<<
>>

Теория международных отношений в структуре социально-гуманитарных наук

Теория международных отношений относится к числу сравни­тельно молодых обществоведческих дисциплин, хотя ее истоки можно найти в социально-политической мысли прошлых столетий и даже ты­сячелетий.

Поскольку предметная область теории международных от­ношений — это сфера политики, постольку данная наука относится к области политического знания, более того, до недавнего времени она рассматривалась как один из разделов политической науки.

На начальном этапе развития в современной политологии между­народной проблематике не уделялось значительного внимания. В ра­ботах М. Вебера, Г. Моски, В. Парето и других классиков политической науки рубежа XIX—XX вв. практически нет рассуждений о междуна­родных отношениях того периода. Такое положение можно объяснить условиями, в которых происходило становление политологии.

В середине XIX в. в политическом развитии ведущих стран Запад­ной Европы и Северной Америки осуществились серьезные сдвиги. Там сформировались политические системы современного типа, вклю­чавшие наряду с государством политические партии, разнообразные группы интересов и другие новые для того времени институты. Одно­временно в этих странах окончательно утвердилась парламентская де­мократия. Избирательный процесс приобретает регулярный и систематический характер. Сфера публичной политики радикально меняется, а у ее субъектов формируются запросы на такие политические знания, которые традиционным для философии или юридических наук путем получить было невозможно. Необходимо готовить кадры для обслужи­вания политического процесса, для работы в государственных и пар­тийных структурах. Для удовлетворения этих потребностей в ряде уни­верситетов создаются кафедры и институты политических наук.

Однако в отличие от внутренней формирование внешней политики продолжалось прежним путем, резко ограничивавшим число субъек­тов, причастных к принятию внешнеполитических решений.

При этом лица, принимающие такие решения, прежде всего использовали соб­ственный опыт и интуицию и лишь в небольшой степени опирались на исторические и международно-правовые знания. Необходимости в специальном анализе международной политики ни в конце XIX в., ни в начале XX в. не ощущалось. Таким образом, «социальный заказ», вызвавший к жизни политическую науку, требовал исследования толь­ко проблем внутренней политики и оставлял «за скобками» проблемы международных отношений.

Первая мировая война изменила ситуацию. Эта война приобрела размеры, которые ранее невозможно было представить, и привела к чу­довищным жертвам и разрушениям. Между тем накануне Первой ми­ровой войны мало кто понимал, что международная политика начала XX столетия существенно отличается от международной политики се­редины XIX в., не говоря уже о более ранних периодах. Судя по много­численным мемуарам, многие государственные деятели находились в плену устаревших представлений и суждений и не до конца предвидели последствия принимаемых ими решений.

Итоги и результаты войны подтолкнули политическое и научное сообщество к мысли о необходимости внимательного изучения между­народных отношений, для того чтобы в будущем не допустить ошибок, следствием которых стала бы подобная катастрофа. Не случайно тер­мин «теория международных отношений» возник сразу же после окон­чания Первой мировой войны. Этот термин был впервые использован в 1919 г. в Уэльсском университете в Эйберсвите (Великобритания), где одна из вновь созданных кафедр была названа в честь американ­ского президента Вудро Вильсона. Эта кафедра должна была обеспе­чивать преподавание и изучение проблем международных отношений. В 1920— 1930-е годы подобные кафедры стали возникать и в некоторых других университетах Запада. Однако, несмотря на появление термина, теория международных отношений как учебная и научная дисциплина в 20-30-е годы XX в. реально так и не сложилась. Отчасти это было связано с трудностями научно-методического характера, но в большей степени с ситуацией, сложившейся в области социально-гуманитарных наук и, в частности, в политологии в межвоенный период.

Первая мировая война дезорганизовала внутреннюю экономиче­скую и политическую жизнь тех западноевропейских стран, которые в ней участвовали. Естественно, военное время было не лучшим перио­дом для развития наук, тем более социально-гуманитарного профиля. Но и окончание мировой войны не означало для многих государств Европы наступления стабильности. Кризисные явления, вызванные войной, охватили всю Европу. Едва последствия войны стали преодо­леваться, начался мировой экономический кризис. Он явился при­чиной серьезных политических сдвигов в странах Европы. Если непосредственно после окончания войны в них развернулись процессы демократизации, то затем вектор политического развития повернулся в обратную сторону. В ряде европейских стран устанавливаются автори­тарные и тоталитарные политические режимы, количество демократи­ческих государств резко сокращается. Во второй половине 1930-х годов к таковым можно было отнести лишь североевропейские страны, Вели­кобританию, Францию, а в Восточной Европе — одну Чехословакию.

Любая диктатура несовместима со свободой научного творчества, особенно в области гуманитарных наук, а тем более в политологии. Развитие политической науки в Европе затормозилось, а в некоторых странах и вовсе было остановлено. Достаточно вспомнить, что фашизм одержал победу в Германии и Италии, которые в начале ХХ столетия занимали лидирующее положение в сфере социально-политических исследований. В 1930-е годы накануне Второй мировой войны идет массовая миграция ученых разного профиля из европейских стран в США, среди этих эмигрантов обществоведы, в том числе политологи, составляли немалую часть. Благодаря этим обстоятельствам в межво­енный период центр мировой политической науки переместился на Североамериканский континент. А в США для развития политологии сохранялись благоприятные условия.

Политологические центры возникли практически во всех ведущих американских университетах. Поскольку в условиях бесконечных из­бирательных кампаний существует большой спрос на их научное и методологическое обеспечение, большое место в деятельности амери­канских политологов занимают прикладные, эмпирические исследова­ния.

Ведущую роль в американской политической науке межвоенного периода играли ученые Чикагской школы — Ч. Мерриам, Г. Лассуэлл, Г. Госнелл. По мнению одного из самых известных современных аме­риканских политологов Г. Алмонда, заслуга представителей Чикагской школы состояла в том, что они на примере конкретных эмпирических исследований обосновали вывод о необходимости использования в по­литологии междисциплинарного подхода, количественных методов, повышения организационного уровня научной работы.

Начало Второй мировой войны и вступление в нее США обусло­вили повышение роли американской политологии в подготовке и при­нятии важнейших политических решений как по внутренним, так и международным проблемам. Требования военного времени привели к резкому повышению спроса на политологическую экспертизу, что, в свою очередь, стало причиной бурного развития сети академических центров и институтов политологического профиля в послевоенные десятилетия.

По окончании Второй мировой войны созданная в рамках систе­мы ООН специализированная организация по вопросам культуры и образования ЮНЕСКО провела ряд мероприятий по конституирова­нию политологии в качестве международно признанной научной дис­циплины. С этой целью в 1948 г. в Париже состоялся международный политологический коллоквиум, на котором были определены содер­жание и структура политической науки. В частности, она должна была включать следующие вопросы:

1) политическую теорию (теорию политики и историю политиче­ских идей);

2) теорию политических институтов;

3) раздел, изучающий деятельность партий, групп, общественное мнение;

4) теорию международных отношений (исследование междуна­родной политики, международных организаций, международ­ного права).

Наличие международного права в предметном поле теории меж­дународных отношений было связано с тем, что эта наука только начинала свое становление и полной ясности о ее задачах и научно­методических рамках еще не было.

Начиная с 40-х годов XX в. теория международных отношений раз­вивается в общем русле политической науки.

Организационные струк­туры для преподавательской деятельности и научных исследований в области международной политики формировались в рамках институ­тов, факультетов или иных подразделений общеполитологического характера. Хотя истоки теории международных отношений находятся в истории западноевропейской политической мысли, в качестве само­стоятельной дисциплины она конституировалась в США, что и предо­пределило длительное доминирование американской школы в данном научном сообществе. Даже названия основных направлений теории международных отношений (идеализм, реализм, неолиберализм, нео­реализм) появились на американской почве и отразили американскую специфику. Почти все наиболее авторитетные специалисты в обла­сти теории международных отношений — Г. Моргентау, Дж. Розенау, Дж. Модельски, М. Каплан, К. Дойч, К. Уолтц, Р. Гилпин, Р. Кеохейн, Дж. Най и многие другие — представляют американскую политиче­скую науку. Постепенно теория международных отношений как науч­ная и учебная дисциплина получила распространение в странах Запад­ной Европы и других регионах.

В Советском Союзе, отделенном «железным занавесом» от боль­шей части остального мира, общественные науки могли существовать только на идеологической и методологической базе «марксизма-ленинизма». Это касалось как их содержания, так и структуры, которая обязательно должна была отражать структуру самого марксистского учения, сложившегося еще в первой половине XIX в. Поэтому обще­ственные науки, сформировавшиеся в более поздний период, не имели в СССР официального статуса даже на марксистско-ленинской основе. Например, социология была признана лишь прикладной дисциплиной и только в самом конце советской эпохи ЦК КПСС наделил ее права­ми общественной науки и санкционировал создание социологических факультетов и отделений в ряде высших учебных заведений страны. Сфера же политического знания была закреплена за историей КПСС и научным коммунизмом.

Правда, с 1960-х годов, со времен хрущевской «оттепели», положе­ние в советском обществоведении понемногу менялось.

Активизация внешней политики Советского Союза как одной из двух сверхдержав биполярного мира требовала более интенсивного и, насколько это до­пускалось коммунистической идеологией, объективного изучения за­рубежных стран и регионов. С этой целью в системе Академии наук СССР были созданы несколько новых научно-исследовательских центров с международной тематикой: Институт мировой экономики и международных отношений, Институт США и Канады, Институт Латинской Америки, Институт Дальнего Востока, Институт Африки, Институт международного рабочего движения. Вместе с ранее суще­ствовавшими Институтом философии, Институтом истории, Инсти­тутом государства и права, Институтом востоковедения они получили несколько большую свободу научных исследований, особенно по так называемой закрытой тематике.

Перестройка идеологической деятельности и пропаганды, которая во времена Сталина носила крайне примитивный характер, привела к появлению новых форм «критики буржуазной идеологии и ревизиониз­ма». Если раньше вся критика сводилась к площадной брани, то теперь требовалось опровергнуть доводы «классового врага» наукообразными аргументами. Эти требования в какой-то мере способствовали тому, что советская общественность получила возможность ознакомиться с работами западных ученых, в том числе и политологов. Исследования иностранных авторов стали поступать в «спецхраны» крупных научных библиотек Москвы и Ленинграда.

Некоторая либерализация духовной жизни советского общества, на­чавшаяся в годы правления Н. Хрущева, продолжалась и в период, впо­следствии названный «застоем». Некоторые советские ученые и публи­цисты пытались придать отечественному обществоведению схожесть с мировыми стандартами если не по содержанию, то хотя бы по форме. В частности, Ф. Бурлацкий добивался официального признания поли­тической науки, правда, отмечая ее «марксистско-ленинский» характер. Группа сотрудников ИМЭМО во главе с академиками Н. И. Иноземце­вым и Е. М. Примаковым готовила объемное издание «Теория между­народных отношений». Но партийные инстанции так и не одобрили этой инициативы. Удалось лишь создать небольшие исследовательские группы в ИМЭМО и некоторых других научных учреждениях, которые пытались заниматься теоретическим анализом международных отноше­ний под прикрытием задачи «разоблачения буржуазной идеологии» или апологетики «ленинской миролюбивой политики КПСС». В МГИМО (У) МИД России читался учебный курс «Основы теории международ­ных отношений», но он лишь по своему названию совпадал с учебными курсами, изучавшимися в западных университетах.

Падение коммунистического режима и идеологической монопо­лии «марксизма-ленинизма» радикально изменило ситуацию. Однако влияние новой ситуации в постсоветской России на положение теории международных отношений было противоречивым. С одной стороны, исчезли идеологические и политические препятствия для ее развития, с другой — экономические потрясения переходного периода негатив­но сказались на работе научных и учебных учреждений. Крушение коммунистической идеологии образовало идейный вакуум, который стал заполняться самыми разными теориями и концепциями. В связи с актуальностью проблем внешней политики России, ее роли и места в современном мире особую популярность приобрели различные гео­политические концепции. В то же время основные положения теории международных отношений оставались мало известными даже в среде политической элиты и политологическом сообществе.

Только к концу 1990-х годов интерес к теории международных от­ношений стал возрастать. Появились новые научно-теоретические и учебно-методические работы по данной проблематике. Этому способ­ствовали и радикальные сдвиги в области гуманитарного образования, которое перестроилось в соответствии с принятыми в мире стандарта­ми. Сегодня во многих университетах России осуществляется обучение по направлениям политология, социология, международные отноше­ния, регионоведение, связи с общественностью. Учебные планы всех этих направлений включают учебные курсы по проблемам теории и практики международных отношений.

Объективно возрастает и практическое значение теории междуна­родных отношений, поскольку актуальными остаются вопросы о ме­сте России в формирующейся системе международных отношений, о перспективах ее развития в условиях глобализации, о приоритетах и основных направлениях российской внешней политики.

Хотя отечественная школа теории международных отношений по мировым меркам является очень молодой, она сталкивается с теми же проблемами, которые стоят перед этой наукой и в странах, где она за­родилась. Одна из таких проблем — определение места теории между­народных отношений в структуре современных наук об обществе. Не­которые российские авторы вслед за своими западными коллегами выдвигают тезис о том, что произошло размежевание теории междуна­родных отношений и политической науки. Более того, высказывается мнение о существовании отдельной науки о международных отношени­ях. С одной стороны, представления об обособлении области изучения международных отношений от политологии имеют под собой объектив­ную основу институционального характера. Если в 1950-е годы между­народная проблематика разрабатывалась внутри общеполитологических структур, то в последние десятилетия наблюдается организационное усложнение данных структур, выделение отдельных подразделений, за­нимающихся исследованием международной политики. Сегодня часто и на Западе подготовка политологов и специалистов в области между­народных отношений и дипломатии осуществляется раздельно, в Рос­сии же так было принято изначально. Очевидно, тезис о существовании отдельной науки — теории международных отношений — стал отраже­нием такой тенденции, поскольку традиционно всем фундаментальным наукам соответствует отдельный учебно-научный комплекс. Например, такие науки, как биология, физика, химия, история и т.д., изучаются в рамках соответствующих факультетов университетов, по ним готовят специалистов для научной и практической деятельности.

С другой стороны, подготовка специалистов в области международ­ных отношений имеет свою специфику, которая заключается в изуче­нии большого количества дисциплин, например иностранных языков. К тому же в современном мире международные отношения отнюдь не сводятся к отношениям политическим, следовательно, специалист в этой сфере — это не всегда политолог. Международные отношения об­ладают сложной внутренней структурой и исследуются не отдельной наукой, а целым набором научных дисциплин. Каждая из них связана со своей «материнской» сферой научного знания: международное пра­во — составная часть юридической науки; история международных от­ношений — составная часть исторической науки; мировая экономика и международные экономические отношения — часть экономической науки. Теория международных отношений, как было отмечено, рассма­тривалась в этом ряду как составная часть политической науки. Мож­но ли говорить о принципиальном изменении такого положения? На наш взгляд, лишь отчасти. Сегодня наука развивается динамично, во всех областях научного знания происходят перемены, объем научных знаний возрастает, увеличивается число исследовательских проблем и направлений. Вследствие этого внутри наук обособляются отдельные субдисциплины, которые могут стать полностью самостоятельными, возникают пограничные области знания. Сфера политических иссле­дований не является исключением.

В последние годы в рамках политологии наряду с ранее существо­вавшими появляются новые разделы, такие как сравнительная поли­тология, этнополитология, экополитология и т.д. Кроме политологии развиваются и другие науки о политике — политическая философия, политическая социология, политическая антропология, политическая психология, политическая история, политическая география. Место теории международных отношений, на наш взгляд, между этими от­носительно самостоятельными политическими науками и одним из разделов политологии, каковой, собственно, она и была в момент рож­дения и на первых этапах своего развития. Процесс превращения тео­рии международных отношений в самостоятельную науку еще не за­вершился, о чем свидетельствует и вышеупомянутая дискуссия.

<< | >>
Источник: Ачкасов В. А., Ланцов С. А.. Мировая политика и международные отношения. 2011

Еще по теме Теория международных отношений в структуре социально-гуманитарных наук:

  1. Место политической науки в системе социальных и гуманитарных наук
  2. Гуманитарные проблемы в современных международных отношениях
  3. 2. Теория и практика международных отношений
  4. Теория международных отношений в условиях глобализации
  5. 1.2. Структура геополитики и ее место в системе наук
  6. Структура геополитики и ее место в системе наук
  7. 59. МЕГАЭКОНОМИКА: ФОРМЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ. ТЕОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
  8. Международные отношения: понятие, структура и типы. Мировая политика и международное право
  9. Теория международных отношений в книге «Политическая наука: основные направления»
  10. 1. Международные отношения в истории социально-политической мысли
  11. 1. Социальная природа конфликтного взаимодействия в мировой политике и международных отношениях
  12. 1. Традиции: международные отношения в истории социально-политической мысли
  13. Структура международных политических отношений
  14. СТРУКТУРА И СИСТЕМА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  15. СИСТЕМА И СТРУКТУРА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  16. Гуманитарное сотрудничество в деятельности международных организаций
  17. Проблемы мировой политики и международных отношений в истории социально-политической мысли
  18. ТЕМА 6. СИСТЕМА И СТРУКТУРА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ