<<
>>

Отношения Россия—ЕС в 90-е годы ХХ века

Отношения с Европой во внешней политике России всегда игра­ли важную роль. Напомним, что в СССР перестройка началась после того, как М. Горбачевым был выдвинут знаменитый лозунг «Единая Европа от Владивостока до Гибралтара».

Собственно говоря, согласие на объединение Германии рассматривалось идеологами перестройки как первый шаг на пути к достижению этой вполне утопической цели. Естественно, что от подобного рода иллюзий пришлось довольно ско­ро избавиться, однако сама идея сближения с Евросоюзом с целью создания нового полюса мирового влияния в противовес США долго не покидала умы российских политиков. Достаточно здесь вспомнить концепцию оси «Москва—Берлин—Париж», активно одно время под­держиваемую президентом Борисом Ельциным. Однако, как и следо­вало ожидать, из этого ничего не вышло, кроме нескольких анекдо­тических историй, так как полуразоренной России было практически нечего предложить Европе, которую, в свою очередь, больше интересо­вал максимально свободный доступ для своих компаний к нашим при­родным богатствам.

Однако в целом в 1990-е годы связи между Россией и Европейским Союзом развивались позитивно, хотя имеющийся потенциал партнер­ства использовался далеко не в полной мере. В 1994 г. эти отношения были провозглашены высшим приоритетом российской внешней по­литики и экономических связей. В этом же году Россия и ЕС подпи­сали «Соглашение о партнерстве и сотрудничестве», однако и на этом действительно важном направлении внешней политики Россия не смогла выработать эффективной стратегии сотрудничества, не исполь­зовав даже существующие договоренности. Достаточно привести один пример, ярко демонстрирующий не декларативное, а действительное отношение российского руководства к данной проблеме — в течение трех лет, начиная с 1994 г., Россия не смогла назначить своего посла при Европейском союзе в Брюсселе. Правда, в этом отчасти виновна и европейская сторона, поскольку соглашение «Россия—ЕС» было ратифицировано всеми странами Европейского Союза лишь в конце 1997 г., после чего и вступило в действие.

Владимир Путин поначалу действовал в том же русле, что и его предшественник, стараясь при этом поддерживать хорошие отноше­ния и с США. Однако после «оранжевой революции» 2004 г. на Украи­не стало очевидно, что у России, как и прежде, «нет других союзников, кроме армии и флота», и что какие бы противоречия ни возникали между США и Европой, в отношении нашей страны они всегда будут действовать в одной связке.

Именно украинские события стали для российского руководства поводом пересмотреть весь внешнеполитический курс страны, в том числе и на европейском направлении. Экономический рост, укрепле­ние внутреннего единства страны и политическая стабилизация пер­вых семи лет нового века сделали не только возможной, но и необхо­димой более наступательную и активную внешнюю политику. Первым пробным шагом стала та же Украина, газовая блокада которой заста­вила европейцев заметить, насколько сильно они зависят от поставок российских энергоносителей. Одновременно они обнаружили, что у них нет и никаких серьезных возможностей обеспечить надежность этих поставок без учета интересов самой России. Выяснилось, что за первые годы правления президента Путина российская власть полно­стью восстановила государственный контроль над своей добывающей промышленностью, отодвинув на второй план иностранные компании и компании с серьезным иностранным участием. Нашумевшее «дело ЮКОСа» было лишь эффектной верхушкой айсберга, показавшей, на­сколько далеко могут зайти в случае необходимости российские власти для обеспечения энергетического суверенитета страны.

Надо сказать, что за последние годы прошедшего десятилетия Россия осуществила все, чтобы сделать политическим вопрос надежности поста­вок энергоносителей в Европу. Особенно это стало заметно летом 2006 г. во время развернувшейся между Россией и ЕС борьбы вокруг «Энерге­тической хартии», являвшейся попыткой заставить Россию взять на себя обязательства гарантировать надежность поставок газа в Европу незави­симо от политической конъюнктуры.

После долгих переговоров выяс­нилось однако, что Москву не устраивает не столько предлагаемая плата за подобное самоограничение (хотя и золотых гор или крупных полити­ческих уступок нам тоже не обещали), сколько сам подход, при котором возможности России распоряжаться своими природными богатствами и вытекающими из них политическими преимуществами сдерживаются некими международными договоренностями, которые были расценены как ограничение государственного суверенитета России.

Однако именно благодаря такой неуступчивости стал возможен крупнейший на данный момент успех европейской политики России — балтийский газопровод «Северный поток», который будет обеспечи­вать прямые поставки российского газа в Германию и другие страны Западной Европы по дну Балтийского моря, в обход транзитных стран, прежде всего Украины и Польши. Неудивительно, что этот проект сра­зу встретил такое отчаянное сопротивление, в том числе и за океаном. Реализация проекта позволит фактически выключить из глобальных российско-европейских отношений страны Балтии и Центральной и Восточной Европы, являющиеся сегодня главными проводниками американского влияния на континенте. В свою очередь российский проект газопровода «Южный поток» стал альтернативой европейско­му проекту «Южного газового коридора», который, как планируется, будет состоять из трех звеньев: Транскаспийский газопровод (данный проект предусматривает доставку природного газа из Казахстана и Туркменистана в Азербайджан); газопровод Баку—Тбилиси—Эрзерум (из Азербайджана через Грузию в Турцию) и «Nabucco» (от турецкого Эрзерума до австрийского Баумгартена через Болгарию, Румынию и Венгрию). В ЕС этот газопровод рассматривают как средство избав­ления от энергетической зависимости от России. Правда, даже после завершения строительства этот трубопровод сможет удовлетворять не более 5% потребностей ЕС в газе, но, несмотря на это, проект «Южно­го газового коридора» составляет прямую конкуренцию российскому «Южному потоку», который, как планируется, пройдет из Новорос­сийска по дну Черного моря до Болгарии, а затем две ветки через Бал­канский полуостров пойдут в Италию и Австрию, что, в свою очередь, сократит зависимость РФ от стран-транзитеров.

Анализируя российскую политику по отношению к ЕС, важно помнить, что развитие сотрудничества с этим европейским институтом невозможно, тем не менее, вне общего контекста отношений с други­ми европейскими и евро-атлантическими институтами, такими как ОБСЕ, НАТО, Совет Европы. А стратегической задачей сотрудниче­ства может быть создание «пространства безопасности, стабильности и сотрудничества в Европе», предполагающее политическое, военное, экономическое, социальное, культурное, информационное, экологи­ческое и другие измерения.

В этой связи и в России, и в государствах Европейского союза су­ществует консенсус по поводу того, что без нашей страны построить подобное «пространство» невозможно.

Однако для плодотворного сотрудничества с ЕС России следует от­казаться от целого ряда иллюзий и стереотипов. Следует осознать: что российская безопасность в целом не ослабевает, если число стран ЕС увеличивается и потенциал европейской интеграции усили­вается; что такие понятия традиционных международных отношений, как «баланс сил» и «сферы интересов», а также «конфликтующие сою­зы» устарели; в прошлом они рассматривались как стабилизирующие факторы, однако и раньше эти «стабилизаторы» регулярно приводили к войне; что попытки сыграть на действительных и мнимых противоречи­ях между ЕС и США обречены на провал; что сегодня попытки создать в противовес НАТО и ЕС военно­политические или экономические союзы с участием России, Китая, Индии или других стран Азии не более чем иллюзия; что расчеты на долговременную признательность и благодар­ность за односторонние шаги навстречу интересам ЕС или другим международным институтам являются наивными и вполне призрачны­ми. Декларативные обещания партнеров необходимо всегда фиксиро­вать в обязывающей для них юридической форме; что к странам Центральной и Восточной Европы уже не следу­ет относиться как к «неблагодарным» отступникам и что с ними надо выстраивать конструктивное политическое и экономическое сотруд­ничество, поскольку его отсутствие подрывает любую возможность создания системы кооперативной безопасности и стратегического пар­тнерства в Европе.

<< | >>
Источник: Ачкасов В. А., Ланцов С. А.. Мировая политика и международные отношения. 2011

Еще по теме Отношения Россия—ЕС в 90-е годы ХХ века:

  1. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ в 1970-1990-е годы XX века
  2. Проблемы отношений Россия—НАТО в «нулевые годы»
  3. 2. Становление партий и многопартийности в России в 90-е годы XX века
  4. Тема «Политические партии и избирательный процесс в России в 90-е годы XX века»
  5. 2.1. Российская партийно-политическая оппозиция в 90-е годы XX века
  6. 21.1. Причины застойных явлений в экономике СССР в 80-е годы XX века
  7. 3. Типология политических партий и характеристика многопартийности в России в 90-е годы XX века
  8. Тема «Роль и место политических партий в формировании российской государственной власти в 90-е годы XX века»
  9. РОССИЯ И США НА ПОРОГЕ XXI ВЕКА
  10. РАЗВИТИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ В 70-80-е ГОДЫ
  11. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ 40-60-х годов XX ВЕКА
  12. I. Франция и геополитика с конца XIX века до 60-х годов XX века
  13. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ДИСКУССИИ ПО ПРОБЛЕМАМ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ В КОНЦЕ XX - НАЧАЛЕ XXI века
  14. ВОЕННЫЕ УГРОЗЫ БЕЗОПАСНОСТИ В СКЛАДЫВАЮЩЕЙСЯ СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ XXI ВЕКА
  15. Какие тенденции характерны для международных отношений конца 20 – начала 21 века?
  16. Какие новые субъекты (участники) международных отношений появляются на международной арене в конце 20 века?