<<
>>

Сколько полюсов нужно миру: опасность многополярной иллюзии

Много десятилетий человечество жило в биполярном мире, державшемся на оси идеологической конфронтации между коммунистическим проектом во главе с СССР и либерально-демократическим, символами которого были США и блок НАТО. С крахом коммунистического проекта, распадом СССР и уходом США в далекий отрыв от других стран в экономической и военной областях многие политики (и аналитики тоже) заговорили о формировании однополярной модели мира с безоговорочным доминированием, если не диктатом, США. Убедительная демонстрация американской военной мощи в Афганистане и Ираке вкупе с демонстративным пренебрежением США к нормам международного права и международным институтам только усилили ощущение сложившейся монополярности.

В то же время российское политическое руководство и лидеры ряда других, прежде всего европейских, стран не раз заявляли о неприемлемости однополярной модели мира и американской гегемонии. Многие политики, как и представители экспертного сообщества не раз высказывались в том смысле, что мир вокруг нас де­факто многополярен, а американская гегемония неприемлема и физически невозможна при всей мощи США. Для подтверждения многополярности мира обычно приводят стандартный набор аргументов: есть значительное число растущих центров экономической мощи - Евросоюз, Индия, Китай, страны Юго-Восточной Азии и т.д., которым США неспособны жестко диктовать свою волю, тем более с помощью военной силы. Есть бурлящий исламский мир, активно сопротивляющийся попыткам американского давления. Даже в тех странах, где американцы успешно применили военную силу - Афганистане и Ираке, - ситуация еще далека от окончательного разрешения, а результаты военного вмешательства США сильно отличаются от запланированного в Вашингтоне. Все названные центры рассматриваются политиками и экспертами в качестве полюсов формирующегося многополярного мира. При этом из заявлений отечественных руководителей однозначно следует: для России приемлема только модель многополярного мира; наша страна является или неизбежно станет одним из его полюсов; наконец, лучшим институтом для управления кризисными ситуациями в многополярном мире нужно считать ООН и ее СБ.

При всей кажущейся очевидности такой схемы и обусловленного ею подхода к формированию внешнеполитического курса и политики безопасности их детальное рассмотрение вызывает много вопросов. 1. Стоит ли на фоне ускоряющейся глобализации считать полюсом, в традиционном геополитическом смысле этого слова, любое государство или группу стран, отличающихся большим объемом и высокими темпами роста ВВП и даже значительной военной мощью? 2. Насколько безопасно и уютно будет чувствовать себя нынешняя Россия в многополярном мире, если он действительно сформируется, и нужно ли его страстно желать? 3. Наконец, следует еще раз проверить, насколько адекватно политическая реальность отражается в популярной модели многополярности, и не пытаемся ли мы подогнать жизнь под привычную схему, сложившуюся в нашем сознании из обломков старого биполярного мира?

Сам термин "полярность" подразумевает противопоставление, противостояние, причем жесткое и непримиримое. В разделенном мире с идеологизированной блоковой конфронтацией понятие биполярности было вполне уместным и адекватным. Действительно, два непримиримых полюса противостояли друг другу, с большим или меньшим успехом поддерживая между собой динамическое равновесие.

Оно описывалось, как «баланс сил», «стратегическая стабильность» и т.п. Но ни одно из этих понятий неприменимо к нынешним отношениям США и Евросоюза, Китая и стран Юго-Восточной Азии, Индии и России. В отношениях между указанными странами или их группами вполне могут быть противоречия (вспомним разногласия «Старой Европы» и США по иракской проблеме), но это не делает их полярно противостоящими друг другу.

О стратегической стабильности и балансе сил еще иногда вспоминают при анализе российско-американских отношений, что опять-таки не является следствием непримиримой полярной позиции государств, а скорее рудиментом периода блокового противостояния. От него трудно отказаться, с одной стороны, из-за инерции ментальных стереотипов, с другой - в силу некоего «технического детерминизма», когда унаследованные от прошлого ядерные потенциалы отчасти определяют военную политику самим фактом своего существования.

Таким образом, наличие стран и регионов с высоким уровнем развития экономики, вышедших или выходящих на уровень постиндустриальной, информационной цивилизации - своего рода «узлов роста» в сети глобализирующейся экономики - вряд ли стоит толковать как многополярность, аналогичную политическим стереотипам XIX в., где каждое государство выступало за себя и против всех.

Предположим теперь, что страны и регионы, о которых говорилось выше, все же формируют полюса будущего многополярного мира. Чем в перспективе это может обернуться для России? Напомним, что большинство потенциальных полюсов, т.е. узловых точек, многополярного мира расположены либо на границах нашей страны, либо в непосредственной близости от них. Почти каждый из этих полюсов существенно опережает Россию или по уровню своего экономического развития, или по темпам экономического роста, или по политической пассионарности (как Ближний Восток). Всякий геополитический полюс обладает своим «полем политической и экономической гравитации». Таким образом, Россия с ее экономическими проблемами, еще не сформировавшейся идентичностью и слабой государственностью впервые в новой и новейшей истории рискует очутиться в окружении полюсов, "гравитационное поле" которых способно превысить прочность связей, скрепляющих ее в единое государство. Тогда, в строгом соответствии с законами механики и политической логики, Россия может оказаться просто разорванной более динамичными и активными полюсами, расположенными по ее периметру. Не будем также забывать, что многополярную систему динамически очень трудно, если вообще возможно, стабилизировать. Особенно если учесть, что каждый полюс по своим параметрам не является постоянной величиной, а активно меняется во времени. В этих условиях внешняя политика обречена на реактивность, отражающую изменения в состоянии многополюсной системы. Так что концепция многополярности совсем не так безобидна и даже небезопасна для России в ее нынешнем положении.

Все вышесказанное позволяет прийти к чрезвычайно важному заключению: ни однополярная американо-центристская модель мира, ни многополярная схема противоборствующих полюсов не дают адекватного представления о реальных процессах современного мира, а значит, не могут служить базой для формирования рекомендаций и принятия решений по внешней политике и стратегии безопасности. Факты все более убедительно подтверждают, что мы присутствуем при формировании новой биполярности со сложной композитной структурой каждого из полюсов. На одном из них группируются государства, признающие необходимость следовать во внутренней политике и отношениях друг с другом согласованным правилам и нормам, принимающие некоторые базовые ценности и цивилизационное многообразие мира.

Другой полюс представлен как государствами, так и негосударственными террористическими и криминальными транснациональными сетями, исповедующими радикальные идеологии, отрицающими нормы права и морально-этические ограничения и ставящими задачу глобальной экспансии своих идеологий.

Непривычно с позиций традиционной геополитической логики писать о США, Евросоюзе и даже Китае как об одном полюсе. Тем не менее процесс его формирования уже идет, и участие Китая вместе с США, Южной Кореей и Японией в решении ядерной проблемы Северной Кореи наглядное тому подтверждение.

Если начало XXI в. характеризуется образованием новой биполярности, то данное обстоятельство означает для России очень многое. Прежде всего лишаются смысла вопросы, стоит ли ей объединяться со «Старой Европой» для противостояния «диктату США» или лучше заключить союз с Китаем, чтобы бросить вызов «коварному Западу». Это проблемы межгосударственных отношений внутри одного полюса, а любые внутренние противоречия ослабляют его, в чем Россия не заинтересована. Ключевая задача военной реформы в РФ при новых угрозах должна формулироваться так: создание современных вооруженных сил, способных не "противостоять" армии США, а воевать совместно с ней, что технически более сложно.

Если в период конфронтации НАТО и ОВД внутренние противоречия между участниками блоков уходили на второй план, так и сейчас мы не можем позволить себе «играть» во внутриполюсные альянсы: плата окажется недопустимо высокой. Конечно, политика России должна быть направлена на четкую фиксацию своей принадлежности к полюсу, борющемуся с мировой террористической угрозой. Альтернатива такой позиции - только присоединение к противоположному полюсу террора и бесправия. Поэтому "зоологические" антиамериканизм и антизападничество категорически противопоказаны российской внешней политике.

Сказанное вовсе не означает, что надо во всем и всегда соглашаться с США. Но сегодня можно влиять на американскую позицию, только находясь внутри одного общего полюса. Пытаться делать это извне, с враждебных позиций, - бесполезно и контрпродуктивно. Надо спокойно признать, что в настоящий момент и на ближайшую перспективу США - единственная сверхдержава и в силу этого обстоятельства должны взять на себя роль лидера на том самом полюсе, к которому принадлежит и Россия. Не потому, что Америка так уж хороша и подготовлена для лидерства, а потому, что исполнить эту роль пока больше некому. Разумеется, США присущи многие недостатки, они не всегда следуют тем нормам, которые сами провозглашают и, кажется, начинают верить в свою мессианскую роль. Но все эти негативные проявления можно корректировать общими усилиями государств, принадлежащих к одному полюсу.

Понимание характера формирующейся биполярности позволяет выработать конкретные практические рекомендации по широкому кругу вопросов внешней политики и политики безопасности, причем не только для России. Очевидно, что государства Запада, прежде всего США, жизненно заинтересованы в стабильной, сильной в экономическом и военном плане России, что составляет один из ключевых факторов их национальной безопасности.

Война современного мира с международным терроризмом - не столкновение цивилизаций, предсказывавшееся С. Хантингтоном. Скорее это есть война между цивилизацией во всем ее многообразии культур и религиозных конфессий и нынешним варварством, не признающим человеческих законов, правил и моральных норм. Но это отнюдь не значит, что в борьбе с варварами нам стоит игнорировать право, разрушать создававшиеся десятилетиями международные институты, хотя их, безусловно, надо совершенствовать и дополнять. Успешно бороться с современными угрозами можно, лишь осознав простую истину: истории было угодно посадить в одну лодку бывших противников по холодной войне, поставив их перед дилеммой: либо научиться вместе противостоять новым опасностям, либо пропадать по одиночке.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Сколько полюсов нужно миру: опасность многополярной иллюзии:

  1. Сколько полюсов достаточно?
  2. 6. Сколько времени осталось до катастрофы?
  3. Большая иллюзия беспомощных
  4. 16. ОТ БИПОЛЯРНОГО К МНОГОПОЛЯРНОМУ МИРОПОРЯДКУ
  5. Сколько получает завсектором ЦК КПСС
  6. 6.11 Иллюзия "богатого Севера"
  7. 6.11 Иллюзия "богатого Севера"
  8. 6.2 Полюса ислама
  9. Нужно ли вам резюме?
  10. Кому это нужно?
  11. Нефть Западной Сибири. Иллюзия спасения
  12. 2. Проблема структуры современной системы международных отношений: монополярность, многополярность, биполярность
  13. Почему нужно бояться инфляции?
  14. Понимание опасности
  15. Понимание опасности
  16. Что такое геополитика и почему ее нужно знать
  17. Полюс Русского Круга: место Москвы в сакральной географии России
  18. § 3. Почему нужно было перейти к новой программе?
  19. Мир на рубеже веков: «полюса» и формирующийся порядок