<<
>>

1.3. Этническая идентичность как фактор политической социализации в трансформирующемся российском обществе

Чувство идентичности, то есть чувство принадлежности к определенной общности, формируется у людей в рамках передачи культуры от одного человека к другому в процессе политической социализации и контактов с представителями других культур. Это определяет культуру как «цемент общественных отношений».

«В современном мире... культурные идентичности (этнические, национальные, религиозные, цивилизационные) занимают центральное место, а союзы, антагонизмы и государственная политика складываются с учетом культурной близости и культурных различий», - отмечает С.

Хантингтон.1 При этом этническая идентичность наиболее устойчива и значима для большинства людей, особенно в условиях общественного кризиса. Для отдельного человека именно этническая группа, к которой он принадлежит, представляется тем, что важнее и больше его самого, что во многом определяет пределы и направленность его жизненных стремлений, и что будет существовать после него. Такое одновременно сакральное и естественное восприятие своего этноса обусловлено тем, что человек его не выбирает. Этническая принадлежность «задается» вместе с рождением, умением говорить на «родном» языке, культурным окружением, в которое он попадает и которое, в свою очередь, «задает» общепринятые стандарты поведения и самореализации личности. Для миллионов людей этническая идентичность - это само собой разумеющаяся данность, не подлежащая рефлексии, через которую они себя осознают и благодаря которой могут ответить сами себе «Кто я и с кем я?».

Таким образом, этническая идентичность формируется стихийно, в процессе социализации личности, в том числе и политической, в то же время, осознание принадлежности к определенной этнической общности становится одним из первых проявлений социальной природы человека.

Предпримем попытку рассмотрения проблемы этническое идентификации и ее влияния на политические взгляды представителей различных национальных общностей.

1 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и изменение мирового порядка // Pro et Contra. - № 2. - М, 1997. - Т.2. - С. 142-143.

2 Ачкасов В. А. Этническая идентичность в ситуациях общественного выбота // Журнал социологии и социальной антропологии. Вып. 1. - 1999. - Т. 2. - С.67.

Понятие «идентичность» сегодня широко используется в этнологии, психологии, культурной, социальной антропологии и политологии. Проблема идентичности является одной из наиболее актуальных в «переходном», «кризисном» обществе. Эта актуальность определена ослаблением или исчезновением прежних, устойчивых в советской культуре, солидарностей и групповых границ, и большей выраженностью процесса поиска, конструирования человеком «себя в новом мире». Поиск человеком своей «устойчивой принадлежности» к неким группам, культурам, жизненным стилям, - этот поиск демонстрирует большую свободу от предзаданных ролей, то есть более субъективен, более неустойчив, подвижен, и в то же время процесс «выбора себя» оказывается под большим прессом «примордиальных» групповых солидар-ностей, таких как этничность или национальность (в советском смысле слова).1

Впервые понятие «идентификация» введено в научный оборот З. Фрейдом в 1921 г. в эссе «Психология масс и анализ Я». С конца 70-х годов ХХ века термин «идентичность» вошел в словарь гуманитарных наук и в междисциплинарные исследования, что связано с именем Э. Эриксона. Советская гуманитарная наука восприняла этот иностранный термин примерно на десять лет позже.

Особую актуальность он приобрел в 90-х годах в контексте проблемы этнической идентичности. Хотя эта проблема была сформулирована только в конце ХХ века, на всем его протяжении она оставалась актуальной и перешла в XXI век в качестве нерешенной. В современной России эта проблема носит особо острый характер в связи с тем, что касается не только процесса социализации личности и самоопределения индивида, но и процесса социальной трансформации и постсоветских политических реалий.

См.: Цуциев А. А. Развитие идентификационной структуры в Северо-Кавказском периферийном поясе // Демократическое развитие регионов как условие построения гражданского общества в Российской Федерации: Тезисы докладов. - Владикавказ, 1998. - С. 11.

Интенсивное развитие межкультурных контактов делает особенно актуальной проблему этнической идентичности, что вызвано целым рядом причин. Во-первых, в современных условиях, как и раньше, культурные формы жизнедеятельности с необходимостью предполагают принадлежность человека не только к какой-либо социокультурной группе, но и к этнической общности. Среди многочисленных социокультурных групп наиболее стабильными являются устойчивые во времени этносы. Благодаря этому этнос является для человека самой надежной группой, которая может обеспечить ему необходимую безопасность и поддержку в жизни.

Во-вторых, следствием бурных и разносторонних культурных контактов становится ощущение нестабильности окружающего мира. Когда окружающий мир перестает быть понятным, начинается поиск того, что помогло бы восстановить его целостность и упорядоченность, защитило бы от трудностей. В этих обстоятельствах все больше людей (даже молодых) начинают искать поддержку в проверенных временем ценностях своего этноса, которые в данных обстоятельствах оказываются самыми надежными и понятными. Результатом становится усиление чувства внутригруппового единства и солидарности. Через осознание своей принадлежности к этносам люди стремятся найти выход из состояния социальной беспомощности, почувствовать себя частью общности, которая обеспечит им ценностную ориентацию в динамичном мире и защитит от больших невзгод.

В-третьих, закономерностью развития любой культуры всегда была преемственность в передаче и сохранении ее ценностей, так как человечеству необходимо самовоспроизводиться и саморегулироваться. Это во все времена происходило внутри этносов путем связи между поколениями. Если бы этого не было, то человечество не развивалось бы1.

1 См.: Грушевицкая Т.Г., Попков В.Д., Садохин А.П. Основы межкультурной коммуникации / Под ред. А.П. Садохина. - М., 2002. - С. 352.

2 См.: Фадеичева М.А. Этническая идентичность: индивид между холизмом и робинзонадой // Этническая идентичность и проблема этнотолерантности: пути преодоления этноцентризма в современных теориях и социальных практиках. http://ppf.uni.udm.ru/conf_2002/etnos.htm

М.А. Фадеичева предлагает рассмотрение феномена этнической идентичности в трех смыслах. Во-первых, можно понимать идентичность как тождественность. В этом контексте будет некорректным употребление понятия «этническая идентичность». Речь может идти только об индивидуальной идентичности. То есть индивид тождественен самому себе. Он - подлинный, настоящий, имеющий уникальное и целостное Я. «Я - это Я». Вопрос об индивидуальной идентичности возникает в детском возрасте как вопрос о причине: «откуда я появился?», «почему я - это я?». С детства сомнений в подлинности Я, в тождественности Я самому себе не возникает, главное - Я есть.

Если у индивида существуют сомнения в том, что он тождественен самому себе, тогда имеет место раздвоение личности как патологическое состояние.

Во-вторых, когда видится идентичность как подлинность, тогда поиски этнической идентичности ложатся в основу этницизма (этнического самолюбования и самообожания, представления об этнической культуре как о наилучшей по сравнению с другими, об этнической истории как о «великой», а не «равновеликой»), а также антигуманной теории, практики и обыденного функционирования этнонационализма: поиски «чистоты» крови, деление на «чистых» и «нечистых», «полукровок» и рафинированных, «гомогенных», «гетерогенных» и «этнически неопределенных» индивидов. Этническая идентичность индивида во многих культурных традициях определяется «по крови». Подлинность устанавливается в прагматических, утилитарных целях либо по этнической идентичности отца, либо по этнической идентичности матери. В политическом отношении это связано с практикой создания государств на моноэтнической основе, с отождествлением этноса и нации, с разделением этносов на титульные и нетитульные, с этнической дискриминацией в различных ее формах. Этнос выступает по отношению к индивиду как примордиальная общность. Этническая идентичность в таком случае существует независимо от воли и сознания индивида, она присуща ему от рождения, может быть установлена объективно с помощью какого-то мерила («кровь», язык, внешность, вера и др.), которым обладает другой субъект (сосед, организация, государство). В советское время этническая идентичность в качестве объективной характеристики фиксировалась в паспортах, личных делах и прочих документах как «национальность». Если установленная этничность есть результат идентификации, приписывания индивида к общности (целому) по ряду объективных признаков: этнической принадлежности родителей, месту рождения, языку, культуре, то этническая принадлежность как подлинность означает всего лишь вхождение индивида в «номинальную группу», «условную группу», создаваемую для статистического учета населения. Здесь этническая принадлежность означает социальную категорию, искусственно созданную для статистического анализа групп населения, и по своему значению мало, чем отличается от других условных групп: «пассажиры пригородных поездов» и прочие.

В-третьих, можно выделить понимание идентичности как принадлежности. Тогда идентичность означает принадлежность индивида к какой-либо общности людей: это может быть принадлежность к полу, возрастной, профессиональной и другой группе. Этническая идентичность как принадлежность индивида к этнической общности означает не приписывание его «другими», «соседями» и т.д. к общности, но субъективный выбор самого индивида, приписывание, причисление самого себя к некоему целому. Индивид независим от формального приписывания его кем-либо к общности, но осуществляет свой свободный выбор. Индивид, делая свой субъективный выбор, не лишенный объективных оснований, исходит из глубоко укорененного в бытии повседневности и в науке представления об этносе как реальной исторической общности людей. Для индивида этнос выступает как целое, существующее над ним, имеющее свое самостоятельное и самодостаточное существование. В основе этих представлений обнаруживается холизм - методологический принцип целостности, сформулированный Я.Смэтсом, согласно которому «целое больше, чем сума его частей»; целое ценнее, чем любая из его частей. Об этом свидетельствует ставшее общепринятым понимание этноса как общности людей, основанной на одном или нескольких признаках: общность происхождения, языка, территории, государственной принадлежности, экономических связей, культурного уклада, религии.

Таким образом, этническая идентичность - это осознание себя представителем определенного этноса, переживание человеком своего тождества с одной этнической общностью и отделения от других.

Этническая идентичность - это не только осознание своей тождественности с этнической общностью, но и ее оценка, значимость членства в ней.

В рамках рассмотрения этнической идентичности как фактора политической социализации важнейшим аспектом является связь проблемы этнической идентичности с политической проблемой государственного устройства Российской Федерации, которой досталось устаревшее государственное устройство, основанное на смешении двух принципов: территориальном и этно-территориальном. В связи с этим, выяснение этнической идентичности носит отнюдь не личный и культурологический, а социальный и политический характер. Поиски этнической идентичности выходят за рамки личного дела гражданина, чаще всего становятся «общим делом» этнических политических элит, служат средством мобилизации масс и манипуляции ими.1

Этнополитические процессы, происходящие в регионах Российской Федерации, различаются многообразием форм, степенью сложности, напряженности, конфликтогенности и т.д., однако у всех этих процессов есть одно общее свойство: они всегда необходимо связаны с феноменом этнической и национальной идентичности тех групп людей, которые участвуют в этих процессах. На это прямо указывает сам термин «этнополитические». Он соединяет политические процессы с этнонациональными, предполагая между ними наличие определенной связи. Как показывают работы ведущих политологов, этнологов и этносоциологов, этническая и национальная идентичность всегда находится в центре этнонациональных процессов. Группы людей, участвующие в политических процессах в качестве «этнических», должны называть и осознавать себя таковыми не абстрактно, но совершенно конкретно, т. е. явным образом обозначать, показывать либо доказывать свою принадлежность к какой-то нации, народности, какому-то этносу, этнической груп-

См.: Фадеичева М.А. Этническая идентичность: индивид между холизмом и робинзонадой. - http://ppf.uni.udm.ru/conf_2002/etnos.htm.

пе, а стало быть, иметь более или менее определенную этническую и национальную идентичность1.

Идентичность является одним из важнейших механизмов личностного освоения социальной действительности, лежащего в основе формирования системы личностных смыслов. В соответствии с субъективно определяемыми идентификациями человек организует и направляет свое поведение. Этническая идентичность выступает мощным фактором политической социализации, формирования этнических групп и их социальных связей. Следовательно, идентификация с большой социальной (этнической) общностью может служить достаточно сильным катализатором массового поведения и политического действия, особенно в кризисном обществе. В этой связи, распространенность определенной групповой индентификации (в частности, этнической) может стать и одним из факторов прогноза возможного направления политического развития социума2.

Этническая идентичность является одновременно важнейшим средством легитимации и делигитимации политической власти в переходном обществе, поскольку она легитимирует деятельность национальных элит и создает необходимые предпосылки для этнополитической мобилизации.

См.: Ерохин А.М. Этнополитические аспекты трансформации российского общества. -М., 2003. - С.6.

2 См.: Ачкасов В. А. Этническая идентичность в ситуациях общественного выбора // Журнал социологии и социальной антропологии. Вып. 1. - 1999. - Т. 2.

Политическое сознание, политические и социальные ориентации являются мобилизующими началами этнонациональных и этнополитических процессов, происходящих в любом современном обществе. Как бы отдельные государственные и общественные деятели ни оценивали приоритеты прав отдельного человека, индивида, коллективные общностные права этносов еще имеют достаточно большое место в сознании людей, принадлежащих к тем или иным этнонациональным общностям. С этим надо считаться, а не вести политику унификации, строительства новых «Вавилонов» под эгидой новой «национальной идеи», которая, кстати, всегда оказывается или антинациональной, направленной против всех наций-этносов, их самобытного развития, или узконациональной, рассчитанной на главенствующую, подавляющую роль одного этноса, унижающую другие этносы-нации, игнорируя их специфические интересы, а также такие объективно обусловленные явления, как этническое, национальное самосознание народов. Нужно помнить, что объективной реальностью является то, что сознание и чувства, связанные с этнической принадлежностью, могут быть чрезвычайно устойчивыми и при определенных обстоятельствах могут подавлять другие шкалы ценностных ориентаций, привязанностей и самоутверждений, особенно при потере устойчивых социально-политических ориентаций, как это и происходило после развала Советского Союза.

Этническая идентичность - акт не автоматический, а во многом обусловленный, в том числе и социально-политическими потребностями. В качестве примера этого феномена можно привести факт этнической самоидентификации русского казачества и политические требования признания казачества как отдельного этноса-нации (народа). Значит, тут есть какие-то реалии идентичности качества самобытности и самочувствия. Не признавать и не исследовать их нельзя. Те же вопросы могут быть подняты и сибирскими татарами, русскими старожилами в Сибири и на Севере, многими другими группами людей, «культурно самоидентифицирующимися по отношению к другим общностям». Таковы реалии жизни. Кто борется с различиями, получит воспроизводство различий, а кто учитывает их - имеет шанс добиться единства различий, гармонии.

Этнические аспекты политической социализации влияют на социальные и политические ориентации, симпатии и антипатии. Предпримем попытку рассмотрения некоторых политических ценностей через призму этнической идентификации.

В 1989—1993 годах социально-политические ориентации в России были отчетливо связаны с выражением этнических симпатий и антипатий. Главная ось политического размежевания — старая советская власть и складывающаяся демократическая оппозиция — косвенным образом затрагивала и этнонациональные вопросы.

Отдельные выступления совсем небольших протопартий или организаций нацистского толка («Память» и т.п.) были малоизвестными и не получали сколько-нибудь значительной поддержки (им симпатизировало примерно 2—3%, а готово было поддержать на выборах не более 0,5%). Солидарность с Союзом коррелировала с осуждением национального сепаратизма в союзных республиках, декларативным интернационализмом во внутренней и внешней политике, антизападничеством, инерцией государственного антисемитизма, обидой в отношении бывших соцстран, резко дистанцировавшихся от России с концом Варшавского договора. Напротив, поддержка демократов предполагала либеральные прозападные взгляды, толерантность, сочувствие к идеям национального возрождения и равноправия, независимости, суверенитета бывших союзных республик, в том числе и России. Формирование этих ценностей и должно было стать целью направленной политической социализации граждан новой России.

Советская идентичность явно начинала закрепляться за старшим поколением, символами которого были великая держава, твердая власть, порядок, декларируемая уверенность в будущем, всеобщая уравнительность.

Для молодежи использовалась апелляция к будущему, к западным нормам жизни, к необходимости модернизации, для старших — напоминание о прошлом, агрессивная этнонациональная риторика (всегда акцентирующая значимость мифологизированной истории и культурного наследия). Позднее это идеологическое обращение к русским «духовным ресурсам» (державно-сти, соборности, героическому прошлому России) стало характерным как для партии власти, так и для ее оппонентов.

Данные исследований Л. Гудкова 1 свидетельствуют о том, что если общие этнические установки населения меняются мало, то в среде политически заинтересованной части населения происходят довольно значительные подвижки. Совокупная масса негативных национальных реакций у политически возбужденной части населения несколько выше, чем у тех, кто заявил о своей индифферентности или разочаровании в политике. Внепартийная часть общества в целом несколько ближе по установкам к толерантности прежних демократов, чем к их консервативным национально-идеологическим оппонентам. Если суммировать этнические установки респондентов с разными политическими ориентациями, то по уровню этнической терпимости основные политические партии могут быть распределены следующим образом: 1995 год - 1. Яблоко. 2. АПР. 3. Выбор России. 4. ПРЕС. 5. Женщины России. 6. ЛДПР. 7. ДПР. 8. КПРФ.

За два года (1993—1995) у респондентов, образующих электоральные ресурсы АПР, КПРФ и ПРЕС, значительно вырос уровень общей этнической неприязни или, иначе говоря, уменьшился потенциал этнонациональной толерантности (примерно в 2 раза); в меньшей степени — он увеличился у «Женщин России», ВР и «Яблока», а также у ЛДПР, у сторонников которой он и так был чрезвычайно высоким. Но ни у кого он не остался на прежнем уровне. Можно сказать, что этот рост — своего рода цена укрепления госу-дарственнической идеологии, поддержки силовой и имперско-националистической правительственной политики в Чечне и в ближнем зарубежье, возврата к официально провозглашенным идеям России как великой державы.

1 См.: Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997 -2002 годов. - М., 2004. - С.516.

Ситуация непосредственно перед декабрьскими выборами 1995 года в Госдуму и весной 1996 года представлена в таблице 1. Данные представлены в процентах к числу опрошенных приведены негативные ответы на вопрос «Как Вы чаще всего относитесь к людям перечисленных ниже национальностей?».

Таблица 1.

Политические партии и этнический негативизм

Политические партии и этнический негативизм

Таблица 2.

Удельный вес респондентов, согласных с мнением о том, что люди перечисленных ниже групп «имеют слишком сильное влияние в нашем обществе»

Удельный вес респондентов, согласных с мнением о том, что люди перечисленных ниже групп «имеют слишком сильное влияние в нашем обществе» ( в % к числу опрошенных)

фобии характеризуется «твердый электорат» партии власти (218), затем — демократических партий (233) и сторонники генерала Лебедя (259); далее — жириновцы (271), коммунисты и баркашовцы (по 317). У всех трех последних партий активный электорат характеризуется заметно большей ксенофобией, чем пассивно сочувствующие, причем у коммунистов — в весьма значительной степени. Эти распределения в принципе сохраняются и на отношении к представителям конкретных этнических групп. Так, если негативное отношение к евреям у равнодушных к политике или считающих себя «некомпетентными» принять за единицу, то активные сторонники разных партий продемонстрируют следующие показатели антисемитских установок: НДР - 2,0; ДВР + Яблоко - 2,2; ЛДПР - 2,3; НРПР - 2,5; КПРФ - 3,0; НРЕ - 3,1.

Те же тенденции обнаруживаются при выборах в Государственную Думу 1999 года. Сторонники центрических партий власти («Единая Россия», «Регионы России») обнаруживают меньший уровень ксенофобии и нетерпимости, чем приверженцы более идеологизированных блоков и орга-низаций.1

Таким образом, исследования проведенные Гудковым Л.Д. подтверждают наше предположение о том, что этническая идентичность является фактором политической социализации.

См.: Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997 -2002 годов. - М., 2004. - С. 202 - 212.

2 См.: Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России / Институт этнологии и антропологии РАН. - М., 2000.

Данные опросов, проводимых Л.М. Дробижевой и ее коллегами в Татарстане, Якутии, Оренбургской и Магаданской областях среди русского и

63

титульного населения так же свидетельствуют о влиянии этнической идентичности на политические взгляды.

Рассматривая проблему участия во власти представителей разных национальностей, исследователями задавался вопрос: «Влияет ли национальность человека на его возможность занять высокий пост в органах власти Вашей республики (области)?». В Татарстане и Саха (Якутии) 64% русских ответили «Да, влияет». Среди татар такого мнения придерживается 31%, саха - 55%. В Оренбуржье, Магаданской области всего 10-11% русских считают, что национальность влияет на участие во власти, а среди татар в Оренбуржье это мнение разделяют 18,5% (диаграмма 1).

Таким образом, вопрос о власти в республиках для русских и титульных национальностей является одним из главных в политической сфере и наглядно демонстрирует различия во взглядах на него респондентов разных национальностей.

Диаграмма 1.

Представление о конкуренции во власти по национальному признаку

(Ответы граждан на вопрос «Влияет ли национальность человека на его

Представление о конкуренции во власти по национальному признаку

возможность занять высокий пост в органах власти Вашей республики (области)?» (в % от числа ответивших))

Анализируя исследования, проведенные в рамках проекта «Этнические и административные границы: фактор стабильности и конфликтности»1 обнаруживается зависимость между национальностью респондентов и их политическими взглядами, которые мы рассматриваем как показатели политической социализированности.

Показателями политической социализации, на наш взгляд, могут являться следующие:

• Включенность в общественно-политическую жизнь (уровень заинтересованности политическими и общественными проблемами);

• Участие в общественно-политических объединениях и организациях;

• Отношение к политическим силам в стране. Включённость в общественную жизнь у российского населения в целом небольшая. Политологи оценивают растущую аполитичность как достаточно массовое явление. Очень интересующихся общественными и политическими проблемами везде одинаково немного: и в республиках, и областях и среди русских, и титульных национальностей - 10 - 17%. Доля же тех, кого эти проблемы «скорее интересуют», составляет от 40 до 50%, и «скорее не интересуют» - 21-35% (Диаграмма 2).

Заинтересованность в политической жизни

В актуальности политических интересов есть пусть и небольшие, но заметные этнические различия. Русских среди не интересующихся политическими и общественными проблемами в республиках несколько больше, чем среди татар и якутов (соответственно в Татарстане 25% и 35%, в Якутии «скорее не интересуются» и «совсем не интересуются» среди якутов 36%, среди русских - 42%). А доля тех, кто «скорее интересуется» и «очень интересуется», больше у титульных национальностей (соответственно в Татарстане 60% против 50% у русских, в Республике Саха - Якутии - 67% против 57% у русских).

Возможно, это реакция русских на этнополитическую активность титульных национальностей, наглядное стремление продемонстрировать свою отстраненность от «политических дел». Похожее явление было зафиксировано в конце 80-х годов в Эстонии.

В соседних с республиками областях доля политически активных русских тоже несколько ниже не только по сравнению с титульными национальностями, но и русскими, живущими в республиках. Например, те кого «скорее интересуют» политические проблемы, составляют среди татар 45%, русских Татарстана - 42%, русских в Оренбуржье - 40%, в Саха (Якутия) -50% саха и 43% русских и в Магадане - 37% русских.

Таким образом, представленные данные свидетельствуют о некоторых, хотя и не очень значительных различиях в уровне политической заинтересованности титульных национальностей и русских в республиках, а так же республик и областей.

В республиках и, особенно среди титульных национальностей, выше не только заинтересованность в политической жизни, но и сама общественно-политическая активность. Доля тех, кто посещает или участвует в общественных объединениях, невелика и составляет - 14 - 24%. Но среди татар, якутов она составляет 22 - 24%, почти такая же активность у русских в республиках, а у русских в областях она составляет всего 13 - 14% (Диаграмма

3).

67

Диаграмма 3.

Общественная активность

(Ответы на вопрос «Посещаете или участвуете ли Вы в общественных объединениях, организациях» (в % от числа ответивших))

Общественная активность

Около 1/3 респондентов титульных национальностей посещают национально-культурные объединения. В то время как русские такой активности не проявляют. Таким образом, этнический фактор является дополнительным стимулом общественно-политической активности.

Отношение к политическим силам в стране мы рассматриваем как один из показателей политической социализации. Данные исследований Дробиже-вай Л.М.1 иллюстрируют проявление этнических особенностей отношения к демократам и коммунистам.

В Татарстане и Саха русские и представители титульных национальностей практически в равной мере испытывают симпатию к демократам

См.: Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России / Институт этнологии и антропологии РАН. - М., 2000. - 388с.

68

(соответственно 15 и 13% в Татарстане, 33 и 30% в Якутии). Не нравятся они так же практически равной доле в каждой этнической группе (в Татарстане -38 и 44%, в Якутии - 24 и 19% соответственно).

Диаграмма 4.

Отношение к демократам

(Ответы на вопрос «Как Вы относитесь к демократам» (в % от числа ответивших))

Отношение к демократам

Коммунисты «нравятся» 20% татар и 27% русских в Татарстане, «не нравятся» - практически 30% и татар, и русских. В соседнем Оренбуржье у русских до 1% совпадают с татарскими русскими симпатии к коммунистам и практически одинакова дола испытывающих к ним антипатию (25%).

Совпадают политические симпатии и антипатии среди Саха и русских в республике Саха (Якутии). 33% саха и 30% русских симпатизируют демократам, а 19 и 24% соответственно - коммунистам.

69

Диаграмма 5.

Отношение к коммунистам

(Ответы на вопрос «Как Вы относитесь к коммунистам» (в % от числа ответивших))

Отношение к коммунистам

Таким образом, существенных различий в политических и симпатиях и антипатиях между этническими общностями в республиках не наблюдается.

Придание этническим традициям политического смысла, политическое стимулирование действий, укладывающихся в русло традиции, сочетающихся с ней, вызывает эффект длительной и устойчивой политизации. С другой стороны, именно инерционность традиции обусловливает замедленный и противоречивый характер деполитизации социокультурных общностей. Специфика рассматриваемых традиций, на наш взгляд, напрямую связанная с политизацией, состоит в их неразрывной связи с человеческой, персональной идентичностью в понимании Э. Эриксона, с пережи-

ванием индивидом себя как целого, с «длящимся внутренним равенством с собой», с «непрерывностью самопереживания индивида».1 Следуя этнической традиции, человек ощущает естественность и полноту бытия, причем бытия не только как русский или англичанин, как мусульманин или христианин, но и как человек. В такой ситуации политическое превращается из того, что затрагивает «наших», «своих» в то, без чего мое «я» не может состояться, а следовательно, и существовать. Именно в возможности этой экзистенциальной политизированности заключается глубина втягивания в политику этносов и этнических групп. Именно она очерчивает сферу свободы индивидуального и коллективного политического действия, которая может быть, если не рационально обоснована, то иррационально оправдана.

Отсюда не следует, что в критических для социума ситуациях, когда решается вопрос о его выживании, о поисках адекватного вызову кризисной ситуации стратегии развития, не может проявиться позитивный потенциал этнического сознания и традиций. Их конструктивная роль выявляется лишь при условии и по мере их рационализации средствами политической идеологии и прогрессивной политической традиции.

На основе проделанного анализа были сделаны следующие выводы: 1) Политическая социализация - это процесс усвоения личностью социального и политического опыта, накопленного обществом и сконцентрированного в культурных традициях, в групповых и коллективных ценностях, нормах и статусного, и ролевого поведения. Рассмотрев политическую социализацию как развитие и самореализацию человека на протяжении всей жизни в процессе усвоения и воспроизводства культуры общества, можно представить процесс социализации в виде совокупности четырех составляющих:

а) Стихийной социализации человека во взаимодействии и под влияни- ем объективных обстоятельств жизни общества, содержание, характер и ре- зультаты которой определяются социально-экономическими и социокуль- турными реалиями;

б) Относительно направленной социализации, когда государство пред- принимает определенные экономические, законодательные, организацион- ные меры для решения своих задач, которые объективно влияют на измене- ние возможностей и характера развития, на жизненный путь тех или иных возрастных и / или социально-профессиональных групп населения (опреде- ленный обязательный минимум образования, возраст получения избиратель- ного права, возраст и сроки службы в армии, возраст выхода на пенсию и

т.д.);

в) Относительно социально контролируемой социализации - плано- мерного создания обществом и государством правовых, организационных, материальных и духовных условий для развития человека;

г) Более или менее сознательного самоизменения человека, имеющего просоциальной, асоциальный или антисоциальный вектор (самостроительст- ва, самосовершенствования, саморазрушения), в соответствии с индивиду- альными ресурсами и в соответствии или вопреки объективным условиям жизни.

2) В зависимости от принятых в обществе образцов и норм политического поведения и характера взаимодействия политической системы и индивида современная политология выделяет следующие типы политической социализации личности: гармонический тип, плюралистический тип, конфликтный тип. На формирование типов политической социализации личности оказывают влияние следующие факторы:

• усилия политической системы по политическому просвещению и вовлечению граждан в политическую жизнь; это - социализирующее воздействие образовательных учреждений, влияние официальной пропаганды, пропаганды политических партий и движений, влияние средств массовой информации;

• стихийное влияние на политическое сознание и поведение личности социальной и политической практики на макроуровне - международных и внутриполитических реальностей, глобальных проблем современности, экономической и социальной ситуации, отдельных политических событий;

• влияние микросреды - семьи, школы, круга формального и неформального общения, отдельных личностей; в молодежной среде существенное значение имеют неформальные группы и молодежная субкультура в целом;

• личное участие индивида в общественно-политической жизни, его собственный социальный опыт. В процессе практической политической активности происходит переход полученных знаний в убеждения, их проверка личным опытом.

3) В современных социально-политических теориях функции политической социализации сопоставляются с задачами политической социализации, обусловленными её основными этапами и соответственно выделяются, такие функции как:

• определение политических целей и ценностей;

• формирование представления о приемлемых способах политического поведения;

• выработка отношения индивида к окружающей среде и политической системе;

• формирование отношения к политической символике;

• формирование способности к познанию окружающего мира, а также убеждений и отношений являющихся «кодом» политической жизни.

4) Показателями политической социализации могут являться следующие:

• Включенность в общественно-политическую жизнь (уровень заинтересованности политическими и общественными проблемами);

• Участие в общественно-политических объединениях и организациях;

• Отношение к политическим силам в стране.

5) Важнейшим средством легитимации и делигитимации политической власти в переходном обществе является этническая идентичность, поскольку она легитимирует деятельность национальных элит и создает необходимые предпосылки для этнополитической социализации и мобилизации.

Идентичность является одним из важнейших механизмов личностного освоения социально-политической действительности, лежащего в основе формирования системы личностных смыслов. В соответствии с субъективно определяемыми идентификациями человек организует и направляет свое поведение. Этническая идентичность выступает мощным фактором политической социализации, формирования этнических групп и их социальных связей. В этой связи, распространенность определенной групповой индентификации (в частности, этнической) может стать и одним из факторов прогноза возможного направления политического развития социума

<< | >>
Источник: Темерьян А.А.. Политическая социализация в трансформирующемся российском обществе. 2005

Еще по теме 1.3. Этническая идентичность как фактор политической социализации в трансформирующемся российском обществе:

  1. Темерьян А.А.. Политическая социализация в трансформирующемся российском обществе, 2005
  2. 2.2. Механизмы и факторы политической социализации в российском политическом пространстве
  3. 2.3. Особенности процесса политической социализации в условиях современного российского общества
  4. СОЦИАЛЬНОЕ ЗДОРОВЬЕ КАК ФАКТОР МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  5. Этнические аспекты имперской идентичности
  6. СТРАТИФИКАЦИЯ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ КАК ФАКТОР ИЗМЕНЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ВУЗОВ
  7. 2. Политическая социализация: сущность, этапы, факторы
  8. Политическая социализация как процесс вхождения человека в политическую культуру
  9. 3. Под влиянием каких факторов трансформируются взгляды и концепции экономистов?
  10. 4.3. Аудитория как объект направленного информационного воздействия: возможности и пределы политической социализации
  11. 5.4. Политическая элита российского общества
  12. Глава 6. Глобализация и демократизация как процессы, трансформирующие геополитическое пространство.
  13. Критерии российской идентичности
  14. Социальные факторы политических изменений в переходных обществах