<<
>>

Взаимодействие России и НАТО в сфере миротворчества.

Россия и НАТО за два десятилетия накопили определенный, хотя и не слишком широкий опыт практического взаимодействия в сфере миротворчества. В 1990-х годах он включал участие России в двух операциях, проводимых по мандатам ООН при лидерстве НАТО — сначала в Боснии, а затем в Союзной Республике Югославия/Косово.
В 2000-х годах Рабочей группой при Совете Россия—НАТО была разработана в общих чертах доктрина совместных миротворческих операций, а также осуществлялось взаимодействие по проведению операций в Афганистане (Россия ограничивалась содействием со своей территории и с территории Центральной Азии) и обеспечению с участием России северного транзитного коридора (через территорию России и стран Центральной Азии в Афганистан). Российский контингент в боснийской операции (количество которого менялось от 900 человек в 1992 г. до 1500 в 1994 г. и 1340 в 1996 г.) составлял не более 5% наземных сил операции SFOR (которые насчитывали порядка 34 тыс. человек). Однако политическое значение его присутствия и взаимодействия с западными миротворцами было заметно шире, чем чисто военные функции. Российский контингент включал десантные силы на 118 БТР и 284 единицах автотехники, усиленные артиллерией, мобильными противотанковыми и портативными противовоздушными пусковыми установками. Он прошел ускоренное обучение на взаимодействие с зарубежными партнерами в течение 6 недель (в России в тот период еще не было контингентов, специально готовившихся к выполнению миротворческих функций). Российская бригада действовала в Боснии в составе многонациональной дивизии «Север», взаимодействуя на флангах отведенного ему района патрулирования в 1750 км с американской и турецкой бригадами, а также норвежскими и польскими контингентами. Потери в российской бригаде за время операции составили 4 человека убитыми и 11 ранеными.
Политическую проблему составляла состыковка цепочек командования российских и натовских сил, особенно после 1994 г., когда командование операцией полностью перешло от структур ООН к натовским структурам.
Для того чтобы избежать прямого подчинения российских солдат натовским командирам, была создана непрактичная, но «политкорректная» схема. Командующий российской бригадой генерал J1. Шевцов с пятью офицерами был размещен непосредственно в европейском штабе НАТО в Монсе (они официально именовались «Оперативная группа Российского министерства обороны в Объединенном штабе европейского командования НАТО») и подчинялся напрямую главнокомандующему силами НАТО, временно получив ранг его заместителя. В целом этот первый опыт оперативной совместимости российских и натовских контингентов был, по взаимным оценкам, вполне успешным.
Правовой основой совместных действий России и НАТО в Косово стала резолюция СБ ООН 1244. Соглашение о российском участии в операции было подписано 18 июня 1999 г. Однако размещению российского контингента в 1300 человек в Косово предшествовали драматические события на протяжении 11 недель, с марта по июнь 1999 г., когда силы НАТО вели бомбардировки СРЮ в отсутствие мандата ООН на принудительные действия, что вызвало серьезный кризис в отношениях Россия—НАТО. Контакты по линии Постоянного совета Россия—НАТО были прерваны почти на год. Совместное заявление о восстановлении отношений между Альянсом и Россией было подписано Генеральным секретарем НАТО лордом Робертсоном в Москве только
16 февраля 2000 г. Россия сделала также ряд официальных заявлений с осуждением различных аспектов взаимодействия НАТО с Международным уголовным трибуналом по бывшей Югославии. В отличие от в целом успешного сотрудничества в Боснии в результате политических разногласий по общеполитическим целям операции в Косово российское участие в этой второй совместной с НАТО операции было свернуто уже в ходе 2000 г.
Однако затем, в 2001—2002 гг., в рамках Рабочей группы по миротворчеству при реформированном Совете Россия—НАТО был согласован документ «Политические аспекты базовой концепции совместных миротворческих операций НАТО—России». Документ был направлен позже в ООН, ОБСЕ, ЕС, а также странам-партнерам по Евро-Атлантическому совету сотрудничества.
Предполагалось, что совместные операции могут вестись НАТО и Россией на основании Устава ООН и решений СБ ООН или мандата ОБСЕ, при подтверждении решений Советом Россия—НАТО. Оговаривались принципы нейтральности, транспарентности (гласности), обмена информацией, совместного планирования в ходе проведения операций. Предполагалось, что «военнополитическая оценка», «варианты военной реакции» на кризис и «концепция операции» будут согласовываться сторонами через Совет Россия—НАТО, причем это может делаться еще до принятия решения о совместной операции и не накладывает обязательства на Россию или НАТО безоговорочно согласиться на последующее проведение совместной операции. При этом как в ходе выработки предварительных решений, так и в ходе возможной операции военные командования НАТО и России должны были докладывать свои предложения Совету Россия—НАТО как высшему политическому органу по проведению операции, решения в котором, в том числе относительно цепочки командования и назначении командующих, должны приниматься консенсусом.
Сторонами были обговорены до сих пор не реализованные решения о согласовании программ обучения миротворческих сил, нацеленные на их оперативную совместимость. Также были разработаны отдельные согласованные Рабочей группой документы по оказанию гуманитарной помощи в ходе совместных миротворческих операций, по конфискации оружия конфликтующих сторон, по обеспечению совместными миротворческими силами возвращения беженцев и перемещенных лиц и по другим практическим аспектам возможных совместных операций.
На более позднем этапе была разработана также инициатива в рамках консультаций «восьмерки» по Карабаху, предполагавшая совместное российско- натовское миротворческое патрулирование и обеспечение гарантий безопасности Карабаха как первое практическое применение Концепции совместных миротворческих операций. Это представлялось политически возможным, поскольку Армения (через ОДКБ и напрямую) заинтересована в использовании миротворческого потенциала России, а Азербайджан доверяет потенциалу НАТО. На практике данная инициатива реализована не была.
Наработанные Рабочей группой по миротворчеству документы пока не получили практического применения, однако были частично учтены при разработке пакета миротворческих соглашений в рамках ОДКБ.
Что касается российско-западного взаимодействия по Афганистану, то формально это взаимодействие не относится к разряду миротворческих операций, хотя предоставленная в свое время Россией помощь афганскому Северному альянсу, а затем и задействование транспортных коридоров (включая решения 2010 г. по активизации наземного транзитного коридора, подготовке в учебном центре МВД России нескольких сотен афганских полицейских и участия России в ремонте вертолетного парка, задействованного в Афганистане) объективно способствовали решению задач, поставленных перед НАТО мандатом ООН для международной операции по Афганистану.
<< | >>
Источник: А. В. Торкунов. Современные международные отношения. 2012

Еще по теме Взаимодействие России и НАТО в сфере миротворчества.:

  1. Взаимодействие в сфере энергетики России и Центрально-Азийского региона
  2. Основные направления эволюции НАТО. Отношения России и НАТО
  3. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СФЕРЕ
  4. Расширение НАТО на восток и позиция России
  5. Расширение НАТО и реакция России
  6. 14.7. Дилеммы безопасности России в свете расширения НАТО
  7. Основные составляющие национальных интересов России в информационной сфере
  8. Партнерство в сфере безопасности ради модернизации в сфере политики
  9. Изменение международных позиций России в связи с первым расширением НАТО
  10. 3.6. Особенности взаимодействия различных ветвей власти в современной России
  11. 13.6. Особенности взаимодействия общества и государства в России и в других странах
  12. ОСНОВНЫЕ СУБЪЕКТЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ И ПРОБЛЕМЫ ИХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  13. 1.2.1. Взаимодействие Центр – регион. Механизм взаимодействия. Противоречия