<<
>>

Проблематичность понятия национализма

Т А. Алексеева

Ни одна политическая доктрина, пожалуй, не сыграла столь важной роли в определении образа современного мира, как национализм. Однако он по-прежнему остается во многом загадочным явлением, весьма трудно поддающимся научному анализу.

Многие исследователи склоняются к тому, что национализм - не просто еще одна политическая идеология, а скорее часть целостной культурной подсистемы, благодаря и одновременно вопреки которой образуется совокупность национально-патриотических взглядов, верований и чувств. Изучение национализма начиналось с акцентирования уникальности всякого народа (И. Гердер), однако в последние десятилетия все больше ученых считают, что национализм невозможно рассматривать иначе, как в сравнительном и глобальном аспектах, при этом учитывая его местную специфику.

До рассмотрения роли национализма в современной мировой политике необходимо разобраться с некоторыми определениями. Здесь не меньше путаницы, чем с самим национализмом. По М. Веберу, нация - это человеческое сообщество, объединенное общностью языка, религии, обычаев, судьбы и стремящееся к созданию собственного государства. Перечисление большого числа социальных основ нации в определениях связано с тем, что ни одно из них не может быть выделено в качестве самостоятельного или единственного. Вероятно, единственный критерий заключается в том, что для складывания нации нужна какая-то более или менее компактная территория, однако это скорее географическое, чем социальное требование. В данном случае мы говорим о стране, а не о нации. Более того, вес и значение той или иной основы различаются от страны к стране. Так, социальный базис нации включал культуру и историю во Франции, язык - в Германии, этническую принадлежность - в Японии, религию - в Пакистане и Израиле. По мнению ряда авторов, в определение нации необходимо добавить политический ингредиент.

Тогда вполне допустима очень простая формулировка: нация - это общество, которое само управляет собой, делало это в прошлом и имеет достаточно оснований, чтобы требовать этого в будущем.

В отличие от нации, национальность акцентирует главным образом этнические особенности языка и культуры. В научной литературе чаще говорят об этносе, в обыденной речи - о национальности. В обоих случаях внимание концентрируется преимущественно на антропологических особенностях той или иной группы. Принято считать, что этническое происхождение - самая общая характеристика, объединяющая нацию. Если люди говорят о себе как о русских, евреях, татарах, французах и т.д., значит, они указывают на этнос, но когда называют себя «американцами» или «россиянами», то включают в определение и политический компонент - гражданство. Тот факт, что этничность - основа не только национальности, но и нации, не означает необходимость для людей быть родственниками по крови, чтобы входить в одну нацию. США, Россия или Швейцария, например, включают несколько этнических групп. И наоборот, люди, принадлежащие к одной нации, могут жить в разных государствах. Немцы населяют ФРГ, Лихтенштейн, австрийцы и многие швейцарцы имеют германское происхождение. Около двух тысячелетий (до 1948 г. - даты создания государства Израиль) своей территории не было у евреев, которые, тем не менее, сумели сохранить национальную идентичность, поддерживаемую сильными культурными традициями, религией - иудаизмом, этническим сходством.

Не меньше сложностей возникает и с самим определением национализма.

Понятие национализма нередко используют для описания лояльного отношения к государству. В этом случае правильнее было бы говорить о патриотизме, хотя это и значительно менее определенное понятие. Патриотизм - скорее выраженная солидарность по отношению к своему сообществу, включенная в мотивационную структуру политического поведения. Можно даже сказать, что патриотизм - один из специфических типов любви, чувство, которое может возникать снизу, быть организованным и воспитанным сверху, вспыхивать и остывать, распространяться на новые стороны жизни политического сообщества или возвращаться к старым, ушедшим в историю образцам.

Иногда национализмом называют национальную идентичность, но это недостаточно полное определение. Порой в качестве национализма характеризуют убеждения в том, что какой-то народ, культура или цивилизация «выше» всех остальных, но здесь - проявление шовинизма. Довольно часто национализм приобретает форму ксенофобии - неприязни, отвержения иностранцев и инородцев. Такая реакция довольно типична для обществ, переживающих исторический кризис, внутреннюю дезинтеграцию. Быстрые изменения вызывают глубокую неуверенность, рождают сильную потребность в предсказуемости. Поэтому ксенофобия - это отражение реакции этнической группы на страх потери своего национального «я».

Кроме того, имеется возможность увязать доктрины национализма с другими современными теориями и идеологиями. Так появился консервативный национализм, либеральный национализм, социалистический национализм и т.д. На самом деле, поскольку национализм говорит о «правильных» отношениях между обществом и режимом, то он может присутствовать почти в любой идеологии. Национализм подобен хамелеону, ибо способен принимать всякие идеологические окраски. Поэтому националист всегда может оказаться одновременно консерватором, коммунистом или либералом.

Очевидно, что национализм в США, стране многонациональной, не может быть таким же, как во Франции, Германии или в Африке, где национализм был принят правящими постколониальными элитами ради легитимизации своего правления, не ставя вопрос об адекватности его применения по существу к племенной структуре общества. Возможно, язык и пафос национализма действительно торжествуют во всем мире, но политические силы, называющие себя националистическими, имеют крайне мало общего между собой в разных регионах планеты.

В самом общем виде исследователи обычно выделяют три варианта интерпретации национализма: 1) национализм как доктрина; 2) национализм как чувство (национальное самосознание); 3) национализм как политика.

В любом случае конкретный анализ националистических движений со всей очевидностью показывает, что мотивации их участников могут существенно различаться, однако они почти всегда используют язык «групповых прав».

Это означает, по мнению известного канадского специалиста по национальным отношениям У. Кимлики, что индивиды воспринимаются как простые носители групповой идентичности, а не в качестве автономных личностей, способных определить собственные цели в жизни. Поэтому в национализме неизменно обнаруживается тенденция к подчинению индивидуальной свободы во имя группового утверждения необходимости защищать исторические традиции или культурный плюрализм. Однако полное противопоставление групповых прав индивидуальным правам человека неверно. Вопрос о групповых правах внутренне присущ любому политическому режиму, в том числе и либеральной демократии. Право нации на самоуправление может быть использовано как для гарантий внешней защиты от давления более сильных культур и экономик, так и для введения внутренних ограничений. Большинство коренных народов стремятся к обеспечению групповых прав главным образом ради защиты от покушения извне. Их волнует, чтобы более широкое общество не захватило их ресурсы и институты, необходимые для самосохранения. В этом случае обычно между внешней защитой и внутренними правами конфликт не возникает. Многие такие группы в полном объеме гарантируют гражданские и политические права своих членов, приняв собственные конституционные билли о правах, обеспечивающие свободу вероисповедания, слова, печати, совести, ассоциаций, быстрого и публичного суда. Практика истории, например, индейцев в США и Канаде показывает, что без дополнительных гарантий и защиты индейцы очень быстро оказываются политически недееспособными и культурно маргинальными в более широком обществе.

Тем не менее большинство исследователей настаивают на патологической природе национализма, присущем ему страхе перед «инородным», ненависти к «чужому», близости к расизму и шовинизму. Именно национализм якобы устанавливает искусственный барьер между человеческими общностями, разделяя их на «мы» и «они», при этом «мы» часто воспринимается как нечто гораздо более высокое и ценное, нежели «другие» народы.

Национализм в такой интерпретации превращается в одну из наиболее опасных современных идеологий.

Рассмотрение проблемы национально-этнических сепаратистских движений только в негативном ключе было бы, однако, изрядным упрощением. Национальные меньшинства нуждаются как в сохранении своего культурного отличия от других, так и в решении целого ряда экономических проблем. Например, сепаратистское движение в Западной Австралии, поддерживавшееся главным образом материальными факторами, очень быстро получило массовое подкрепление, но столь же скоро сошло на нет, как только была принята программа федеральных грантов от центрального правительства. Шотландский национализм, как показывает опыт нескольких поколений, имеет преимущественно ностальгический, даже романтический характер, за исключением тех периодов, когда становится массовым в силу дурного экономического управления со стороны Англии. Существенную роль в его пробуждении в последнее десятилетие сыграло также открытие месторождений нефти в Северном море, поскольку многие шотландцы поверили, что у них появился шанс разбогатеть в случае обретения права на самоуправление. После неудачного референдума и утраты веры в передачу контроля над нефтью электоральная поддержка сепаратистов сократилась до минимума, и шотландский национализм в основном приобрел культурную окраску.

Сходным образом развивались события и в канадской провинции Квебек. Культурная основа движения франкоязычной группы из-за лингвистического раскола в канадском обществе весьма сильна, однако массовую поддержку оно не получало до тех пор, пока «тихая революция» не вызвала протест из-за контроля над экономической жизнью со стороны англоязычных провинций. Когда экономические проблемы в значительной степени оказались урегулированными, перспективы отделения Квебека от Канады стали существенно более проблематичными.

Рассуждая о содержательной стороне национализма, русский мыслитель Н.А. Бердяев указывал на наличие двух типов национализма: творческого, созидательного и деструктивного, разрушительного, сопровождающегося ненавистью к чужому. В первом случае он способствует сплочению нации, образованию «нации-государства» (англ. nation-state), во втором - направлен против других народов и несет в себе угрозу не только для «противника», но и для своего общества, поскольку идолопоклоннически превращает национальность в верховную и абсолютную ценность, которой подчиняется вся жизнь, культивирует чуть ли не зоологическое отношение к «чужому» при попытке выработать и сохранить «чистую расу».

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Проблематичность понятия национализма:

  1. 2. Национализм
  2. Типы национализма
  3. НАЦИОНАЛИЗМ В МИРОВОЙ ПОЛИТИКЕ
  4. Сущность национализма
  5. Структура национализма
  6. Национализм и демократия
  7. Место национализма в политике
  8. Подъем национализма
  9. АНАРХИЗМ И НАЦИОНАЛИЗМ
  10. 8.5. Национализм как идеология
  11. Тоталитарные перевоплощения интернационализма и национализма
  12. Национализм против глобализации
  13. 28.4. Русский национализм в политической жизни современной России
  14. Национализм и ксенофобия в современном мире
  15. 5.2 Русский национализм. Этническая демография и Империя
  16. 5.2 Русский национализм. Этническая демография и Империя
  17. "Конструктивный национализм"
  18. Понятие глобализации в сопоставлении с другими, близкими по смыслу понятиями
  19. 4.2. Понятие «месторазвития»
  20. 1. Понятие политической культуры