<<
>>

Элементы международного политического процесса. Основные понятия

Понятия «международный политический процесс», равно как и «международная политика», собиратель­ные. В том смысле, что обозначают совокупности действий и взаимоотношений государств, различно­го рода межгосударственных объединений, а также общественных международных организаций негосударственного характера по реализации групповых или общих интересов и целей.

Тем не менее они различа­ются по своему содержанию.

Говоря о международной политике, мы имеем в виду главным образом целенаправленные действия в интересах совершающих их субъектов и характер возникающих на этой основе взаимоотношений. Для данного государственного субъекта — это внешняя политика, поскольку она имеет целью решение за­дач, связанных с регулированием окружающей со­циальной среды. Понятие «международный полити­ческий процесс», охватывая совокупность политичес­ких действий и отношений, акцентируется на меха­низме взаимодействий и воплощается в конкретных изменениях международной политосферы. Можно сказать иначе. Международный политический про­цесс — это совокупность разнокачественных видов политической активности международных субъектов и их взаимоотношений, реализующихся в многооб­разии конкретных изменений международной поли­тической жизни, соответствующих или противоре­чащих интересам включенных в действие авторов.

Подчеркиваем некоторую условность, в основном теоретический характер, обозначенного разграниче­ния данных понятий. В политической практике и публицистике они чаще всего — синонимы: между­народная политика включает политический процесс, а последний — не что иное, как воплощение и выра­жение международной политики. В дальнейшем бу­дет идти речь о международном политическом про­цессе именно в этом широком смысле понятия.

Специфика международной политики и полити­ческого процесса раскрывается через анализ их струк­турных элементов, в первую очередь субъектов. В современной политологической литературе нет единства в определении основных субъектов. Встре­чается подход, согласно которому выделяются соци­альные и институциональные субъекты. В качестве первых, как и во внутренней политической жизни, выступают народы, нации, классы, другие социальные группы и слои, элиты, лидеры, выдающиеся лич­ности. Вторыми являются политические, главным об­разом государственные, сообщества и их институты.

В принципе не возражая против выделения соци­альных субъектов, следует подчеркнуть, что в ре­альном международном политическом процессе дей­ствующими субъектами (акторами) являются всегда организованные как институты группы (объедине­ния, сообщества, ассоциации, союзы и т. д.) людей, в том числе даже террористические организации и мафиозные кланы. Поэтому вполне операционально и в то же время теоретически корректно обозначе­ние субъектами международного политического про­цесса государства и группы государств, а также об­разуемых ими международных организаций.

Чаще всего различают три уровня субъектов:

1. Государства — отдельные или группы госу­дарств, проявляющие реальную активность в меж­дународной политической жизни. Последнее замеча­ние существенно. В мировой истории имели место феномены-государства, которые не десятилетиями, а столетиями самоизолировались от международно­го процесса.

Так, в частности, Япония более двухсот лет (1641-1853 гт.) была полностью оторвана от мира, даже от своих соседей — Китая и Кореи. «Подобного примера, — отмечал Д. Неру, — не было ни в какой период писаной истории и ни в одной другой стра­не». Потенциально будучи субъектом международ­ных отношений, актуально она таковым не выступа­ла. Признаки актуального политического субъекта Япония обрела, когда открыла двери для связей и взаимодействий с другими странами и государства­ми. Покончив с самоизоляцией, Япония ринулась впе­ред такими темпами, что догнала европейские госу­дарства и стала их побеждать.

Необходимых условий для формирования призна­ков международного политического субъекта не име­ли страны, находившиеся веками в колониальной зависимости от европейских держав и не обладав­шие своей государственностью. Только сбросив с себя колониальный гнет, став суверенными (хотя бы фор­мально) государствами, они включились в мировой политический процесс.

2. Межгосударственные объединения: политичес­кие, военно-политические, политико-экономические и прочие союзы, коалиции, блоки. В основе созда­ния объединений лежат, как правило, совпадающие интересы и цели государств-участников, стремление использовать соединенную, совокупную силу и ре­сурсы для достижения своих целей. Примером та­ких объединений могут служить: Североатлантичес­кий блок (НАТО), бывшая Организация Варшавско­го договора (ОВД), Европейский союз, Организация африканского единства, Организация американских государств и другие. Универсальной, в полном смысле слова глобальной, выступает Организация Объеди­ненных Наций (ООН). В свою очередь на ее базе или под ее покровительством созданы и функционируют многие другие, включающие правительственные уч­реждения специализированных ведомств, к приме­ру, — культуры, объединенных в ЮНЕСКО. В на­стоящее время, как отмечают некоторые аналитики международных отношений, начинает создаваться новая система институтов, призванная на основе со­гласия обеспечить коллективную безопасность стран мира; идет процесс приспособления различных ин­ститутов к новым требованиям.

В числе всемирных организаций, оказывающих достаточно существенное влияние на мировой поли­тический процесс, современные основные религии и их международные организации, в том числе обла­дающие статусом государственности. Известно, что за последние годы на мировой арене значительно воз­росла политическая активность Ватикана и его гла­вы папы римского. Все более активными становятся исламские организации.

В мировом политическом пространстве ныне дей­ствуют многие негосударственные общественно-поли­тические международные организации, типа пар­тийных альянсов (например, Социалистический Интернационал), профсоюзных, научных, спортив­ных и прочих объединений, в той или иной степени оказывающих влияние на политическую жизнь ми­рового сообщества.

Двигателем в политике являются интересы. Это аксиома и, конечно же, для внешней политики. Осоз­нание интересов целого — государства, нации, меж­дународного сообщества — непременный критерий субъекта международного процесса. Интерес, прежде всего политический — важнейший элемент и отно­сительно самостоятельный фактор этого процесса. Но как его понимать? Какой интерес определяет пове­дение субъектов? Национальный, национально-госу­дарственный, государственный или, наконец, надгосударственный? Эти вопросы весьма актуальны для практической политики; они оживленно обсуждают­ся теоретиками-политологами.

Сторонники концепции национального интереса как определяющего фактора внешней политики ис­ходят из того, что нация в современную эпоху фор­мируется и функционирует как политическая систе­ма, и она представляет собою «двуединство граждан­ского общества и государства»3. Они ссылаются на западноевропейский опыт исторически сложивших­ся государств-наций (Франция, Англия и другие). Смысловое содержание понятия национального ин­тереса в этой системе в значительной мере определя­ется понятиями государственного интереса и инте­ресов гражданского общества. Его природа, стало быть, двойственная-государственно-общественная, и не чем иным, как основанием политики нации, яв­ляющейся единством нации-государства и граждан­ского общества, национальный интерес быть не мо­жет. Национальный интерес, как и его носитель нация, сохраняет ключевое значение в политике на достаточно длительную перспективу. Он объектив­ный критерий оценки политики государства в рам­ках мирового сообщества. Проблема состоит лишь в «правильном» понимании этого интереса, и она ре­шаема с институтами представительства и легитима­ции власти.

Критики концепции национального интереса (как и национально-государственного) не отрицают роли нации в современной международной политике, ее устремлений для разработки и осуществления стра­тегического курса в мировых делах. Однако они от­мечают «снижение оперативной полезности» катего­рии «национальных интересов» и, более того, воз­растание возможности негативных последствий ее использования в качестве базовой во внутренней и внешней политике. Приводится ряд достаточно убе­дительных аргументов. С ними нельзя, на наш взгляд, не согласиться.

Во-первых, понимание категории национального интереса и соответственно формулирование его со­держания в значительной степени (а в иных ситуа­циях и в главном) определяется субъективными мо­ментами, отодвигающими на второй план объектив­ную сторону. Это объясняется предпочтением в оп­ределении нации субъективным по природе призна­кам, в частности, культурно-лингвистическим или религиозной идентичности людей. Да и в самом бы­тии нации субъективный социодуховный, психоло­гический компонент — один из главных.

Во-вторых, наличие в мире тенденции как реак­ции на глобализацию роста этнонационализма — по­литической и культурной автономизации этносов — подрывает целостность многонациональных и даже мононациональных государственных образований. Понятие национального интереса в этих условиях отнюдь не отражает реального многообразия групп интересов, скажем, национальных меньшинств или негосударственной нации в той или иной стране. Акцентирование на нем создает ситуацию примата государственной (ведущей) нации и стимулирует раз­витие такой силы, разрушающей единство государ­ства и международного сообщества, какой выступа­ет современный агрессивный национализм.

Отмеченные негативные аспекты концепта «наци­ональный интерес» не исчезают и тогда, когда он именуется национально-государственным.

Веским аргументом против признания националь­ного или национально-государственного интереса базой при определении и проведении внешней поли­тики является несоответствие данной концепции осо­бенностям ее реально действующего субъекта — го­сударственного образования или группы государств, представляющих те или иные народы, нации. Поэ­тому в реальности, в международной политике и по­литическом процессе функционируют и взаимодей­ствуют, находятся в конфронтации или сотрудничес­тве государственные интересы как обобщенные ос­новные интересы граждан политического и граждан­ского обществ, многонационального или мононацио­нального объединения людей. Следовательно, более правы те авторы, которые пишут о государственных интересах. Последние суть концентрированное вы­ражение всех иных, в том числе общественных ин­тересов, объектированы и эмпирически оцениваемы, с точки зрения соответствия нормам международно­го права.

Государственные интересы не зависят от нацио­нальных пристрастий. Будучи осознанным выраже­нием основополагающих для существования всего общества (а не его части) потребностей, они опреде­ляются объективными факторами. Хотя и последние осмысливаются через призму ценностей, но обще­принятых, исторически сформировавшихся в данном сообществе. В числе факторов: уровень социально-экономического и культурного развития страны, гео­политическое положение государства, военная мощь, место и роль в системе международных отношений на данном этапе и другие. Национальные амбиции в ряду этих фундаментальных факторов занимают от­нюдь не ведущую роль.

Основные государственные интересы, обращенные вовне, по отношению к мировому сообществу, зафик­сированы в Уставе ООН и других документах меж­дународного права. Это, в первую очередь, непри­косновенность суверенитета государств, обеспечение безопасного существования стран, невмешательство во внутренние дела, рост благосостояния граждан, гарантированность их прав и свобод.

Как основные, общие, так и специфические госу­дарственные интересы осмысливаются правящей по­литической элитой. Субъективный фон их интерпре­тации неизбежен, что тем не менее не устраняет объ­ективное содержание — выражения потребностей в жизненно необходимых условиях существования и развития. Субъективность восприятия интересов, например, проявляется в представлении об их гео­политических границах. Попытка великих держав, в первую очередь США, включить в сферу в своих интересов чуть ли не весь мир свидетельствует о чрез­мерных претензиях правящих кругов, о наличии у американских политиков имперского мышления, прикрываемого тезисом об ответственности США за свободу и демократию. Вообще проблема сферы го­сударственных и межгосударственных интересов — одна из причин споров и даже конфликтов в миро­вом сообществе. Ведь она прямо затрагивает сувере­нитет государств, который, кстати сказать, также политическими элитами и даже международными организациями трактуется нередко с известным эле­ментом субъективности. Так называемые двойные стандарты в отношениях к странам с разными поли­тическими системами, проявляющиеся даже в дея­тельности органов ООН и еще более в блоковом пове­дении европейских государств, тому доказательство. Даже «Программа мирного развития», предложен­ная ООН ее руководством в 1995 г., вызвала беспо­койство у развивающихся стран тем, что в ней отра­жены интересы индустриальных держав, чем под­тверждается факт превращения ООН в орудие поли­тики Запада5.

Субъективный фон интерпретации государствен­ных интересов во многом зависит от политических и идеологических ориентаций правящих кругов стра­ны. Так, для тех, кто последовательно отстаивает интересы своего государства на международной аре­не, любое вмешательство в его внутренние дела отвергается. Для других же приемлемо следовать в фарватере политики державы, импонирующей им сво­ими базовыми ценностями, включая идеологичес­кие.

Становясь фактором международным, интересы отдельных государств или группы корректируются в плане нейтрализации их субъективной стороны при условии наличия равноправного диалога, исключа­ющего диктат какого-либо государства. Механизм артикуляции и агрегации государственных интере­сов и формирования международных, являющихся надгосударственными стимулами и регуляторами международной политики, образуют международные политические отношения.

В политической науке существовало и существует немало различных подходов к пониманию природы и сущности международных отношений. В западной литературе распространен, например, биологический подход, в основу которого ставится «инстинктивная агрессивность, вытекающая из врожденного эгоизма людей». Отсюда якобы и «естественность» и «неиз­бежность» политической агрессивности государств в прошлом и настоящем. Из 56 веков человеческой цивилизации менее трех веков (294 года) были мир­ными. Расистская концепция конкретизирует био­логическую. Отдельные исторические факты враж­ды, скажем, между некоторыми этносами они в ка­кой-то мере объясняют. Но не в главном. Вряд ли, ссылаясь на биологическую природу людей, на врож­денные (в том числе этнические) признаки, можно понять сущность современных международных от­ношений.

Близок к биологическому «психологический» под­ход, утверждающий, что основным фактором воен­ных конфликтов между государствами является эмо­циональное состояние руководящих кругов и общест­венности, энергия «жажды стресса»: мечты о герои­ческой славе, о национальном величии и т. п. Дей­ствительно, эмоциональный фактор играет опреде­ленную роль в принятии политических решений, даже международных. Тем не менее в конечном сче­те берут верх объективные интересы, определяют ответственные действия не эмоции, а жизненно важ­ные потребности государства, страны, ее народа.

Длительная борьба двух идеологий — либераль­но-демократической и коммунистической — породи­ла стремление объяснять международные отношения идеологическим фактором. Не отрицая значительно­го влияния на мировой политический процесс этого фактора, им трудно обосновать коренные причины первой и второй мировых войн, многочисленные кон­фликты между странами с родственными идеологи­ческими воззрениями. Значит, источники столкно­вений, равно как и сотрудничества, заложены глуб­же. Воззрения, политические и идеологические цен­ности зависят от объективных социально-историчес­ких потребностей, осознаваемых и обобщаемых в интересах, целях и общественных мотивах поведе­ния людей.

Международные отношения складываются в ко­нечном итоге по поводу государственных и межгосу­дарственных, региональных и глобальных (мировых) интересов и проблем. Они инструмент их сопостав­ления и согласования, координации и конкуренции, выявления и реализации. Объективная основа инте­ресов составляет и основу международных отноше­ний как формы и социально-политического простран­ства политического международного процесса.

Интересы, будь то отдельных государств-субъек­тов международных отношений или групп и даже в целом мирового сообщества, являясь базой-детерминантой этих отношений, в то же время испытывают на себе влияние динамики отношений, эволюциони­руют в том или ином направлении под воздействием последних. Так, если на первом месте политическо­го диалога между Востоком и Западом в биполярном мире была проблема ликвидации дисбаланса и «асим­метрии» в развитии вооружений (в этом состояло в первую очередь содержание интереса обеспечения безопасности мира), то в нынешней ситуации на первое место и важнейшим элементом этого интереса стало не взаимное сдерживание, а обеспечение вза­имных гарантий безопасности. Последнее же «тре­бует способности развивать и поддерживать сотруд­ничество между суверенными государствами по про­блемам, традиционно считавшимся сердцевиной су­веренитета любого государства, а именно, связанным с потребностями национальной безопасности».

Международные политические отношения — это механизм взаимодействия государственных и надгосударственных интересов, их защиты и реализации. Каков же способ, каково главное орудие этого про­цесса? Ответ однозначен: прежде всего власть как элемент международных отношений и политическо­го процесса. В отличие от политической внутригосу­дарственной власти международная власть есть во­площение единой воли международного сообщества (нередко по видимости, а по сути — группы домини­рующих в политосфере государств). Это сила, опира­ющаяся на военный, экономический, социальный, информационный, наконец, идеологический потен­циал объединившихся государств, способная влиять на политическое поведение участников в направле­нии реализации принятых общих правил игры, при необходимости принуждать следовать им, контроли­ровать ход политического процесса, динамику меж­дународных отношений в соответствии с господству­ющими интересами и общими целями, отраженны­ми в принятых решениях.

Международная власть легитимна, если она опи­рается на признанные сообществом нормы и инсти­туты. В свою очередь в них запечатлены полезные традиции, уровень цивилизованности взаимоотноше­ний между народами и общечеловеческой морали. Немалую роль в настоящее время в качестве факто­ра легитимности продолжает играть идеология и ре­лигиозное сознание, одобряющие те или иные фор­мы и методы достижения государствами своих це­лей. В структуре факторов легитимации важное мес­то занимает мировое общественное мнение, форми­руемое средствами массовой информации. Можно сказать, что так называемая четвертая власть (СМИ) работает, причем весьма эффективно, и на поле меж­дународного политического пространства.

Институты международной власти — объединен­ные правительственные (в первую очередь), а также другие — неправительственные, общественно-поли­тические организации, способные по своему между­народному статусу принимать обязательные для всех членов сообщества решения (Совет Безопасности ООН) или решения рекомендательные (постановления сес­сий Ассамблеи ООН и других международных орга­низаций). Широкомасштабные экономические санк­ции по отношению к стране, не выполняющей реше­ния Совета Безопасности; применение военной силы к агрессору; использование вооруженных сил в ми­ротворческих целях — эти действия есть не что иное, как реализация международной власти.

Любая власть, как известно, предполагает принуж­дение, в том числе международная. Однако именно последняя ограничена в своих возможностях. Ей противостоят государственные суверенитеты, их не­прикосновенность как основная норма международ­ного сообщества. И в любом случае применения влас­ти-принуждения суверенитет, конечно, ущемляется, что дает основание отдельным странам — членам ООН игнорировать даже обязательные решения (как это делал в свое время Израиль и делает Ирак).

Фактор власти в международном процессе допол­няется взаимным согласием, консенсусом при при­нятии жизненно важных для его субъектов проблем. Современная новая система совместной безопаснос­ти предполагает наличие такого консенсуса.

Фактор консенсуса заложен в основе процедуры принятия ответственных обязательных решений Со­ветом Безопасности ООН в виде права «вето», предо­ставляемого постоянным его членам. Участник раз­работки Устава ООН А. Громыко описал в своих ме­муарах острую борьбу, которая велась за это право. Его противники пытались закрепить в Уставе ООН только один принцип — подчинения (а значит, при­нуждения) меньшинства большинству. В условиях, когда большинство стран следовало в фарватере по­литики США, это означало узаконение их постоян­ного диктата в международных отношениях.

Современный международный политический про­цесс характеризуется широким набором как прямых властных, так и невластных средств и методов осу­ществления интересов и целей его субъектов, выра­ботки и реализации принятых ими решений. И все же ведущую роль пока играют силовые методы (в от­крытой или замаскированной форме). Экспансия — экономическая, информационная, военно-политичес­кая (например, расширение НАТО на Восток, к гра­ницам России) — один их главных способов дости­жения групповых целей.

Сказанное не означает, что ныне, как в прошлые века, международная жизнь является ареной войны всех против всех. Властные и невластные отноше­ния между субъектами международного процесса все в возрастающей степени регулируются международ­ным правом — системой юридических норм, созда­ваемых в соответствии с согласованной волей госу­дарств. Основным правовым документом является Устав ООН. Кроме того, источниками международ­ного права служат международные конвенции, меж­дународный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы: общие принципы права, признанные цивилизован­ными странами. Международные правовые нормы существенно отличаются от внутригосударственного права по способу их осуществления: здесь нет систе­мы специальных органов исполнительной и судеб­ной власти, решения которых носили бы для всех суверенных субъектов обязательный характер. Тем не менее нормы предусматривают санкции, предпо­лагающие применение согласованных сообществом мер но коллективному принуждению нарушителей установленных норм силой международных органи­заций, прежде всего ООН.

Международная власть реализуется в международ­ном порядке. Это понятие характеризует состояние взаимоотношений между государствами и качествен­ную сторону институционализации политического процесса. Речь идет об устройстве международных отношений (в первую очередь государственных), ко­торое призвано обеспечить основные интересы госу­дарств и других объединений людей, создавать и поддерживать условия их существования, безопас­ности и развития. Весьма сходно по содержанию дан­ное понятие с другим, используемым в литературе, — «мировой порядок». Последний определяется немец­ким философом К. Ясперсом как «принятое всеми устройство, возникшее вследствие отказа каждого от. абсолютного авторитета, как общечеловеческие цен­ности и юридические нормы, как правовое устройст­во мира посредством политической формы и связы­вающих всех этноса».

Итак, международный политический процесс характеризуется следующими элементами и отражаю­щими их основными понятиями: субъекты между­народной политической деятельности и отношений, государственные интересы как база формирования политических целей, осуществляемых в политичес­ком процессе, международные политические отно­шения, представляющие собою совокупность связей и взаимодействий между субъектами по поводу ин­тересов и способов их защиты и реализации; между­народная власть как специфический вид отношений влияния одних субъектов на другие (коллективного или индивидуального)для осуществления своих ин­тересов и блокированных других разнообразными средствами, вплоть до военной силы; принципы, нор­мы, институты, принятые международным сообщес­твом в качестве регулятора поведения и деятельнос­ти его субъектов, что обозначается, понятиями «меж­дународный порядок» и «мировой порядок», описы­вающими форму организации, воспроизведения и протекания политического процесса.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996 {original}

Еще по теме Элементы международного политического процесса. Основные понятия:

  1. Понятие коммуникаций, элементы и основные этапы коммуникационного процесса
  2. Понятие коммуникаций, элементы и основные этапы коммуникационного процесса
  3. Понятие коммуникаций, элементы и этапы коммуникационного процесса
  4. Понятие коммуникаций, элементы и этапы коммуникационного процесса
  5. Глава 1. Основные элементы и этапы процесса ипотечного жилищного кредитования
  6. Основные элементы политической системы
  7. Понятие политического процесса и политической деятельности формы и способы политического действия
  8. Понятие мотивации. Основные элементы трудовой мотивации
  9. 27. Понятие и основные составляющие международного сотрудничества. Глобализация международных отношений.
  10. Сущность и признаки ТС. Состав элементов ТС и их классификации. Виды связей между элементами ТС. Соотношение понятий «территориальная система», «территориальная организация» и «территориальная структура»
  11. Основные принципы международного права: понятие, признаки, система, место и роль в обеспечении международного правопорядка
  12. Понятие политического процесса
  13. 1.1. Понятие политического процесса