитических ориентиров и т. п.

В Центральной Азии по-прежнему большую роль играют факторы, затрудняющие межгосударственное взаимодействие. Дестабилизацией на региональном уровне чреваты взаимоотношения между отдельными государствами. Пограничные проблемы, взаимные опасения, соперничество, тяга к изоляционизму, неурегулированность взаимоотношений приводят к напряженности между ними. Существуют препятствия для внутрирегиональных обменов, для взаимодействия разделенных этносов на территории Центральной Азии.

Это происходит в условиях, когда имеющие спорные проблемы государства являются членами одних и тех же международных организаций, в которых Казахстану и России принадлежит важнейшая роль.

Если в международно-политическом плане Центральная Азия ограничена пятью постсоветскими государствами, то географически она включает в себя Монголию, Афганистан и СУАР. В последнее время администрацией США предпринимались попытки провести в жизнь идею политического региона «Большой Центральной Азии», включающего Афганистан. При реализации такого подхода могут обостриться имеющие место угрозы для безопасности Центральной Азии. Речь прежде всего идет о том, что строительство дорог и мостов в Афганистан способно не только решить проблему выхода к морям и дать возможность направлять товары и электроэнергию в сторону Пакистана и Индии, но и облегчить поступление из нестабильного Афганистана наркотиков, оружия и проч. К этому стоит прибавить, что наличие в Пакистане ядерного оружия в сочетании с непредсказуемостью его политического развития представляет собой угрозу безопасности, выходящую по своей значимости далеко за пределы Центральной Азии.

Очевидно также, что радикальные идеи в условиях более широких контактов населения региона с жителями Афганистана и Пакистана, могут дать толчок росту местного радикализма, появлению и укреплению экстремистских группировок. Показательно, что такого рода опасения высказывались и руководством Партии исламского возрождения Таджикистана, принимающей активное участие в политической жизни Таджикистана.

В конечном итоге, — и государства Центральной Азии это всегда понимали — целям модернизации в гораздо большей степени отвечает их ориентация на Россию и Запад, чем на государства южного направления.

Внешние игроки

С точки зрения безопасности большое значение имеет ответ на вопрос, является ли Центральная Азия ареной новой «большой игры» или расположенные здесь государства играют самостоятельную роль по отношению к внешним игрокам. Во-первых, используемый термин «большая игра» весьма условный и непосредственной связи с выстраивающейся подсистемой международных отношений не имеет. За прошедшие почти два века принципиально изменились система и структура международных отношений, появились новые негосударственные акторы, как, например, транснациональные компании, иной характер приобрели отношения между внешними силами. Даже соперничество внешних сил, которое наблюдается в Центральной Азии, имеет совершенно другую природу - оно направлено не на вытеснение одного из игроков, а скорее на создание более благоприятных возможностей для продолжения игры. Во-вторых, главное отличие нынешней ситуации заключается даже не в целях и амбициях внешних акторов, а в том, что расположенные в Центральной Азии государства сами являются субъектами международных отношений и, соответственно, не могут рассматриваться как объекты чужого внешнеполитического выбора. Это означает, что местные режимы сами принимают решения об участии в тех или иных организациях безопасности и мероприятиях, направленных на ее обеспечение, сами выбирают себе наиболее перспективных партнеров.

В этом контексте особую значимость приобретают российско­американские отношения в регионе, которые порой рассматриваются как некое возрождение традиций соперничества между двумя державами. Важным моментом остается асимметрия интересов России и США в Центральной Азии. Российские интересы в Центральной Азии гораздо шире американских, что обусловлено историческими, экономическими и социальными причинами, высоким уровнем взаимозависимости и т. п. Для США военное присутствие в регионе было на первых порах конъюнктурным, связанным с подготовкой военной операции в Афганистане после трагедии 11 сентября 2001 г. В дальнейшем стало ясно, что США останутся в регионе неопределенно долго. Для России концепция неопределенно долгого американского присутствия в регионе вряд ли приемлема, несмотря на то, что она сама заинтересована в стабилизации положения в Афганистане и его выводе из «серой зоны». В принципе Соединенные Штаты могут уйти из региона без всякого ущерба для себя, а для России уход обернулся бы ударом по ее национальным интересам, равно как и по безопасности самих центральноазийских государств.

КНР — еще один ведущий игрок в Центральной Азии — усиливает свои позиции. Китай придерживается стратегии равноудаленности. Его региональная политика базируется на получении энергоресурсов от Казахстана и отчасти Туркмении, а также на развитии сотрудничества в сфере безопасности и экономики через ШОС. У Китая существует очень благоприятные перспективы по освоению рынка центральноазийских государств. Уже сейчас продукция местных производителей не может конкурировать с дешевыми китайскими товарами массового потребления.

Повышение интереса глобальных игроков к Центральной Азии не может не оказывать влияния и на развитие российско-казахстанских отношений в сфере безопасности. С одной стороны, имеются все основания для дальнейшего развития такого сотрудничества. Оно институционально оформлено, имеются взаимные интересы и реальные объекты. Сохраняется военное присутствие РФ в РК — аренда Байконура и полигонов, обучение офицерских кадров, военные заказы, поставки боевой техники и вооружений. Важную роль играет помощь РФ по обустройству российско-казахстанской границы, на которое выделяются значительные суммы. С другой стороны, подходы РФ и РК к усилившейся роли внешних игроков в Центральной Азии, очевидно, не являются идентичными.

В Казахстане проявляются тенденции к привлечению Запада к строительству и модернизации военной инфраструктуры. Так, США открывают программу модернизации казахстанского каспийского побережья, продолжат финансирование в этой стране государственных контрактов на строительство военных объектов, а также увеличат расходы на обучение казахстанского офицерского корпуса. Нерешенные проблемы касаются также сотрудничества Казахстана с НАТО в деле создания собственного флота. Еще в марте 2003 г. Казахстан был включен в зону ответственности Южноевропейского флота НАТО. В средствах массовой информации неоднократно обсуждался вопрос о возможности модернизации ПВО Казахстана при помощи британской компании BAE Systems. В последние годы участились совместные с натовскими странами военные маневры (чаще всего «антитеррористической» направленности).

В целом взаимоотношения Казахстана с НАТО не вызывают большой озабоченности в России. В отличие от предыдущих лет Россия ныне выступает на международной арене как более уверенное в себе государство, и она явно проявляет меньше ревности к предпринимаемым своим партнером шагам по сближению с США и их союзниками. Ряд мероприятий, осуществляемых Казахстаном в сотрудничестве с НАТО, отвечает общим задачам укрепления безопасности в регионе. Озабоченность России могла бы вызывать задача перехода на натовские стандарты в военном строительстве, но такой переход неоправдан и вряд ли реализуем в ближайшей перспективе. Укрепление российско-казахстанского стратегического партнерства предполагает расширение российских поставок вооружений, программ подготовки офицерского состава не только для Казахстана, но и для других центральноазийских государств. В настоящее время Россия и Казахстан рассматривают вопросы о поставках российских вертолетов, а также современных кораблей для охраны казахстанских нефтяных месторождений на Каспии. Большое будущее таит в себе и расширение сотрудничества в области освоения космоса, которое способно значительно повысить конкурентоспособность российских и казахстанских компаний.

Помимо двусторонних отношений важную роль в укреплении безопасности играет взаимодействие РК и РФ в многостороннем формате. Например, среди приоритетных направлений работы ОДКБ, закрепленных соответствующими соглашениями, можно отметить совместное использование военной инфраструктуры, усиление коллективных начал в военном строительстве, подготовку кадров для силовых структур государств ОДКБ на льготной и бесплатной основе.

Члены ОДКБ приняли документ об основных направлениях сотрудничества с НАТО, что выводит организацию за узкорегиональные рамки. Новым перспективным направлением сотрудничества является принятое решение о формировании механизма коллективной миротворческой деятельности, осуществляемой по мандату ООН.

Вместе с тем нельзя не отметить, что российско-казахстанские отношения не лишены разногласий. Судя по всему, несовпадение интересов неизбежно. Однако споры по отдельным вопросам, пусть даже важным, не могут заслонить очевидного факта — РФ и РК обречены оставаться стратегическими партнерами, несущими совместную ответственность за безопасность во все более взаимозависимом современном мире.

<< | >>
Источник: Зеркалов Д. В.. Политическая безопасность. Проблемы и реальность. Книга 1. 2009

Еще по теме Основные вызовы безопасности: внутренние и внешние факторы:

  1. Глава 5. Внешние и внутренние факторы, влияющие на состояние национальной безопасности Российской Федерации
  2. Внутренние и внешние факторы образования РМО
  3. Общие и специфические, внешние и внутренние факторы развития организации
  4. 3. О соотношении внутренних и внешних факторов в нынешней российской модернизации
  5. 5.1. Общие и специфические, внешние и внутренние факторы рискованного развития организации
  6. Основные внутренние угрозы национальной безопасности России в современных условиях
  7. 10. Среда международных отношений и ее основные характеристики. Взаимозависимость между внешней и внутренней средой.
  8. НОВЫЕ ВЫЗОВЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  9. Риски, вызовы и угрозы безопасности
  10. 2.3. Риски, вызовы и угрозы национальной безопасности