<<
>>

Вашингтону потребуется терпение

Внешняя политика США на Ближнем Востоке заходит в тупик. Патовая ситуация вокруг Ирана приведет к тому, что американцы возьмут тайм-аут, перейдя от тактики молниеносного штурма к длительной осаде.

Ответ Исламской республики Иран (ИРИ) на пакет предложений ЕС в ядерной области, озвученный 22 августа, якобы содержал контрпредложения и некий собственный проект выхода из кризиса. Однако никакой конкретной информации о содержании иранского документа в прессу не просочилось. По данным известного специалиста по Ирану Раджаба Сафарова, Тегеран передал все предложения «евротройке» — Великобритании, Германии и Франции — на условиях сохранения конфиденциальности. Сафаров также говорит, что Тегеран якобы указал на некоторые несоответствия в предложениях ЕС, в связи с чем потребовал объяснений от своих западных партнеров.

По всей видимости, дело идет к очередному этапу рутинных консультаций, которые сопровождают процесс обсуждения иранского ядерного досье мировым сообществом с 2005 года. В настоящий

момент очевидно одно — Тегеран не откажется от исследований в ядерной области, как необходимого условия продолжения переговоров с ООН. Как бы подтверждая этот тезис, в минувшие выходные президент Ирана Махмуд Ахмадинжад открыл завод по производству тяжелой воды близ города Арак. Одновременно с этим иранские вооруженные силы провели очередные масштабные маневры. Тегеран как бы показывает мировому сообществу свою готовность к жесткому противостоянию с Западом по любому из двух возможных сценариев — введение санкций и мирные переговоры.

Чем объяснить такую «упертость» Ирана в ядерном вопросе? Ведь он идет фактически на открытую конфронтацию, провоцируя Вашингтон к ответным радикальным действиям. Здесь, по всей видимости, играют свою роль несколько факторов, главный из которых — геополитические амбиции Тегерана: с падением режима Саддама Хусейна аятоллы лишились одного из наиболее серьезных конкурентов, что дало им основания предъявить претензии на региональное лидерство.

В сложившихся условиях только Тегеран, обладая мощными (по меркам Ближнего Востока) армией и флотом, имея устойчивый доход от торговли нефтью и газом, мог стать реальным конкурентом Израиля. Однако, сидя на «нефтяной игле», Иран не сможет стать «гегемоном» на Ближнем Востоке: для утверждения регионального лидерства нужно нечто более весомое — высокие технологии, причем желательно двойного назначения. Это, по всей видимости, пронимают в Тегеране, в связи с чем и решено сделать ставку на форсированное развитие национального ядерного проекта.

Овладение ядерными технологиями дает Ирану возможность совершить экономический прорыв и создать задел для овладения в будущем ядерным оружием. Пока что все эксперты единодушны — возможностей для создания «бомбы» у Ирана нет: по сведениям, озвученными самими иранцами, ими достигнут уровень обогащения урана в 3,5%, на очереди 5%-й рубеж, чего для создания ОМУ явно недостаточно. Кроме достижения экономических целей, высокие технологии повысят международный авторитет Ирана, обеспечат ему место в «ядерном клубе» и в какой-то мере обезопасят от военного вторжения со стороны США. Опасения американцам в данном случае будут внушать не столько ядерное оружие, сколько возможность попадания опасных технологий в руки исламистов, которые на их основе вполне могут создать так называемую «грязную бомбу». Вдобавок, по мнению наблюдателей, «ядерное досье» стало разновидностью национальной идеи в Иране — большинство населения считает неотъемлемым право своей страны на мирные разработки в ядерной области.

Разумеется, амбиции Ирана идут вразрез с региональными устремлениями США, которые в рамках доктрины «демократизации Большого Ближнего Востока» не могут потерпеть существования в зоне своих интересов ни одного не подконтрольного им режима. В период пребывания у власти в Белом доме администрации Билла Клинтона Вашингтон и Тегеран посылали друг другу примиренческие сигналы, что создавало почву для активизации конструктивного диалога в будущем. Главным из этих сигналов следует считать избрание на пост президента Ирана реформатора Мохаммада Хатами — ни для кого не секрет, что определяющее влияние на исход выборов в ИРИ оказывает высшее духовенство, которое и формирует политический «фасад» страны в соответствии с международной конъюнктурой.

Однако с приходом к власти администрации Джорджа Буша младшего ситуация изменилась в корне: Иран, видя агрессивные настроения своего оппонента, круто изменил внешнеполитическую концепцию и настроился на серьезную конфронтацию.

Намерение США «продвигать демократию» на Ближнем Востоке натолкнулось на жесткое противодействие местных исламистов, которые восприняли действия западной коалиции как новый «крестовый поход». Однако сопротивление исламистов, носящее в основном террористический характер, было неструктурированным и не могло предложить народам субконтинента никакой конструктивной альтернативы. Зато эту альтернативу смог предложить Иран, создав государство, основанное на исламских ценностях, с чертами классической либеральной демократии — выборы, парламент, частная собственность и т.д. Такая модель в мировой политологии даже получила название «исламская демократия». Это обстоятельство серьезно усилило озабоченность Белого дома по «иранскому вопросу» и убедило неоконсерваторов в необходимости увеличить давление на ИРИ. Кончено, не надо переоценивать возможности Тегерана в качестве регионального оппонента Белого дома — Иран не станет «собирателем» исламского мира в силу своей конфессиональной ориентации, но определенные трудности создать вполне в состоянии. Особенно это заметно в Ираке, где США не смогли воспрепятствовать приходу к власти проиранских политиков аль-Джаафари, а затем Нури аль-Малики. Да и последние события в Ливане продемонстрировали прочность позиций «Хезболлы» — движения, выступающего проводником иранских интересов.

Вопрос о проведении в отношении Ирана военной операции, активно звучавший еще несколько месяцев назад, в настоящий момент, по всей видимости, потерял свою актуальность — сохраняется только вероятность нанесения военно-воздушного удара по ядерным объектам в Исфахане и Натанзе. Для масштабной военной операции у США, завязших в Ираке и Афганистане, попросту не хватит сил— и это наиболее весомый аргумент для Вашингтона против такого развития событий.

В военном плане Тегерану фактически нечего противопоставить «крестоносцам»: он может только рассчитывать на своих союзников в Ираке, например, «Армию Махди» Муктады ас-Садра, и на радикальные шиитские группировки в Ливане. Однако если Садр еще может ударить «ножом в американскую спину», то «Хезболла» вряд ли сумеет совершить что-нибудь более серьезное, чем возобновить обстрелы Израиля. Угрозы блокировать Ормузский пролив также вряд ли состоятельны: сколько, интересно, проживет иранский флот после того, как попытается начать блокаду?

В этих условиях создается впечатление, что США сделали ставку на постепенное расшатывание иранского режима путем экономической блокады и культурного проникновения — разновидность «гуманитарной интервенции». Ключевым моментом здесь станет введение международного эмбарго, и Вашингтон в ближнесрочной перспективе приложит максимум усилий для того, чтобы СБ ООН ввел против Ирана санкции. Однако пока среди постоянных членов Совета Безопасности не наблюдается единства мнений по иранской проблематике: Китай и Россия высказываются за необходимость «тщательного рассмотрения» иранского предложения, Франция колеблется. У России и КНР есть свои резоны защищать Иран и располагаются они в области экономического сотрудничества — обе страны имеют контракты на разработку крупных месторождений в ИРИ и попытаются сделать все, чтобы не допустить распространения санкций на иранский ТЭК. США не смогут не учитывать мнения Пекина и Москвы, которые в свою очередь пойдут на уступки Вашингтону. В этих условиях первый раунд дискуссий вокруг Ирана, скорее всего, завершится введением так называемых «мягких санкций», которые коснутся запрета на импорт в Иран технологий двойного назначения, а также создадут препятствия для передвижений по миру иранских руководителей. Это, как считают журналисты Le Temps, для Ирана хоть и обидно, но, совершенно, безболезненно. В то же время очевидно, что на достигнутом США не остановятся и начнут «продавливать» через СБ ООН более жесткую резолюцию.

Чем ответит Иран? Прежде всего, начнет серьезно расширять связи с Китаем в энергетической области (одна из целей США на Ближнем Востоке — оттеснение КНР от ресурсов региона), активизирует свои контакты с шиитским руководством Ирака и попытается спровоцировать там очередной виток напряженности путем воздействия на местных радикалов. Тегеран наверняка усилит свою помощь «Хезболле» и другим экстремистским группировкам в Палестине и Ливане: западные СМИ сообщают, что Иран готов предоставить Хасану Насралле «неограниченный бюджет» на восстановление Ливана. Кроме того, Иран усилит свою дипломатическую активность как на региональном (Турция — Сирия), так и на глобальном (Россия — Китай) уровнях, с тем чтобы создать международную оппозицию планам США.

Если Вашингтон будет и дальше наращивать давление на Тегеран это может привести к серьезнейшим геополитическим последствиям. Иран опасен не совей гипотетической бомбой: утверждения о том, что ИРИ, создав ядерное оружие, незамедлительно направит его на Израиль или США, параноидальными считает даже Збигнев Бжезинский. Иран опасен политической нестабильностью и возможностью социального взрыва: первые толчки возможного социального землетрясения имели место в 2005 году в Хузестане и в 2006 году — в Южном Азербайджане. Падение режима в Тегеране может привести к краху всего государства в целом и образования на Ближнем Востоке гигантского пояса нестабильности, охватывающего Ирак, Курдистан, Афганистан и Сирию — исходящие оттуда для всего мира усилятся многократно: экспорт исламизма, террор, наркотрафик, нелегальная иммиграция и т.д. В этих условиях США было бы целесообразно пересмотреть свою позицию по «иранскому досье» и все же позволить ИРИ развиваться свободно. «Открытие» Ирана миру станет залогом эволюции правящего режима, который через определенное время утратит свою клерикальную направленность, поскольку исчезнет основная идеологическая составляющая господства аятолл — идея «страны во враждебном окружении». Экономическая и социальная эволюция государств всегда приводили к отмиранию рудиментов средневековья, к которым, безусловно, следует отнести и сильный религиозный фактор.

Понимают ли это в США? Скорее всего, да. Однако неоконсерваторам жалко времени, все вопросы они привыкли решать кавалерийскими наскоками, которые пока, увы, не могут принести ничего, кроме очередной войны.

<< | >>
Источник: Зеркалов Д. В.. Политическая безопасность. Проблемы и реальность. Книга 1. 2009

Еще по теме Вашингтону потребуется терпение:

  1. 2.3 Економічні потреби суспільства. Закон зростання потреб
  2. Вашингтон уходит из Латинской Америки
  3. Успех нефтяного пути в обход России зависит от Вашингтона и Астаны
  4. Безмежність потреб
  5. Закон зростання потреб
  6. Економічні потреби, їх сутність і структура
  7. Сприяння освіті осіб з особливими потребами
  8. Механізм дії закону зростання потреб
  9. Румер Е., Менон Раджан Тренин Д.В., Чжао Хуашен. Центральная Азия: взгляд из Вашингтона, Москвы и Пекина, 2008
  10. 2.5. Економічні інтереси, їх взаємозв’язок з потребами, споживанням і виробництвом
  11. ЕКОНОМІЧНІ ПОТРЕБИ І ВИРОБНИЧІ МОЖЛИВОСТІ СУСПІЛЬСТВА. ЕКОНОМІЧНІ ІНТЕРЕСИ
  12. 7. Економічні потреби суспільства та їх структура. Економічні інтереси
  13. Споживання — кінцева мета виробництва
  14. Американский адмирал, автор теории «Морской мощи»:
  15. Акт о безоговорочной капитуляции Японии был подписан:
  16. Организация американских государств (ОАГ)
  17. 10.3. Змістовні концепції мотивації
  18. Підвищення рівня охоплення дітей дошкільною освітою та поліпшення її якості.
  19. 12.2. Характеристика змістовних теорій мотивацій
  20. Термінологічний словник