<<
>>

Приоритеты российской внешней политики

Американоцентризм - «доктрина Козырева». Создание Российской Федерации сопровождалось эйфорией по поводу международных перспектив нового самостоятельного государства. У большинства российских лидеров и населения существовала уверенность в том, что по мере демократизации страна успешно интегрируется в сообщество цивилизованных государств, объединяемых понятиями Запада или «общеевропейского дома».

Ожидалась и массированная экономическая помощь в рамках нового «плана Маршалла». Запад, в свою очередь, рассчитывал на быструю трансформацию России в развитую демократию с процветающей рыночной экономикой, занимающую солидарную с ним позицию по основным вопросам международной политики.

Министр иностранных дел РФ А.В. Козырев, которому Президент Б.Н. Ельцин предоставил большую свободу деятельности, так определял свою первоначальную доктрину: «Ориентация на высокоразвитые демократические страны и вхождение в их клуб - именно и только в этот клуб - на равных, достойно, со своим собственным лицом. В этом вся концепция». Госсекретарь США Дж. Бейкер вспоминал, как в 1991 г. российский Президент с воодушевлением обсуждал с ним возможность слияния в будущем военных структур СНГ и НАТО. Ельцин доказывал также, что России «надо интегрироваться в европейские институты: Совет Европы, ЕС». Российскую политику начала 1990-х гг. отличал очевидный американоцентризм. Даже мысль о существовании «единственной сверхдержавы» отвергалась. «Гегемония Соединенных Штатов, которой нас пугают, и разговоры о единственной сверхдержаве - все это стереотипы и зашоренность. Никакой единственной сверхдержавы нет», - подчеркивал Козырев, выдвигая план стратегического союза с США, позднее трансформированный в идею стратегического партнерства.

В системе внешнеполитических приоритетов России до конца 1993 г. на первом месте, по замыслу Козырева, неизбежно оказывался «выход на зрелые партнерские, а в перспективе и на союзнические отношения со странами, которые мы условно называем Западом».

Именно с ними связывалась возможность мобилизации международной поддержки российских экономических реформ. На втором месте фигурировала задача «создания пояса добрососедства по периметру российских границ». В этом контексте рассматривалось СНГ, где Козырев не исключал «взвешенного применения экономической и военной силы». В отношении бывших союзников ставилась задача - «предотвратить превращение Восточной Европы в своего рода буферный пояс, изолирующий нас от Запада». Наконец, важными объявлялись также отношения со странами третьего мира, развиваемые на основе взаимной выгоды и без идеологических догм. Эти приоритеты были закреплены в принятых 28 апреля 1993 г. «Основах концепции внешней политики России» - весьма многословном (в длинном списке приоритетов значилась даже Океания) и неконкретном документе, о котором позднее даже МИД почти не упоминал.

Поначалу внешнеполитический курс Ельцина-Козырева пользовался осязаемой общественной поддержкой. Имидж Запада в России был привлекательным, да и первые последствия реализации российской политики были во многом позитивными. У страны впервые в истории не оказалось непосредственных врагов. С заключением масштабных соглашений о контроле над вооружениями - от сокращения обычных вооружений по Договору ОВСЕ до уничтожения ракет средней дальности и уменьшения сил сдерживания в соответствии с договором СНВ-2 - были заложены основы стратегической стабильности. Российско-американское сотрудничество помогло превратить Украину, Беларусь и Казахстан в страны, свободные от ядерного оружия.

Но вскоре появилось и разочарование от «доктрины Козырева», которая могла быть реализована лишь при наличии у Запада желания действительно оказать экономическую помощь и интегрировать Россию в западные структуры. Ничего подобного не наблюдалось. В Совет Европы Россию принимали три года, а о членстве в НАТО или ЕС пришлось быстро забыть. Проамериканские жесты - такие как поддержка ракетных ударов по Багдаду летом 1993 г. или отказ от выгоднейшего заказа на поставку Индии криогенных двигателей - воспринимались на Западе просто как должное.

А любая активность РФ в СНГ стала рассматриваться как проявление «неоимпериализма». Нарастала асимметрия экономических, политических, военных и иных возможностей между западными странами и Россией. Слабеющая страна в состоянии политического хаоса и свободного падения экономики не могла рассчитывать на то, что ее озабоченности будут приниматься во внимание в первоочередном порядке.

Уже в 1993 г. уязвимость политики Козырева стала очевидной. Серьезнейший удар по ней был нанесен открывшейся перспективой расширения НАТО вопреки многочисленным заверениям, данным западными лидерами еще М.С. Горбачеву, что этого никогда не произойдет. Американоцентризм не улучшал отношения с Западом, но закрывал многие другие дипломатические направления - в том числе в Азии и в мусульманском мире. Внутри страны Козырев не стремился к созданию даже видимости консенсуса вокруг внешнеполитического курса, а сознательно заострял идеологическое измерение своей политики, объявляя своих критиков «красно-коричневыми». Его курс стал ассоциироваться с узким идейным течением, терявшим позиции внутри страны. А коль скоро стержнем политики объявлялось «вхождение в западное сообщество», от участившихся атак на Козырева страдала правильная сама по себе идея сотрудничества России с Западом.

Неудовлетворенность развитием отношений с Западом и желание быть на гребне поднимавшейся патриотической и националистической волны (наглядно воплотившейся в 24% голосов, поданных в декабре 1993 г. за В. В. Жириновского) заставили Ельцина сменить тональность российской дипломатии. В первом после выборов послании Федеральному Собранию Президент заявил: «В 1994 году нам надо положить конец порочной практике односторонних уступок». Осенью на 49-й сессии ГА ООН Ельцин позволил себе, пожалуй, впервые критические ремарки в адрес Запада: «До сих пор равноправие, партнерство, взаимная выгода, сотрудничество в значительной степени остаются словами, которыми по-прежнему прикрываются государственные эгоизмы».

В этих условиях система внешнеполитических приоритетов претерпела изменения: в 1994 г.

о вступлении в «западный клуб» речь уже не шла. На первый план выдвинулись проблемы глобальной безопасности, контроля над вооружениями, диалог с США по этим вопросам. Высоко стояли вопросы развития экономических связей, проведения миротворческих операций и защиты прав человека. В числе двух-трех приоритетных внешнеполитических проблем все чаще называлось укрепление СНГ. При этом Козырев усиленно искал альтернативу расширению НАТО, предлагая «далеко идущие инициативы формирования новой Европы, включая расширение ССАС* за счет нейтральных государств Европы, а также по представлению странам Центральной Европы перекрестных гарантий безопасности со стороны России и ряда наших западноевропейских партнеров». Однако всякий раз слова, усилия, демарши Козырева опровергались реальностью, одна «принципиальная позиция» сдавалась за другой. Результатом данного обстоятельства явился укоренившийся стереотип восприятия России как страны, которая постоянно недовольна и обижена решениями Запада, но при этом готова разменять свои вчерашние «твердые позиции» по стратегическим вопросам при появлении каких-то новых внешне выгодных перспектив (например, кредитов МВФ).

Разочарование в результатах партнерства с Западом нашло косвенное отражение в принятии в сентябре 1995 г. Указом Президента «Стратегического курса России с государствами-участниками Содружества Независимых Государств», где утверждался приоритетный характер именно этого направления внешней политики. Главными целями становились создание жесткого интеграционного объединения, превращающегося во влиятельного субъекта мировой политики и экономики, сохранение пространства бывшего СССР в качестве зоны особых интересов России.

Весь 1995 г. Козырев продержался только на поддержке Ельцина, которая явно слабела. Особенно болезненно Президент отреагировал на начатые министром по собственной инициативе консультации с администрацией США об условиях расширения НАТО, которые Ельцин воспринял как завуалированное согласие своего министра на такие планы. Последний раз глава государства публично выразил недовольство Козыревым в сентябре 1995 г. после натовских бомбардировок в Боснии и Герцеговине.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Приоритеты российской внешней политики:

  1. РЕСУРСЫ И ПРИОРИТЕТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  2. 6.4. Приоритеты внешней политики
  3. Приоритеты внешней политики Барака Обамы
  4. Приоритеты внешней политики Японии
  5. Основные приоритеты внешней политики Китая
  6. Основы и приоритеты внешней политики Индии
  7. Основные приоритеты внешней политики администрации Б.Обамы
  8. ТЕМА 5. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. Раздел II ГЛОБАЛЬНЫЙ КОНТКЕКСТ РОССИЙСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
  10. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
  11. Глава 2. Эволюция российской внешней политики
  12. ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  13. Раздел I. Европейский вектор современной российской внешней политики