<<
>>

Включение человека в глобальный политический процесс

На рубеже XX - XXI вв. стала очевидной справедливость слов П. Тейяр де Шардена - одного из наиболее глубоких и ярких мыслителей ушедшего столетия. Мы столкнулись «с массовым сплочением (с 'планетизацией', можно бы сказать) человечества: народы и цивилизации достигли такой степени периферического контакта, или экономической взаимозависимости, или психической общности, что дальше они могут расти лишь взаимопроникая друг в друга».

Повседневная жизнь каждого человека на Земле, знает ли он об этом или нет, сейчас непосредственно связана со сферой мировой политики, т.е. с теми политическими процессами, которые развертываются в планетарном масштабе. Разрушительные войны, образование и крушение «социалистической системы», реальная возможность самоуничтожения человечества в ядерной катастрофе и формирование нового мирового порядка убедительно продемонстрировали не только глобальный характер мировой политики, но и ее влияние на судьбу человека, его повседневность.

Наряду со «сплочением» человечества, «планетизацией» и глобализацией политических процессов, не исчезает, а отчетливо проявляется политическая разобщенность населения Земли. Она выражается в сохраняющемся существовании отдельных государств, число которых на протяжении ХХ в. увеличилось в несколько раз, в обострении межэтнических и межцивилизационных противоречий, в политическом сепаратизме, обнаруживающемся во многих странах мира. Все эти явления отмечены тенденцией фрагментаризации мировой политики (иногда ее еще называют тенденцией локализации), отражающей факт политической раздробленности человечества, многообразия различий в условиях жизни людей.

Важно подчеркнуть: политическая наука не рассматривает ни одну из этих взаимосвязанных и переплетающихся тенденций как «хорошую» или «плохую». Каждая из них имеет преимущества и недостатки, обусловливает возможности и ограничения, влияющие на жизнь человека, несет ему и выгоды, и потери.

Но сегодня в научных дискуссиях, политических спорах глобалистов и антиглобалистов все чаще побеждает мысль о том, что глобализация является вектором истории человечества, т.е. характеризует ее не только количественными показателями, но и по направленности. Другими словами, человечество, или планетарный социум, движется ко все большей глобализации и взаимосвязанности политических процессов, развертывающихся в современном мире.

Человечество XXI в. все отчетливее осознает себя как единый глобальный социум, но это - политически разобщенный и социально стратифицированный социум. Между теми, кто живет в условиях информационного общества и принадлежит к «золотому миллиарду», составляющему примерно одну пятую населения Земли, и всеми остальными людьми существует громадный и всевозрастающий разрыв: «золотое» меньшинство жителей планеты присваивает более 80% мирового богатства. Если в конце XIX в. самая процветающая страна по доходам на душу населения девятикратно превосходила наиболее бедную, то сегодня это соотношение составляет сто к одному. В обозримом будущем ликвидация подобного разрыва не может быть достигнута чисто экономическими мерами даже за счет расширенного использования всех имеющихся в мире ресурсов только в интересах большинства человечества. Уровень жизни меньшинства может быть достигнут остальными лишь в том случае, если будут израсходованы ресурсы четырех таких планет, как Земля.

Преодоление имеющегося разрыва связано с политикой, которая во всемирном масштабе была бы нацелена на более справедливое удовлетворение потребностей каждого человека на Земле, на расширение доступа к высшим достижениям человечества в технологии, материальной и духовной культуре. Отсюда - первенствующая необходимость рассмотрения вопроса о том, способствует ли глобализация политике ликвидации или хотя бы уменьшению социального и политического неравенства между людьми.

На сегодняшний день самым известным и эффективным способом человеческого измерения этого разрыва, т.е. измерения в масштабах жизнедеятельности отдельного, частного, среднестатистического человека, является индекс человеческого развития (далее - ИЧР), который разработан ООН в рамках ее специального подразделения, занимающегося ПРООН - Программой развития ООН (United Nation Development Program).

Он является комплексным выражением измерения трех базовых переменных - долголетие, образованность и уровень жизни.

Основой выбора именно этих переменных явилось то, что в каждой из них по- своему отражаются возможность и способность любого человека определять те стили и тот образ жизни, которые представляются ему наиболее предпочтительными и соответствующими его интересам. Другими словами, предполагается, что любой человек, способный и имеющий возможность сделать выбор, всегда будет действовать по известному правилу - «лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным», т.е. всегда выберет долгую жизнь, более высокое образование и больший доход.

Использование ИЧР позволяет группировать, а точнее - ранжировать, страны мира по его величине, отражающей эти переменные. Так, в Докладе ПРООН о человеческом развитии за 2001[8] г. учтены 162 страны и территории, разделенные на три группы по значению индекса ИЧР.

Первая группа объединяет 48 стран с высоким уровнем человеческого развития, в которых величина ИЧР превышает 0,8 (среднее значение индекса для данных стран - 0,914). Первые пять мест занимают: Норвегия (ИЧР - 0,939), Австралия (0,936), Канада (0,936), Швеция (0,936) и Бельгия (0,935). В группе с максимальными значениями ИЧР находятся и несколько постсоциалистических стран: Словения (0,874), Чешская Республика (0,844). Словакия (0,831), Польша (0,822), Эстония (0,812), Хорватия (0,803) и Литва (0,803).

Вторая группа - это государства со средним уровнем человеческого развития. В нее включены 78 стран с ИЧР от 0,799 до 0,5. Для них среднее значение индекса - 0,684. В этой группе находится и Российская Федерация, занимающая 55-е место с ИЧР, равным 0,775. В данной группе стран находятся также и все остальные бывшие республики Советского Союза: Латвия (0,791, 50 место), Белоруссия (0,782, 53 место), Армения (0,745, 72 место), Украина (0,742, 74 место), Казахстан (0,742, 75 место), Грузия (0,742, 76 место), Азербайджан (0,738, 79 место), Туркмения (0,730, 83 место), Киргизия (0,707, 92 место), Молдова (0,699, 98 место), Узбекистан (0,698, 99 место), Таджикистан (0,660, 103 место).

Третья группа - страны с низким уровнем человеческого развития.

В ней состоят 36 стран, в которых ИЧР меньше 0,5. Открывает эту группу Пакистан (0,495), замыкает Сьерра-Леоне (0,258). Среднее значение ИЧР - 0,412. В последнюю пятерку стран, кроме Сьерра-Леоне, входят также Эфиопия (0,321), Буркина-Фасо (0,320), Бурунди (0,309), Нигер (0,274), т.е. беднейшие африканские государства.

В смысле других измерений приобщения к глобальному информационному обществу, то популярный тезис об Интернете как зримом воплощении глобализации в информационной сфере для многих стран, включая - увы! - и Россию, выступает скорее как научное предвидение, заблаговременное указание, но еще не как общедоступное для каждого человека повседневное явление. Известно, что к середине 2000 г. число пользователей Интернета приближалось к 304 млн. Но плотность их распределения по странам и континентам очень неравномерна: 88% пользователей живут в странах, численность населения которых составляет менее 15% землян. В США и Канаде, где живут менее 5% мирового населения, были сосредоточены более 50% пользователей Интернета. Да и там типичным пользователем сети является мужчина моложе 35 лет, с высшим образованием и высоким уровнем дохода, англоговорящий горожанин. В России же тогда имели домашний компьютер около 3 млн. 200 тыс. человек. Количество пользователей Интернета у нас в настоящее время, по различным оценкам, колеблется от 1,5 до 9 млн. (т.е. в процентном соотношении диапазон соответствующих оценок находится между 1-8%). Доступом в Интернет в основном пользуются жители городов- миллионников, учащиеся и сотрудники высших учебных заведений, научно­исследовательских институтов и крупных государственных учреждений, промышленных и финансовых организаций. При этом, как правило, они владеют английским языком на уровне, значительно превышающим «англоязычность» среднего россиянина. Сравним это положение с тем, что в США еще в 1996 г. в специальном правительственном исследовании как очень тревожное обстоятельство отмечалось: лишь 6,4% афроамериканцев, проживающих в сельской местности, имеют персональные компьютеры.

Для нас же гораздо тревожнее тот факт, что на рубеже 2000-2001 гг. 14% населения РФ даже не подозревали о существовании Всемирной паутины. Дело не только в том, что на США приходится примерно 40% всех компьютеров планеты, а более половины американских семей имеют «машины» с доступом в Интернет. Намного существеннее то, что 90% сайтов в Интернете - американские, а более 40% (220 млрд дол.) мировых инвестиций в компьютерные технологии приходится на американские компании. Это позволяет широко использовать Интернет в их интересах, в том числе для пропаганды соответствующих ценностей.

Характерное для современного мира распространение новых информационных технологий не только сглаживает, но и обостряет различия между развитыми и более слабыми странами, между богатыми и бедными людьми. К традиционным формам неравенства прибавляются новые, усиливается поляризация человечества. В опасной мере это обстоятельство используется в пропаганде фундаменталистских религиозных догматов, идей левых и правых радикалов. Информационная экспансия на основе высоких технологий несет в себе угрозу навязывания чуждых тому или иному человеку ценностей, стандартов и эталонов, растущего неравенства в осуществлении права каждого человека на свободу убеждений и на их свободное выражение.

Приведенные данные, конечно, не охватывают всех измерений жизнедеятельности людей и уже в силу этого не могут рассматриваться в качестве окончательного ответа на вопрос о влиянии глобализации на неравенство. Однако и без такой недоступной даже в идеале широты охвата вся история человечества убеждает в том, что глобальное равенство вряд ли достижимо - даже «в принципе». Тем более что подобные показатели не учитывают различия культур, оценок и способов развития, присущих каждой стране. К тому же заложенная в них ценностная ориентация на линейно-ориентированный прогресс весьма однобока. Хорошо известно, что дело обстоит далеко не так. Прежде всего это видно на примере политики, направленной на отрицание, разрушение всего того, что с трудом добилось человечество, политики, нередко принимающей глобальные масштабы в силу активности разного рода экстремистов, национал-радикалов, международных террористов, религиозных фанатиков и т.д.

Однако подводя итог рассмотрению вопроса о воздействии глобализации на неравенство между людьми, можно присоединиться к тем, кто утверждает: глобализация и политика стимулирования роста в пределах отдельных социально­политических и территориальных образований действительно могут способствовать сокращению масштабов бедности. Но как конкурирующие процессы, порождающие «победителей» и «побежденных», они не решают проблему неравенства, которая явно существует и в глобализированном мире. Для достижения по-настоящему стабильного и справедливого мира нужна прежде всего более интенсивная и эффективная политика, проводимая в глобальном масштабе и использующая такие меры, как иностранная помощь, инвестиции в инфраструктуру и техническое оснащение развивающихся стран, в образование, в подъем культуры и т.д. Речь идет о политике, направленной на улучшение социальных условий жизни каждого человека.

Человек - существо общественное, но это не означает, что он по своей природе является гражданином мира. Он может стать таковым, если в «сплачивающемся», сжимающемся мире установится порядок, который отвечает его собственным жизненным интересам и ценностям, укоренившимся представлениям о благополучии и справедливости. Насколько это непросто, видно хотя бы на примере КНР, где проживает примерно одна пятая часть землян. В последние годы для Китая характерен устойчивый рост подушевого дохода. Но на фоне снижения рождаемости вследствие жестких административных мер политического руководства страны, значительная часть населения воспринимает подобный рост как недостаточное возмещение за отказ от усвоенных на протяжении веков семейных традиций, за угрозу самобытной культуре и отход от тех ценностей, которые вбирает в себя не человек «вообще», а именно китаец в ходе своей социализации.

<< | >>
Источник: Торкунов А.В. (ред.). Современные международные отношения и Мировая политика. 2004

Еще по теме Включение человека в глобальный политический процесс:

  1. Политическая социализация как процесс вхождения человека в политическую культуру
  2. Торгово-политический режим, включенный в ВТО, называется ...
  3. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: "ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ" ИЛИ ГЛОБАЛЬНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЫНОК?
  4. Человек в традиционном и современном производственном процессе
  5. Общеевропейский процесс и изменение отношений СССР к проблематике прав человека
  6. Проблематика прав человека и ее влияние на советско-американские отношения и общеевропейский процесс
  7. Типы и стадии политического процесса. Процесс принятия и реализация политических решений
  8. § 2. Глобальные процессы формирования современного миропорядка
  9. Экономическое измерение глобального инновационного процесса
  10. ПРОЦЕССЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ И РЕАЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
  11. 20 ТИПОЛОГИЯ ВКЛЮЧЕНИЯ В СОСТАВ РОССИИ РАЗЛИЧНЫХ РЕГИОНОВ И НАРОДОВ
  12. Понятие политического процесса и политической деятельности формы и способы политического действия
  13. Начало европейской интеграции; ЕОУС и «план Плевена». Проблема включения Германии в западные структуры безопасности
  14. Глобальное политическое пробуждение
  15. Гражданское общество, его сущность и создание им социально-экономических и политических условий для реализации прав человека
  16. Баранов Н.А.. Политические отношения и политический процесс в современной России: Курс лекций. , 2011
  17. 1.3. Политическая доминанта глобального прогнозирования
  18. ГЛАВА II. РОЛЬ И МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  19. Панарин А.С.. Глобальное политическое прогнозирование, 2002
  20. Глава 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ГЛОБАЛЬНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ