<<
>>

Вмешательство в конфликты с применением военной силы и легитимизация вмешательства.

Принципы и практика использования международными организациями военной силы в конфликтах за последние два десятилетия изменились до неузнаваемости. Обозначились заметные противоречия в подходах России и других стран, прежде всего США, к целям, характеру и легитимности вмешательства в конфликты на чужой территории, в том числе в конфликты на территории новых независимых государств.
Вместо единой практики миротворчества ООН по мандатам Совета Безопасности, в котором в равной мере и совместно участвовали бы страны Востока и Запада, к настоящему времени сложились несколько расходящихся друг с другом моделей международного вмешательства в конфликты.
Первая — это продолжение «классического» миротворчества ООН по мандатам (политическим решениям) Совета Безопасности или Генеральной Ассамблеи ООН— где есть свои неудачи (Руанда, Сомали) и свои общепризнанные удачи (например, Восточный Тимор, который после миротворческой операции вступил 191-м государством в ООН).
Вторая — вмешательство в конфликты со стороны региональных организаций и коалициями стран по мандатам таких региональных организаций в отсутствие мандата ООН.
Введение войск международной коалиции в Ирак в 2003 г. в отсутствие мандата ООН — не единственный и не первый случай: за десятилетие не менее 10 раз происходили военные вмешательства великих держав и региональных организаций в конфликты без мандата ООН. Действия без мандатов ООН осуществляли и НАТО, и США, и Россия, и СНГ.
Причем по инерции холодной войны военное вмешательство в ряд конфликтов со стороны США, НАТО и стран Запада, с одной стороны, и в иные конфликты со стороны России и СНГ — с другой, все дальше расходятся друг с другом и взаимно не признаются «настоящим миротворчеством».
Апогея взаимная критика военного вмешательства в конфликты достигла в 1999 г., когда на Стамбульском саммите ЕС Запад жестко критиковал Россию за действия в отношении Чечни, а Россия в ответ грозила выходом из ОБСЕ и Договора ДОВСЕ.
В том же году Россия жестко критиковала Запад и НАТО за бомбардировки Белграда без мандата ООН в течение 11 недель (потом мандат был согласован и военное вмешательство в Косово стало совместным — натовско- российским). В порядке негативной реакции на действия Запада Россия прерывала на год программу «Партнерство во имя мира» и всякое военное сотрудничество с НАТО, отношения оказались отброшенными на уровень первой половины 1990-х годов.
Новый всплеск критики Россией западных действий вне мандата ООН имел место в связи с введением коалиционных сил во главе с США в Ирак до получения мандата ООН в 2003 г. Но вскоре президент Дж. Буш, выигравший военную кампанию, «простил» Россию (и публично заявил об этом на саммите в Петербурге) за «особую линию». Российский президент в той же серии совместных интервью, осудив начальные действия без мандата ООН, подчеркнул, что мандат СБ ООН на последующие действия в Ираке был согласован, в том числе и с Россией.
В 2008 г. Запад «вернул» Москве аргументацию относительно неприменимости понятия «миротворчество» к военной операции, проводимой на территории другого государства без мандата ООН и согласия обеих конфликтующих сторон, развернув критику действий России по временному введению воинских контингентов в Южную Осетию и Абхазию.
Россия поначалу использовала терминологию «принуждения Грузии к миру» (что вызывало проблему, так как в соответствии со ст. 53 Устава ООН все операции по силовому принуждению к миру могут проводиться лишь на основе резолюций СБ ООН), а затем стала трактовать «пятидневную войну» как действия на основе ст.
51 Устава ООН (право на самооборону). Между тем массированное применение силы грузинской стороной летом 2008 г. против гражданских объектов (артобстрелы и бомбардировки), приведшее к значительным жертвам со стороны мирного населения, вывело борьбу за сохранение территориальной целостности грузинского государства в другую плоскость, перевело ее в другую категорию, а именно в категорию угрозы гуманитарной катастрофы, которую международное сообщество, любые третьи силы обязаны были предотвратить. В силу этого квалификация операции России как операции по гуманитарному вмешательству (вмешательству с целью предотвращения гуманитарной катастрофы) представляется также адекватной случившемуся.
В практике международного вмешательства в конфликты уже не раз бывали случаи, когда операция по гуманитарному вмешательству начинается одной из сторон или коалицией раньше, чем поспевает коллегиальное решение (мандат) со стороны международного сообщества. Собственно, именно так было с началом операции НАТО по принуждению С. Милошевича к изменению политики в Косово в 1999 г., которая только через три месяца после начала получила международный мандат в форме резолюции СБ ООН. Так же было и с операцией международной коалиции, вошедшей в Ирак в 2003 г., когда резолюция СБ ООН, легитимизировавшая операцию, подоспела только после взятия Багдада. В первом случае Россия, Китай, Индия и ряд других стран, во втором — Россия, Франция, Германия и ряд других стран активно возражали против использования силы без авторизации со стороны СБ ООН. Однако после нескольких месяцев согласований и дипломатических баталий операции все-таки получали оправдание со стороны мирового сообщества и сохраняли свой статус «операций мирового сообщества» или «операций с ведома и при поддержке ООН».
Есть и менее интернационализированные прецеденты специальных операций на территории соседних государств без международного мандата — достаточно упомянуть израильскую операцию в Ливане в 2007 г., которая самим Израилем, а вслед за ним и США квалифицировалась как «антитеррористи- ческая», а также прецедент турецкой операции в отношении курдов на севере Ирака. Уже в феврале 2008 г., когда была провозглашена независимость Косово, Россия предупреждала, что может применить аналогичную логику «особого случая» к образованию новых независимых государств на Кавказе, и применила ее осенью 2008 г., признав государственность Южной Осетии и Абхазии.
Кризисы вокруг международных операций в конфликтных регионах показывают, что поле миротворчества, как и более традиционное поле межэтнических и территориальных конфликтов, остается полем проекции и столкновения интересов великих держав.
<< | >>
Источник: А. В. Торкунов. Современные международные отношения. 2012

Еще по теме Вмешательство в конфликты с применением военной силы и легитимизация вмешательства.:

  1. Формулы легитимизации международного вмешательства в конфликты и внутренние дела государств.
  2. Эскалация конфликтов на Среднем Востоке: Иран и Афганистан в 1977-1980 гг. Проблема иностранного вмешательства
  3. Международное вооруженное вмешательство.
  4. Концепция гуманитарного вмешательства
  5. 2. Необходимость государственного вмешательства в переходную экономику
  6. Необходимость государственного вмешательства в экономику
  7. 7.5. Пределы государственного вмешательства в экономику
  8. 7.1. Необходимость государственного вмешательства в экономику
  9. Правовые механизмы и институты федерального вмешательства и централизованного контроля
  10. Конституционные полномочия президента в сфере федерального вмешательства
  11. 18.4. Экономические функции государства: минимально необходимые и максимально допустимые границы государственного вмешательства в экономику
  12. «Буря в пустыне», меры превентивной обороны, превентивное вмешательство
  13. 48. Применение силы.
  14. Контроль над вооружениями и фактор военной силы
  15. Верно ли утверждение: «Протекционизм - это политика минимального вмешательства государства во внешнюю торговлю, которая развивается на основе мирового спроса и предложения»?
  16. Роль военной силы в условиях биполярной системы и стратегического паритета
  17. Роль военной силы в мировой политике после краха коммунистической системы в Европе