<<
>>

Что стоит за возрождением евразийства?

В 90-е годы ХХ в. мечта отцов-основателей евразийства, казалось бы, наконец, сбылась. Коммунистический режим в России рухнул, а евразийское движение начало возрождаться.

К сожалению, однако, оно стало возрождаться именно как новая идеология, от которой евразийцы отказались еще 70 лет назад.

То, что современным протагонистам евразийства оно нужно именно как идео­логия, сомнений не вызывает: об этом говорит возникновение таких явлений, как «Евразийская партия», «Движение Евразия», включение евразийских идей в политические платформы ведущих российских по­литических партий, включая КПРФ, ЛДПР, Отечество, Единая Россия и др. Этого, собственно, не скрывают и сами «новые евразийцы» — А. Ду­гин, А. Ниязов, Г. Зюганов и др. Причем неоевразийство рассматрива­ется его сторонниками как мобилизационная идеология. А. Дугин так и пишет: «Обращение к евразийству... потребует от нации нечеловечес­ких усилий».

Актуализация евразийства явилась реакцией, с одной стороны, на крушение коммунизма и распад СССР, а с другой — на прозападный курс новой демократической власти России. Оно стало попыткой сформулировать альтернативную государственную идеологию и аль­тернативный внешнеполитический курс в условиях натиска мирового либерального проекта, носителем которого стали в конце ХХ в. США, провозгласившие после окончания холодной войны «конец истории» (Ф. Фукуяма).

Основанное на идеях, высказанных еще в 20-е годы ХХ в., совре­менное евразийство пытается дать им новейшую интерпретацию и по­тому может быть названо не иначе как неоевразийство. Один из основ­ных теоретиков неоевразийства А. Дугин настаивает:

«Политическая актуализиация евразийства как цельного мировоззренчес­кого феномена, а также его развитие, его модернизация, состоялись лишь в начале 90-х годов в кругах национально-патриотической оппозиции, близ­ких к газете “День”. Снятие определенных идеологических табу и первые шаги в открытии русскими западной нонконформистской и геополитичес­кой мысли позволили не просто “освежить” память о евразийских идеях 20-30-х годов, но и возродить эту специфическую доктрину применитель­но к современной политике и в рамках международного геополитического и культурного контекста.

Для патриотов “Дня” евразийство стало идейным синтезом, логично и непротиворечиво сочетающим в себе “левые” (“комму­нистические” и “советские”) и “правые” (“националистические”, “имперс­кие”) тенденции, которые составляли два основных вектора оппозицион­ной антилиберальной и “антиреформаторской” политики».

В одной из статей А. Дугин пишет:

«Неоевразийство есть динамично развивающийся (еще не законченный) продукт универсализации, глобализации тех идей, подходов и методов, ко­торые в зародышевым, интуитивном состоянии были намечены историче­ской школой русских евразийцев 20-30-х годов».

Он считает, что заслуга неоевразийцев состоит в разработке следу­ющих идей.

1. Неоевразийцы интегрировали свое учение в первоначальную гео­политическую концепцию с классическим дуализмом Моря и Суши. Су­ществует евразийская метацивилизация, ядром которой является Россия и которая представляет собой широкий конгломерат не только славяно­тюркских, но и других многообразных культур Евразии. Это сухопутная цивилизация, противостоящая морской цивилизации Запада. Противо­стояние между ними вечно и органично независимо от государственно­политического устройства обоих полюсов. Неоевразийство исходит из принципа неснимаемых противоречий между Евразией и Западом (осо­бенно США) на уровне глубинных цивилизационных принципов. Гео­политическое положение государства является намного более важным, нежели особенности политического устройства этого государства.

2. Развивая идеи Маккиндера, который определял «русское Боль­шое Пространство» как «Географическую Ось Истории», неоевразий­цы постулируют, что по отношению к России все остальные евразийс­кие государства и земли являются прибрежными. Если Россия — это «Ось Истории», то «цивилизация» вращается вокруг нее. Безопасность и суверенность России тождественны безопасности и суверенности все­го евразийского континента. Этого нельзя сказать ни об одной другой крупной евразийской стране — ни о Китае, ни о Германии, ни о Фран­ции, ни об Индии.

3. Евразийская цивилизация воплощает собой консервативно-тради­ционные ценности, противостоящие ценностям либеральным, «атлантистским», которые отстаивает Запад. «На уровне культуры, — говорится в программе движения “Евразия”, — главной задачей Евразийского про­екта России является утверждение плюральной, многоуровневой, диф­ференцированной модели, альтернативной схемам одномерной унифи­кации, предлагаемой сторонниками “Глобализма под эгидой Запада”. Однородное общество потребления, сверстанное по американскому образцу и основанное на индивидуализме, неизбежно приводит к иско­ренению культурного, социального, религиозного, этнического много­образия. Россия должна сформулировать в мировом масштабе свою миссию — гаранта “цветущей сложности”, форпоста охранительного отношения естественного многообразия человеческих цивилизацион­ных ансамблей. Утверждение и сохранение реального исторического многообразия культурного бытия народов и государств есть высшая цель Евразийского проекта России на цивилизационном уровне».

4. В отличие от классического евразийства неоевразийство ориен­тируется на стратегические парадигмы развития России, носителями которых оно считает консервативные ведомства — Минобороны, спец­службы, структуры ВПК, которые не могут функционировать без стра­тегических ориентиров (эти ориентиры не могут меняться в зависимос­ти от смены политического руководства). Например, со стратегической точки зрения главным потенциальным противником России-Евразии сегодня, в перспективе и в прошлом является Запад, блок НАТО во гла­ве с США.

5. Современную глобализацию неоевразийство считает исключи­тельно «атлантистской», которая по существу является партикулярной, нацеленной на экстраполяцию и распространение на все регионы мира единственной западной либеральной, в первую очередь американской, культуры. Нынешняя глобализация — униформное навязывание всем народам Земли частной социально-экономической парадигмы, связан­ной с западной, а еще точнее, с американской цивилизационной моде­лью, «которая далеко ушла от своей исторической колыбели».

Парти­кулярная однополярная американоцентричная глобализация — это новейшая форма мягкого тоталитаризма, своего рода бархатный «либе­ральный нацизм». Единственным адекватным ответом на нее будет орга­низация планетарного и глобального сопротивления, основанного на стратегическом альянсе дифференцированных полюсов. Партикуляр­ной или однополярной глобализации неоевразийцы противопоставля­ют глобализацию «соборную», альтернативную, «евразийскую» глоба­лизацию, признающую равноценность различных культур.

6. Историческую парадигму неоевразийства А. Дугин определяет как «национал-большевистский метод». Особый упор при этом делается на непрерывность русской истории и преемственность цивилизационных архетипов и основополагающих векторов, которые следуют в первую очередь пространственной, территориальной логике. Важнейшим ком­понентом такого подхода является экономическая консолидация Евра­зии в первую очередь через реинтеграцию стран СНГ и всего евразий­ского материка. В этой связи одним из важнейших геополитических требований для России является «собирание империи».

«Как бы мы ни относились к “социализму”, СССР, Восточному блоку, стра­нам Варшавского Договора и т.д., — пишет А. Дугин, — как бы ни оценивали политическую и культурную реальность одной из двух сверхдержав, с геопо­литической точки зрения существование Восточного блока было однознач­но позитивным фактором для возможного евразийского объединения, для континентальной интеграции и суверенитета нашего Большого Простран­ства... Воссоединение евразийских территорий под покровительством Рос­сии как “Оси Истории” сегодня сопряжено с определенными трудностями, но они ничтожны перед лицом тех катастроф, которые с неизбежностью гря­дут в том случае, если это “собирание Империи” не начнется немедленно».

7. По вопросам внутреннего устройства России неоевразийство при­держивается концепции евразийского федерализма, субъектами кото­рого, однако, являются народы, а не территории (как в современной России).

8. С конфессиональной точки зрения неоевразийство приветствует равноправие и союз различных религиозных традиций, в первую оче­редь православия, ислама и иудаизма.

9. В национально-рассовом смысле неоевразийство считает наибо­лее плодотворным, имеющим мессианское измерение альянс славян с тюркско-угорским этносом, который сформировал своеобразие вели­корусского этноса и заложил основу уникальной евразийской цивили­зации и евразийской культуры. Таким образом, неоевразийцы акценти­руют, в первую очередь, историческое значение даже не татаро-монгол, а тюркского каганата. Древние тюрки, представлявшие собой суперэт­нос, и были первоначальными носителями евразийской идеи. Более того, древняя тюркская идея этнической и религиозной терпимости якобы и была осмыслена в России как идея русской соборности. Евра­зийцы подчеркивают радикальное отличие Московской Руси в этни­ческом и культурно-социальном плане как от остальных славянских образований, так и от Киевской Руси.

10. Наиболее ценным из наследия евразийской мысли 1920-х годов А. Дугин считает именно противопоставление России Западу.

«Все исторические евразийцы были принципиальными противниками За­пада (“романо-германского мира”), сторонниками “идеократии”, убежден­ными русскими империалистами, с симпатией относившимися к сталинс­кой геополитической экспансии». И далее: «Евразийство рассматривает западную культуру как форму предельного духовного вырождения. Оно стремится к перенесению внимания русских на Восток и к диалогу с Восто­ком, сохранившим духовный уклад в быту, культуре, религии. Гуманизм со­вершенно чужд этому течению».

Эта же мысль еще резче у И. Алиева:

«...У независимых государств по большому счету лишь два пути: либо спло­титься в новый Евразийский союз и быть самодостаточным и подлинно не-

зависимым от остального мира, либо в недалеком будущем безоговорочно

и униженно обслуживать неуемные сырьевые амбиции Запада».

Неоевразийство, конечно, не является монолитным движением. Более того, его различные представители ожесточенно борются друг с другом, яростно отстаивая свое первородство.

Для главной оппозиционной партии — КПРФ — Евразия означает СССР.

Поэтому восстановление «евразийской твердыни» тождествен­но восстановлению Советского Союза. При этом Г. Зюганова и его со­ратников нимало не смущают антикоммунистические положения и классического евразийства, и неоевразийства. Особенно ценят они в этом учении антиамериканизм, оппозиционость прозападному курсу «антинародного режима».

А. Дугин и другие создатели движения «Евразия», в мае 2002 г. став­шего политической партией, напротив, считают евразийские идеи пол­ностью соответствующими курсу и взглядам В. Путина. Поскольку курс нынешней власти, по мнению А. Дугина, полностью соответствует взгля­дам неоевразийцев, последние переходят на позиции политического центризма.

Манифест нового движения называется весьма амбициозно: «Евра­зия — превыше всего» и, по всей вероятности намеренно, по замыслу авторов навевает прямые исторические аналогии. Помимо известных и уже изложенных положений этот документ содержит внешнеполити­ческий раздел, в котором провозглашаются следующие цели: воссозда­ние на основе СНГ Евразийского союза (аналога СССР на новой идей­ной, экономической и административной основе); распространение интеграции на весь континент — страны оси Москва—Тегеран—Дели— Пекин; выход России к теплым морям; в отношении Запада приоритет­ное сотрудничество со странами Европы, которая не является более оли­цетворением «мирового зла» (сейчас эту функцию выполняют США); активное сотрудничество со странами АТР, в первую очередь с Япони­ей; противодействие американской глобализации.

Эти идеи развиваются в программе движения «Евразия». «У России есть либо евразийское будущее, либо никакого», — говорится в этом документе. Историческая миссия России — воспрепятствовать станов­лению «нового мирового порядка» и выдвинуть ему глобальную альтер­нативу. Намечены и этапы решения этой задачи.

Первый этап евразийской интеграции — «постсоветский» — воссо­единение стран СНГ.

Второй этап — «континентальный» — создание стратегического со­юза с евразийскими государствами, заинтересованными в создании альтернативы единоличному господству США. Это арабские страны Ближнего Востока и Северной Африки, Иран, Индия, Китай и др.

Третий этап — нейтрализация Европы и Японии как важнейших стра­тегических «береговых зон», вывод их из-под контроля США и после­дующее включение в Евразийский Проект. В таком объеме Евразия бу­дет оказывать решающее влияние на общепланетарные процессы. Это будет союз России, Европы (в первую очередь Германии и Франции), Китая и Индии против «заокеанских оккупантов». В манифесте «Ев­разия — превыше всего», правда, жестко заклеймен весь Запад как «без­божный и эгоистический нарост на человечестве, претендующий на ма­териальное и духовное господство». Следовательно, союз с Европой, надо полагать, у неоевразийцев лишь временный, необходимый для со­крушения США.

Несмотря на желание служить «евразийцу» Путину, программные документы движения «Евразия» содержат довольно прозрачную угрозу в отношении власти: «Власти следует прислушаться к голосу Евразии. Это не робкое блеяние искусственных экранных или диванных партий. Это могучий радикальный зов почвы, голос поколений, рев глубин на­шего духа и нашей крови». Есть там и суровое предупреждение, обра­щенное к народу: «Впереди бесчисленные жертвы, лишения и страда­ния, но впереди также радость и великая цель». «Сверхзадача самого исторического существования России, — говорится в программе, — приобретает отчетливые формы и сводится к исполнению ясно сфор­мулированной геополитической миссии. Геополитическое и цивилиза­ционное измерение должно быть мерилом и критерием всех остальных сфер развития России — экономической, социальной, культурной, по­литической и т.д. Если удастся в ближайшее время отстоять эту мис­сию, заложить основы глобальной евразийской альтернативы “новому мировому порядку”, все остальные уровни будут постепенно развивать­ся, нормализовываться, приводиться к оптимальным условиям. Но на первых этапах все должно быть подчинено исключительно централь­ной геополитической задаче. При этом следует учитывать, что даже от­носительно эффективное развитие экономического, социального, куль­турного или политического сектора России в отрыве от реализации главного геополитического цивилизационного проекта (или в ущерб ему) в средней и далекой перспективе не принесет никаких положи­тельных результатов и только отложит на небольшой срок финальную катастрофу, которую с неизбежностью несет России установление “но­вого мирового порядка”».

Желание «насолить» американцам у евразийцев столь сильно, что они готовы это сделать в ущерб интересам России:

«Больше всего США боятся пролиферации Россией ядерного вооружения.

Особенно в отношении тех государств, которые отказываются слепо под­чиняться американскому геополитическому и геоэкономическому диктату.

Следовательно, именно это нам и надо делать».

Еще одним носителем евразийства являлась так называемая Евра­зийская партия Абдулвахеда Ниязова, ранее создавшего в Государствен­ной Думе межфракционное депутатское объединение «Евразия». От дугинского движения эта партия отличалась еще более радикальной антиамериканской и антизападнической идеологией. Поскольку ось Москва—Дели—Пекин оказалась нежизнеспособной (по причине «не­самостоятельности» Индии и КНР), упор предлагалось сделать на стра­тегический союз России и исламского мира. Такой союз предполагал в первую очередь выстраивание оси Москва—Астана—Душанбе—Тегеран—Багдад с перспективой присоединения Кабула (данный концепт создавался до военных операций США в Афганистане и Ираке) и ряда арабских столиц. Для начала же предлагалось объединить Россию, Бе­ларусь, Казахстан, Среднюю Азию, Закавказье и Монголию.

В отличие от «дугинцев», «ниязовцы» не различают США и Европу. «Мы не Европа», — торжественно провозглашают они. С другой сторо­ны, члены Евразийской партии не проявляют такой откровенной сервильности в отношении к власти и лично к В. В. Путину, какой отлича­ются создатели движения «Евразия». Кроме того, если последние делают ставку на православие (более конкретно — на старообрядчество), то Евразийская партия призывает власть опереться на радикальный ислам. Евразийская партия намерена выдвинуть иск к КПРФ за «человеконе­навистническую» национальную политику. Весьма агрессивно «ниязовцы» настроены и против «дугинцев». А. Федулов, заместитель предсе­дателя бывшего депутатского объединения «Евразия», заявляет: «Когда Дугин называет себя евразийцем, он похож на отступившегося от веры, но называющего себя верующим человеком».

Таким образом, в настоящий момент в России существует несколь­ко вариантов евразийства, которые используются в программных до­кументах самых различных политических сил — от непримиримо оп­позиционных до откровенно «пропрезидентских». (Кстати говоря, существует и либеральное евразийство, черпающее свое вдохновение в утопических идеях позднего А. Сахарова и геополитических проек­тах Н. Назарбаева.) Все они весьма далеко ушли от того, что задумы­валось П. Савицким, Л. Карсавиным и Н. Трубецким.

Можно сказать, что возрождение евразийства в России состоялось. Однако оно состоялось именно в той форме, которая была особенно чужда философии классического евразийства. При этом оно подверглось политической радикализации. В то же время сколько-нибудь зна­чительным явлением интеллектуальной жизни в России евразийство не стало.­

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Что стоит за возрождением евразийства?:

  1. ЕВРАЗИЙСТВО: ОТЦЫ-ОСНОВАТЕЛИ
  2. Евразийство (от К.Н. Леоньтьева до Н.С. Трубецкого).
  3. 9.6 СССР и евразийство
  4. 9.6 СССР и евразийство
  5. Мировоззрение российского возрождения
  6. Идейный разгром евразийства
  7. 1.8 Евразийство и структурализм
  8. 12 Евразийство (от К.Н. Леоньтьева до Н.С. Трубецкого).
  9. ВОЙНА И МИР В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ АНТИЧНОСТИ, СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ВОЗРОЖДЕНИЯ
  10. Глава 6. Европейская демократическая практика эпох Средневековья и Возрождения
  11. Конец идеологии евразийства
  12. 2.4 Геополитика евразийства
  13. Политические взгляды эпохи Возрождения
  14. Политическая мысль Возрождения и Нового времени
  15. Политическая мысль Возрождения и Нового времени
  16. Политические идеи средневековья и эпохи Возрождения
  17. Почему не евразийство?