<<
>>

Приднестровье и косовский прецедент: взгляд из Москвы

Приднестровье переживает, пожалуй, один из самых сложных периодов — это период ожидания и неопределенности. События в Косово дали Приднестровью новую надежду на признание его независимости и правосубъектности.

Но резкий поворот в восприятии и оценке того, что произошло в бывшей Югославии, может и отнять эту надежду и ввергнуть население Приднестровья в состояние очередного разочарования, а руководство республики толкнуть к поиску новых механизмов легитимации.

Всем известно, что международное право содержит много противоречий, что позволяет крупнейшим политическим акторам прибегать к использованию двойных стандартов. То же самое право на самоопределение, зафиксированное в уставе ООН и в ряде других документов международного значения, сегодня трактуется по- разному. Когда право на самоопределение получало международное признание, оно подразумевало право на независимость, т.к. речь тогда шла о народах, освобождавшихся от колониальной зависимости. Применительно к другим народам мировое сообщество не отождествляет право на самоопределение с правом на независимость, т.к. большинство членов ООН — многонациональные государства, для которых территориальная целостность гораздо важнее права на самоопределение.

Именно поэтому в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой Генеральной Ассамблеей в 1960 г. кроме ст.1, признающей право народов на самоопределение, есть и ст. 6, в которой говорится, что любая попытка, направленная на частичное или полное нарушение национального (государственного) единства или территориальной целостности страны, является несовместимой с целями и принципами ООН. Таким образом, чтобы право на самоопределение, как право на независимость, какого-либо народа или территории было поддержано мировым сообществом необходимо, чтобы, во- первых, народ отличался от преобладающего населения страны по основным критериям - этническому, лингвистическому, культурному; во-вторых, присутствовала отчетливая территориальная дифференциация и, в-третьих, необходимо одобрение Генеральной Ассамблеей ООН — двумя третями голосов.

Нужно ли говорить том, что каждое из этих условий может трактоваться по-разному.

Итак, основной принцип европейской безопасности — это целостность территории и нерушимость границ. По большому счету для дезавуирования этого принципа необходим один прецедент (которых, на самом деле, было предостаточно). Предполагалось, что таковым станет провозглашение независимости и последующее признание Косово, которое находится с 1999 года под протекторатом ООН. Ситуация осложняется следующим: сербская сторона подчеркивает, что о предоставлении независимости Косово не может быть и речи, потому как этот пример станет прецедентом для Приднестровья и других непризнанных государств на постсоветском пространстве, а косовская сторона повторяет, что не согласится на меньшее, чем полная независимость. Ситуация в целом очень знакомая в рамках постсоветского пространства.

Дело в том, что ОБСЕ, судя по всему, пока не собирается признавать «косовский прецедент», который в общем то прецедентом еще и не стал — переговоры о статусе края продолжаются с февраля 2006 года под эгидой ООН и пока ни к чему не привели. Иначе Европе придется столкнуться с жестким сепаратизмом басков, ирландцев и т.д. Даже соседней Украине будут гарантированы проблемы с Крымом, Закарпатьем и Буковиной. Единственное что можно сказать — «лед тронулся», процесс пошел, механизм признания непризнанных государств запущен. Все что могут сделать противники этих процессов — это постараться переформатировать ситуацию, объявив «косовский прецедент» исключением, не имеющим право на повторение. Однако вряд ли доказательства «уникальности» косовского сценария смогут предотвратить обострение ситуации с непризнанными государствами. Поэтому не только западные, но и часть российских политиков, опасаются негативного воздействия «косовского прецедента» в случае его реализации.

Как обстоит ситуация с Приднестровьем? Тот факт, что в марте этого года Молдова и Украина, решив доказать мировому сообществу свое стремление интегрироваться в европейские структуры (ЕС, ОБСЕ) и продемонстрировать резкий отход от восточного направления, вышли на новый этап блокирования Приднестровья, в каком то смысле сыграл на руку приднестровскому руководству.

Дело в том, что примерно на это же время пришлись и уже упоминавшиеся события в Сербии. Ведь здесь на лицо экономическое притеснение обособленной территории — а это еще один аргумент в пользу признания пусть даже эфемерного права на самоопределение в рамках собственного суверенного государства.

Однако уже в июне ОБСЕ заявило, что Косово и Черногория не могут служить прецедентом для Приднестровья, и что приднестровский вопрос необходимо решать на основе принципа сохранения границ, суверенитета и принципа территориальной целостности. Основным аргументом со стороны Организации стало отсутствие «такой этнической и религиозной враждебности, которая есть в Косово». То есть в молдово-приднестровском конфликте якобы гораздо легче достичь урегулирования, поэтому не нужно принимать такие меры, как в Косово — то есть предоставлять Приднестровью независимость (фактически при этом ОБСЕ признает, что «косовский прецедент» применим для признания других образований с аналогичным статусом — Абхазии, Южной Осетии и Карабаха). США также совершенно однозначно обозначили свою позицию — против применения косовского опыта к Приднестровью. При этом у российских экспертов, в частности, возник закономерный вопрос: в чем разница между неприкосновенностью границ Молдовы и Сербии? Таким образом, ОБСЕ берет за основу урегулирования украинский план — который предполагает приднестровскую автономию в составе Молдовы, и даже готова выделить 10 млн. долларов на вывод российских войск из региона.

Закономерно встает вопрос об отношении России к Приднестровью. Руководство западноориентированных государств на постсоветском пространстве не устают повторять о том, что Россия поддерживает сепаратистские режимы в рамках бывшего Советского Союза, которые мешают ее соседям, и при этом не может справиться с «бархатным сепаратизмом» Татарстана и Башкирии внутри собственных границ. И это называют достаточно удобной позицией. Однако в самих непризнанных государствах население полагает, что Россия не бросит их и не позволит присоединить их территории к Молдове или Грузии.

После мартовских событий, Россия устами экспертного сообщества заявила, что украинско-молдавское соглашение противоречит Меморандуму 1997 года, который дол Приднестровью право вести самостоятельную внешнеэкономическую деятельность. В феврале 2006 г. Россия, уже речью президента, обозначила и свой подход к определению будущего статуса Косово — Путин заявил, что решения по Косово должны иметь универсальный характер. Летом же Путин в прямом телеэфире подтвердил, что «косовский прецедент» будет распространен на механизм урегулирования приднестровского вопроса.

Однако, как мы знаем, Запад отложил признание независимости Косово, которое было запланировано на конец этого года. В сентябре в Приднестровье прошел референдум, результаты которого однозначно свидетельствуют об ориентации населения на независимость и отторжение интеграции в молдавское государство. ОБСЕ не признало итоги референдума, сославшись на то, что при демократическом голосовании не может быть такого единодушия. В целом это еще одно свидетельство того, что ОБСЕ вряд ли собирается признавать независимость Косово, и тем более Приднестровья. Однако и официального признания Москвы, на которое прежде всего рассчитывали приднестровцы, референдум также не получил. Это, пожалуй, последнее доказательство неопределенности позиции России по приднестровскому вопросу.

В целом, российское экспертное сообщество полагает, что моментального признания не последует ни после очередного референдума такого рода, ни даже после возможного признания независимого статуса Косово. Однако путем таких референдумов будут созданы международные правовые последствия для будущего признания. Так, в марте этого года в СМИ в высказываниях известных российских политиков звучало, что Приднестровье является первым кандидатом на признание в качестве независимого государства. Одни представители российского экспертного сообщества полагают, что Косово станет механизмом признания «осколков Советского Союза», другие считают, что «косовский прецедент» не будет использован при решении проблем непризнанных государств на постсоветском пространстве прежде всего потому, что США, ОБСЕ и Россия не смогут договориться.

И если проекция «косовского прецедента» и будет возможна, то только точечно. Существует также точка зрения, согласно которой Россия постарается использовать «косовский прецедент» на территории постсоветского пространства «пакетом» — то есть решить одновременно вопросы Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии и, возможно, Нагорного Карабаха.

Однако главный вопрос в другом: зачем весь мир ждет реализации «косовского прецедента»? Если просто проследить механизм его работы и автоматически перенести на свою почву — это одно. А если ждать прецедента, как первого звонка — это совершенно другое. Ведь на самом деле разница между Косово и Приднестровьем огромна — к примеру, религиозный аспект. И нет ни малейшей гарантии, что Молдова и Грузия добровольно признают независимость отделившихся, к чему вполне могут принудить Сербию европейские структуры. Поэтому, на мой взгляд, надо самим совместно с Россией создавать прецедент, тем более что прецедентов, которыми можно было воспользоваться для признания Приднестровья, было достаточно. Ведь если Россия считает, что Приднестровье имеет право на независимость, то должна быть и готовность использовать прецедент. Опасается внутреннего сепаратизма, как следствия признания самопровозглашенных государств России, также нет смысла — это проблема совершенно другого порядка, т.к. Приднестровье в отличие от той же Чечни сумело создать полноценную государственность и т.д. Ведь может же Россия не ратифицировать у себя некоторые международные документы, а тот факт, что прецедентное право нарушается в мире постоянно — вовсе не для кого не секрет.

Тем более, что у России есть все легальные основания для подобного акта — во-первых, территориальная целостность нынешних постсоветских государств — это не целостность советских границ, во-вторых, непризнанные государства не пошли по пути законного выхода из Советского Союза, а в-третьих, они доказали свою жизнеспособность как полноценные государства. Остается только принять суверенное решение без ориентации на внешние факторы и реализовать его пусть даже в одностороннем порядке. Тем более, что признание независимых государств Россией можно считать во многом ее политической необходимостью.

<< | >>
Источник: Зеркалов Д. В.. Политическая безопасность. Проблемы и реальность. Книга 1. 2009

Еще по теме Приднестровье и косовский прецедент: взгляд из Москвы:

  1. Румер Е., Менон Раджан Тренин Д.В., Чжао Хуашен. Центральная Азия: взгляд из Вашингтона, Москвы и Пекина, 2008
  2. МОСКВА КАК ИДЕЯ
  3. Москва как идея
  4. 1.4 Москва Советская
  5. 2.3 Колесо Москвы
  6. 1.2 Геополитическая миссия Москвы
  7. 1.1 Религиозное значение Москвы
  8. 5.9 Ось Москва-Тегеран
  9. 4.1 Ратификация "большого договора" Москвой
  10. 4.2 Киев-Москва: формула русской государственности
  11. 2.7 Москва сегодня: негативный имидж на трех уровнях