<<
>>

Военно-политические аспекты международной безопасности

В последние десятилетия самую большую угрозу всеобщему миру и безопасности на глобальном уровне представляло оружие массового поражения, в первую очередь ядерное оружие. Хотя с окончанием «хо­лодной войны» вероятность крупномасштабного военного конфликта с применением ядерного оружия резко снизилась, опасность исходит из самого факта существования такого оружия.

Одним из механизмов обеспечения ядерной безопасности является существующий режим нераспространения ядерного оружия. Данный международный ре­жим зафиксирован в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 г., нормы Договора обязывают:

· государства, обладающие ядерным оружием, не передавать кому бы то ни было ядерное оружие или другие ядерные взрывные устрой­ство и контроль над ними; не помогать, не поощрять и не побуждать какое-либо государство, не обладающее ядерным оружием, к приоб­ретению ядерного оружия, ядерного взрывного устройства и контроля над ними;

· государства, не обладающие ядерным оружием, не принимать передачи от кого бы то ни было ядерного оружия или других ядерных взрывных устройств и контроля над ними; не производить и не приоб­ретать каким-либо иным способом ядерное оружие или другие ядерные взрывные устройства;

· неядерные государства, пожелавшие приобщиться к использова­нию ядерной энергии в мирных целях, осуществлять такое приобще­ние под контролем МАГАТЭ, которая может проводить инспекции и требовать отчеты от государств по использованию расщепляющих ма­териалов.

В настоящий момент в мире сложилась следующая ситуация с рас­пространением ядерного оружия. Все государства можно разделить на пять групп в зависимости от обладания ими ядерным оружием, наличия или отсутствия экономических и технологических предпосылок для его производства и участия или неучастия в Договоре о нераспростра­нении ядерного оружия.

В первую группу входят пять официально признанных ядерными государств, параллельно являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН.

Это: США, Российская Федерация, КНР, Велико­британия и Франция. Ядерный потенциал данных государств неодина­ков. Наибольшим ядерным потенциалом обладают Соединенные Шта­ты и Россия. К концу 1990-х годов у США было 7250 стратегических ядерных боеголовок, Российская Федерация располагала 6200 ядер­ными боеголовками стратегического характера.

КНР, Франция и Великобритания располагали гораздо меньшими арсеналами ядерных вооружений. Эти государства не стремятся на­ращивать свой стратегический потенциал, но и не обнаруживают на­мерения его сокращать, мотивируя такую позицию незначительными размерами своих ядерных арсеналов по сравнению с российскими или американскими.

Наличие ядерного оружия у официально признанных ядерными государств сегодня не вызывает в мире особых опасений, поскольку у власти там находятся ответственные лидеры, понимающие необходи­мость крайне осторожного обращения с ядерным вооружением, кото­рое рассматривается скорее как средство осуществления политики, чем как средство ведения военных действий. Проблемы заключаются преж­де всего в наличии больших запасов ядерного оружия у США и РФ.

Во вторую группу входят Израиль, Пакистан и Индия. Израиль обладает ядерным оружием как минимум с 1970 г., в настоящее время у него имеется около 200 ядерных боеголовок и средства их доставки дальностью до 1000 км. Израиль придерживается следующих принци­пов: не испытывать ядерного оружия, не декларировать его и не под­тверждать наличия. После того как Индия и Пакистан в 1998 г. парал­лельно провели ядерные испытания, стало ясно, что эти государства де-факто вошли в число обладателей данного вида оружия. Опасность, которую представляют государства второй группы, заключается в том, что они не участвуют в ДНЯО, имеют неопределенный статус по отно­шению к ядерному оружию, тем самым расшатывая режим нераспро­странения такого вида оружия в целом.

Специалисты считают, что наибольшая опасность в перспективе может исходить от третьей группы так называемых «пороговых госу­дарств».

В разное время в эту группу включали Алжир, Ливию, Иран, Ирак, Северную и Южную Корею и целый ряд других государств. В последнее время ситуация изменилась. Некоторые страны, напри­мер Южная Корея, Алжир, Ливия, отказались от планов разработки и производства ядерного оружия. Иран, Ирак и КНДР президент США Дж. Буш-мл. обозначил как «ось зла» и основную угрозу для стабильно­сти и безопасности современного мира. Поэтому Соединенные Штаты оказывают давление на эти государства, не останавливаясь даже перед применением силы в обход международных норм и правил. Однако та­кой подход таит серьезную опасность в себе, поскольку может подтол­кнуть государства «оси зла» и некоторые другие государства к интен­сификации усилий по созданию оружия массового поражения. Кроме того, необоснованные и непродуманные меры насильственного харак­тера могут повлечь за собой совершенно непредвиденные последствия. Так, вторжение в Ирак было мотивировано наличием у режима Сад­дама Хусейна оружия массового поражения и нежеланием последнего добровольно сотрудничать с международными инспекторами. В про­шлом работы над созданием ядерного оружия в Ираке проводились, а химическое оружие даже применялось против курдов и шиитов, но по­сле введения режима международных санкций доказательств наличия оружия массового поражения американцы здесь так и не нашли, как не нашли и не представили за время оккупации. В то же время ситуация в Ираке и вокруг него остается неурегулированной и является источ­ником уже другой опасности — опасности исламского экстремизма и терроризма.

Относящиеся сегодня к четвертой группе Алжир, Аргентина, Бра­зилия ранее активно вели ядерные исследования и подошли вплотную к созданию ядерных боезапасов, но отказались от подобных планов и присоединились к ДНЯО на правах безъядерных государств. К этой же группе относятся бывшие советские республики — Белоруссия, Казах­стан и Украина. В первые годы после распада СССР на их территории сохранялись стратегические ядерные силы, перешедшие под юрисдик­цию Российской Федерации. С выводом ядерных сил на российскую территорию эти государства приобрели статус безъядерных и в этом ка­честве участвуют в ДНЯО. Особое место в четвертой группе принадле­жит Южноафриканской Республике. В годы режима апартеида в ЮАР, так же как и в Израиле, было создано ядерное оружие, хотя этот факт не признавался. После отказа от апартеида и перехода власти к черному большинству населения ядерное оружие было уничтожено и ЮАР ста­ла участником режима нераспространения как неядерное государство.

И государства четвертой группы, и государства пятой группы, име­ющие возможность обладать ядерным оружием, но обоснованно от нее отказывающиеся, сегодня искренне участвуют в режиме нераспростра­нения. Большинство же стран не входят ни в одну из вышеназванных групп, они не имеют ни возможности, ни намерений создавать ядерное оружие. Однако нет гарантии, что при изменении международной об­становки в отдельных регионах или в мире в целом положение в сфере ядерных вооружений не изменится.

Как и предсказывал в свое время Г. Моргентау, ядерные «сверхдер­жавы» в соответствии с логикой гонки вооружений накопили ядерного оружия гораздо больше, чем его нужно для достижения любых мыс­лимых военных целей. Когда стало ясно, что дальнейшее пополне­ние ядерных арсеналов иррационально, США и СССР приступили к переговорам по вопросам установления контроля над вооружениями, а также разоружению. Еще в годы «холодной войны» в этом направле­нии удалось достичь определенных успехов. В соответствии с Догово­ром о ликвидации ракет средней и малой дальности от 1987 г. к 1990 г. были полностью ликвидированы эти два вида вооружений. Договоры об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1 и ОСВ-2) и Договоры о дальнейшем сокращении и ограничении страте­гических наступательных вооружений (СНВ-1 и СНВ-2) предусматри­вали существенное сокращение ядерных арсеналов обоих сверхдержав. Правда, в полном объеме все достигнутые договоренности не были реа­лизованы, поскольку вступление в силу и выполнение принятых обя­зательств столкнулось с трудностями объективного и субъективного характера.

Большое значение для обеспечения безопасности в годы «холодной войны» имел заключенный в 1972 г. между СССР и США Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). Он ограничи­вал возможности создания двумя государствами таких средств, кото­рые гарантировали бы полную защиту от ядерной атаки другой сто­роны, что сохраняло механизм сдерживания, основанный на балансе взаимных угроз. После окончания «холодной войны» в США стали раздаваться голоса в пользу пересмотра ряда прежних договоренностей как устаревших в новых условиях. В частности, был поставлен вопрос о судьбе договора о ПРО. В связи с появлением угрозы со стороны «стран-изгоев» (Иран, КНДР и т.д.) были оглашены планы создания так называемых нестратегических систем противоракетной обороны, способных перехватывать единичные пуски ракет с ядерными боего­ловками. Однако создание таких систем было невозможно без наруше­ния положений Договора 1972 г. Для администрации США создание нестратегических противоракетных систем стало одной из приори­тетных целей, и было принято решение об одностороннем выходе из Договора о ПРО. Правильность подобного шага многими экспертами ставится под сомнение как из-за недоказанности самой возможности создания эффективного средства со стопроцентной гарантией защиты от ядерных атак «стран-изгоев», так и в силу того, что разрушение До­говора 1972 г. нарушает стратегическую стабильность.

Планы США по развертыванию противоракетной обороны затра­гивали интересы безопасности РФ и КНР, поэтому данные государ­ства критически отнеслись к намерениям администрации Дж. Буша-младшего. В частности, российская сторона выразила явные сомнения в том, что размещение элементов противоракетной обороны в Поль­ше и Чехии будет направлено исключительно против гипотетической иранской ракетно-ядерной угрозы. Не без основания в появлении аме­риканской противоракетной обороны в таком варианте видели угрозу интересам безопасности нашей страны. Россия была готова принять ответные меры вплоть до размещения ракетных комплексов «Искан­дер» в Калининградской области. В итоге пришедшая на смену респу­бликанцам администрация президента-демократа Б. Обамы отказалась от планов своих предшественников.

Но сама идея противоракетной обороны Европейского континента не была предана забвению. В ходе ее обсуждения высказывались пред­ложения о совместной европейской ПРО, в которой могла бы принять участие и РФ. Однако неясным оставался вопрос о том, насколько это участие будет равноправным. На саммите Совета Россия—НАТО, про­ходившем в ноябре 2009 г. в Лиссабоне, были достигнуты договорен­ности о продолжении обсуждения перспектив создания системы про­тиворакетной обороны в Европе. Позиция России заключалась в том, что управление такой системой должно быть уравновешенным и учи­тывающим интересы не только США и НАТО, но и нашей страны.

В начале XXI в. обсуждение проблем ПРО одновременно привлек­ло внимание к тому, что процесс сокращения ядерных вооружений за­стопорился. И эти дискуссии дали толчок к его продолжению. 24 мая 2002 г. президентами России и США был подписан, а 1 июня 2003 г., после обмена ратификационными грамотами, вступил в силу Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (ДСНП). В соответствии с этим договором Россия и США обязывались на вза­имной основе сократить к 31 декабря 2012 г. количество имеющихся у них стратегических ядерных боезарядов примерно в три раза, т.е. с потолка в 6000 единиц, установленного Договором СНВ-1 от 1991 г., до 1700—2200 единиц. Если Договор СНВ-1 и не вступивший в силу До­говор СНВ-2 предусматривали конкретные потолки по триаде ядерных вооружений, то ДСНП предоставлял сторонам гибкость: они теперь были вольны сами определять состав и структуру своих стратегических сил. В ДСНП содержалась ссылка на обязательства России и США по статье VI Договора о нераспространении ядерного оружия (о проведе­нии переговоров о мерах по прекращению гонки ядерных вооружений и ядерному разоружению). Тем самым юридически фиксировалась по­зиция поддержки двумя странами всей системы ядерного нераспростра­нения. Предусматривалось и то, что еще до истечения срока действия договора стороны могут заменить его новым соглашением, еще более по­нижающим допустимое количество ядерных боезарядов (до 1500 у каж­дого из государств). Однако после подписания ДСНП процесс ядерного разоружения вновь приостановился. Более того, возникла опасность на­ступления правового вакуума в отношениях между двумя ядерными дер­жавами, поскольку срок действия договора СНВ-1 подходил к концу, а ДСНП не регулировал всех аспектов отношений РФ и США в области ядерных вооружений. Администрация Б. Обамы в отличие от админи­страции Д. Буша-младшего была озабочена таким положением. В ходе «перезагрузки» российско-американских отношений стороны верну­лись к обсуждению проблем ядерного разоружения. Итогом этих обсуж­дений стал подписанный в 2010 г. новый Договор СНВ-3, в соответствии с которым ядерные потенциалы России и Соединенных Штатов должны быть сокращены до 700 боеголовок у каждой из сторон.

Кроме ядерного, к оружию массового поражения относится хими­ческое и бактериологическое. С одной стороны, эти виды оружия об­ладают меньшими поражающими характеристиками, с другой — они проще, дешевле и доступнее. Эти виды оружия находятся под полным запретом. С 1972 г. действует Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологиче­ского) и токсического оружия и об их уничтожении.

Борьба с химическим оружием началась после Первой мировой войны, когда в 1925 г. был подписан Женевский протокол о запреще­нии его использования во время военных действий. С 1997 г. в отно­шении химического оружия действует тот же режим запрета, что и по отношению к бактериологическому. Основой этого режима является Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении. В то же время контроль за безусловным выполнением всеми государствами обяза­тельств, принятых на себя в области химического и бактериологического разоружения, остается актуальной политической проблемой.

Обеспечение международной безопасности связано не только с контролем за оружием массового поражения, но и с ограничением и сокращением обычных вооружений и вооруженных сил. Дальше все­го в этом направлении продвинулись страны Европейского континен­та. История Европы была историей бесконечных вооруженных кон­фликтов, в XX в. именно здесь начались две мировые войны.

Во второй половине XX в. военное противостояние двух сверх­держав и возглавлявшихся ими блоков также в первую очередь осу­ществлялось на Европейском континенте и затрагивало его интересы. Долгое время сохранялась опасность возникновения в самом центре Европы крупномасштабного вооруженного конфликта, так как здесь были сконцентрированы огромные воинские контингенты и нахо­дилось большое количество военной техники. Взаимное недоверие и напряженность между государствами были чреваты случайным обо­стрением опасных конфликтных ситуаций. Такое положение стало меняться после проведения в 1975 г. Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в городе Хельсинки. После Хельсинкского совещания были разработаны и постепенно осуществлялись меры по установлению доверия, которые помогли несколько снизить уровень военной опасности.

Параллельно начался процесс подготовки соглашений по всеобъ­емлющему сокращению обычных вооруженных сил и вооружений на Европейском континенте. Переговоры были трудными и затянулись на целых пятнадцать лет. Лишь в 1990 г. в Вене был подписан Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Он предусматри­вал значительное сокращение численности сухопутных войск, умень­шение количества танков, бронированных машин, артиллерийских систем, самолетов и вертолетов у всех участников. Вводились так на­зываемые фланговые ограничения на юге и севере Европы. Договор исходил из наличия двух противостоящих друг другу военных блоков — НАТО и Варшавского договора. В связи с этим квоты на сокращение войск и военной техники исчислялись на основе блокового принци­па. Но уже в момент подписания Договора ситуация начала меняться. Организация Варшавского договора стала распадаться и уже через год формально прекратила свое существование. Затем развалился Совет­ский Союз, а его бывшие восточноевропейские союзники выразили желание присоединиться к Североатлантическому пакту.

Расширение НАТО наряду с другими геополитическими измене­ниями по-новому поставило вопрос о военной безопасности России на европейском направлении. Договор об обычных вооруженных силах в прежнем виде уже не соответствовал российским интересам в области национальной безопасности. Например, фланговые ограничения в зна­чительной степени коснулись Ленинградского и Северо-Кавказского военных округов, которые в новых условиях стали приграничными. Кроме того, Северо-Кавказский округ расположен в зоне повышенной конфликтности, что требует достаточных сил и средств для противо­действия любым угрозам, включая угрозу терроризма. Поэтому по ини­циативе Российской Федерации с начала 1990-х годов развернулась ра­бота по адаптации ДОВСЕ к новым условиям. Прежде всего речь шла о фланговых ограничениях. В соответствии с решениями, принятыми в 1996 и 1999 гг., площадь так называемой фланговой зоны на территории России была значительно сокращена, а допускаемое количество воору­жений и техники в этой зоне увеличено. За Россией закреплено право в случае необходимости увеличивать военную группировку в южных районах, т.е. в районах повышенной опасности.

19 ноября 1999 г. в Стамбуле было подписано Соглашение об адап­тации ДОВСЕ. Главным отличием нового варианта Договора являлся отказ от блокового принципа. Для территории каждого отдельного го­сударства предусматривался количественный потолок войск и техники, что должно было стать препятствием к созданию мощных группировок на каком-либо стратегическом направлении, а также к наращиванию во­енной мощи отдельных государств. Новый вариант Договора учитывал факт расширения НАТО, поэтому суммарный военный потенциал блока подлежал сокращению, в то время как российский потенциал оставался бы на прежнем уровне. Более того, у России появлялись возможности увеличить количество военной техники в своих регулярных частях.

Но практическая реализация достигнутых соглашений столкну­лась с рядом трудностей. В связи с новой волной расширения НАТО в 2004 г. встал вопрос о Латвии, Литве, Эстонии и Словении, которые не были участниками Договора, и поэтому их присоединение к Североат­лантическому альянсу могло бы создать опасность появления «серых зон», где концентрируются войска и техника, не подлежащие учету по ДОВСЕ. Кроме того, страны-члены НАТО стали связывать ратифика­цию Соглашения об адаптации с рядом не имеющих к нему прямого отношения условий. В результате Соглашение ратифицировали только Россия, Белоруссия, Казахстан и Украина. По этой причине Россий­ская Федерация в 2007 г. заявила о замораживании выполнения своих обязательств по ДОВСЕ до тех пор, пока Соглашение об адаптации не будет ратифицировано другими участниками договора. Через год Пре­зидент РФ Д. А. Медведев выступил с инициативой о заключении но­вого юридически обязывающего договора о европейской безопасности. В ноябре 2009 г. российский проект Договора о европейской безопас­ности (ДЕБ) был обнародован.

По мнению российской стороны, ДЕБ должен быть основан на принципах равной и неделимой безопасности и содержать положения, в соответствии с которыми все участники договора взяли бы на себя обязательства не совершать действия, существенно затрагивающие ин­тересы одного или нескольких других участников договора. Инициати­ва Президента РФ Д. Медведева вызвала широкий отклик европейской общественности. Ряд европейских лидеров поддержали эту инициати­ву. На заседании министров иностранных дел стран-членов ОБСЕ на греческом острове Корфу в 2009 г. было решено начать диалог по во­просам европейской безопасности. Однако между Российской Феде­рацией и большинством других стран-участниц ОБСЕ возникли раз­ногласия по вопросу о том, в каком формате необходимо готовить ДЕБ. Российская сторона считает, что к этому процессу следует подключить такие важные региональные международные организации, как НАТО, ОДКБ, ЕС и СНГ, а большинство европейских государств—членов ОБСЕ готовы обсуждать параметры будущего Договора о европейской безопасности в рамках только данного международного института.

В связи с сохранением угроз, исходящих из локальных и региональ­ных конфликтов, и возрастающей опасностью международного терро­ризма актуальной является проблема контроля за торговлей оружием. С одной — торговля оружием представляет собой важное направление внешнеэкономической деятельности многих государств, включая и Российскую Федерацию. С другой стороны, при отсутствии контро­ля оружие может попасть и попадает в руки участников незаконных вооруженных формирований, террористических группировок. Эта проблема требует к себе внимания, и ее решение будет способствовать укреплению военной безопасности в современном мире.

<< | >>
Источник: Ачкасов В. А., Ланцов С. А.. Мировая политика и международные отношения. 2011

Еще по теме Военно-политические аспекты международной безопасности:

  1. Военно-политический аспект борьбы с терроризмом
  2. Проблемы безопасности и военно-политическое взаимодействие постсоветских стран.
  3. 42. Биполярность и мультиполярность системы международных отношений в аспекте поддержания международной безопасности и стабильности.
  4. НЕВОЕННЫЕ АСПЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  5. 1. Международная безопасность и её военные аспекты
  6. Об опыте координации в СССР деятельности государства по международным аспектам безопасности
  7. Аспекты политической безопасности Черноморья
  8. Важнейшие международные военно-политические организации и блоки
  9. Некоторые аспекты военно-стратегической ситуации
  10. Понятие и содержание международной безопасности. Актуальные проблемы обеспечения международной безопасности
  11. ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ, РЕГИОНАЛЬНОЙ И НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  12. Военно-политическое сотрудничество
  13. Многостороннее военно-политическое сотрудничество
  14. НОВЫЕ АСПЕКТЫ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: ПИРАТСТВО И ЧАСТНЫЕ ВОЕННЫЕ (СИЛОВЫЕ) КОМПАНИИ
  15. Военно-политическое сотрудничество в рамках ССАГПЗ