<<
>>

Грядет ли Пятая Империя?

Весьма интересен был спор между «имперцами» и «русскими наци­оналистами», который разгорелся в 2006 г. вокруг статьи П. Святенкова «Империя и ее имперцы» и откликов на нее, появившихся в АПН и дру­гих электронных СМИ.

Статья Святенкова проникнута антиимперским пафосом с позиций русского национализма. При этом автор полагает, что СССР — это тоже империя. Он отмечает, что после краха Советского Союза возник целый класс людей, ориентированных на имперскую идентичность. Многочис­ленные имперские проекты, сначала продиктованные просто ностальги­ей по СССР и стремлением воссоздать его на новой идеологической ос­нове, постепенно выродились в банальную русофобию.

«За что бы ни боролись имперцы,.. — пишет Святенков, — они едины в од­ном. Во взгляде на русский народ как на скот, который по неизвестной при­чине “обязан” построить им Третий Рим, Межгалактическую коммунисти­ческую империю, Неоевропу, Светлое Царство коммунизма им. Льва Давыдовича Троцкого и тому подобные фантастические государственные образования».

Этот тезис, полагает Святенков, — «русские должны сдохнуть, но построить нам нашу великую империю» — является единственным, объединяющим всю «имперскую» пропаганду, связывающим ее рито­рику. Святенков убежден, что «неверен сам имперский дискурс, требующий какого-то “вселенского про­екта” и неисчислимых жертв во имя него. На самом деле проектом является государство. Государство — проект русского народа. Именно строительство государственности на данном этапе является объединяющим началом. В по­явлении нормального государства заинтересованы все — как русские, так и остальные народы России. Смею предположить, и сами имперцы».

Политолог Б. Межуев в отклике «Антиимперская мобилизация — 2006» на статью Святенкова напоминает, что дискуссия об империях имеет и внешнеполитическое измерение:

«Если под “империей” понимать военно-силовую гегемонию одно­го общества над другими, то мир в целом никогда не переставал быть “имперским”.

От “империи”, говоря серьезно, не то что не должно, просто невозможно отказаться. Даже если мы скажем, что не хотим “им­перии”, а хотим нормальной жизни, это не будет означать ничего дру­гого, как включения на правах полусуверенного, если не прямо коло­ниального образования в какую-то иную империю, которая с полным основанием в этом случае станет диктовать нам нормы поведения как внутри страны, так и за ее пределами».

Империя, настаивает Б. Межуев, нужна русским исключительно для себя, а не для мира и континента, который в настоящий по крайней мере момент никакой потребности в нашем имперском существовании не испытывает. Антиимперская мобилизация, заключает Б. Межуев, если ее вновь с увлечением подхватит широкое общественное мнение, серь­езно угрожает основам государственного бытия России, самому исто­рическому существованию нашей цивилизации.

Весьма любопытно откликнулся на статью Святенкова и Д. Володихин в своей заметке «Почвенная империя». Он полагает подход Святенкова «системной ошибкой», поскольку «санкции истерической жертвен­ности для русских имперство не содержит... В российском политическом консерватизме сегодня речь идет не об Империи вообще, а об адекват­ной форме Империи, притом адекватной не для кого-то, а для русских — основной части населения России, основного налогоплательщика и работника».

Россия-Империя, в сущности, имеет смысл только как государство, собравшее под своей крышей множество народов, но в принятии всех стратегических решений руководствующееся интересами православия и русской нации. Иными словами, подчеркивает Володихин, «нужна по­чвенная империя, как бы странно это ни звучало. Не только “силами рус­ских” строится Империя, но и ради русских. Так зачем же гробить самих себя?». Таким образом, лозунг Империи, заключает Володихин, и сей­час еще не исчерпал ресурс полностью и может отлично поработать.

Неожиданно порадовал своей статьей по рассматриваемой теме Г. Павловский. Полемизируя со Святенковым, он прежде всего утверж­дает, что «Советский Союз — не империя, себя таковой отнюдь не счи­тал, а все империи, говоря грубо, видал на х**.

Одной из опор советско­го триумфаторства было — мы круче всяких ваших империй! То было осознанное превосходство. Победами советских над имперскими мы все гордились. Кто не знал, что свободой Союз обязан двум победам над двумя империями — над Российской в 1917—1920 гг. и над Рейхом в 1941— 1945. Их ничуть не уравнивали, но побед было две: 7 ноября в значении Дня Победы было равноценно 9 мая. Империя из СССР после впрямь вышла, — по ходу дела отмечает Павловский. — Но странная империя — антиимпериалистическая». Русский проект, полагает Г. Павловский, его максимальная, предельная амбиция — стать и остаться Россией. Как у Евросоюза — стать и остаться Европой. «Утопия дорогущая, о да. И опас­ная. Ввязались в нее с кондачка, ничуть не обдумав. Но решить отка­заться быть Россией, став вместо этого небывалой Нормальной Стра­ной, — проект еще более рискованный и невнятный, практически непосильный для русских».

Рассуждения Г. Павловского лишь подтверждают ранее сделанный нами вывод о том, что Российское государство было и пока остается принципиально наднациональным. Жизнь дает все больше свидетельств того, что Россию подстерегают серьезные опасности при ее трансфор­мации в национальное государство. На этом пути неизбежно встает «рус­ский вопрос» с нерешенной проблемой границ в случае идентифика­ции России по национально-этническому признаку. Россия исторически всегда находила свою национальную идентичность в поле наднацио­нальной и метаисторической парадигмы. Наднациональной и метаис­торической она должна быть и сейчас.

Вычленить же из этого пространства мононациональные регионы оказывается невозможным. Это ведет, как показали попытки строитель­ства собственной государственности в Грузии, Азербайджане, Узбекис­тане, Туркменистане, отчасти в Казахстане и в других бывших частях Большой России, к формированию своего рода «мини-империй», ко­торые в ряде случаев приобрели прямо-таки полуапартеидный харак­тер. Причем парадокс состоит в том, что чем резче выламываются «до­черние империи» из «империи материнской» и чем мельче и озлобленнее они оказываются, тем более присущи им все отрицательные имперские характеристики.

Это и понятно: к спокойному, самостоятельному и са­модостаточному существованию «дочерняя мини-империя» не способ­на. В России же альтернативой имперскому сознанию является этни­ческий ультранационализм, борющийся за жизненное пространство. Между тем именно такой оборот событий провоцируют разбуженные распадом Большой России «демоны постсоветского национализма», которые всеми силами стремятся закрепиться на «своей» территории путем вытеснения русских, с помощью политики дерусификации, дис­кредитации прошлого, вытравливания памяти о существовании наро­дов в едином государстве.

Наиболее угрожающим вариантом развития в этих условиях пред­ставляется агрессивное возрождение тоталитарной государственной модели большевистского типа как реакция на распад страны. Истори­ческий прецедент такого рода налицо — 1918—1922 гг., эпоха «военного коммунизма». Возможность такого варианта, к счастью, ослабляется тем, что впервые в своей истории Россия не ощущает себя во враждеб­ном окружении. Однако при продолжении Западом курса на «геополи­тический плюрализм» — теперь уже не на постсоветском пространстве, а на территории самой России, при продолжении антирусской полити­ки ряда стран ближнего зарубежья исключить его полностью нельзя.

Если рискнуть говорить об оптимальном пути в будущее на сравни­тельно недалекую историческую перспективу для России, то тот вари­ант развития событий, который удовлетворил бы весь мир, состоит в постепенной трансформации всего пространства исторической России в экономически и политически интегрированное объединение демок­ратических государств (по принципу «Соединенных Штатов Евразии»), способного гарантировать в этом гигантском регионе-материке поли­тическую и экономическую стабильность и являющегося одновремен­но своего рода межцивилизационным «плавильным котлом». Это было бы естественным историческим местом Большой России на новой гео­политической карте мира. Если процесс самоидентификации новых независимых государств пойдет именно в этом направлении, можно ожидать увенчания исторической борьбы народов России за достойное место в мире. Это, однако, может произойти только при условии воз­рождения в ней национального самосознания, восстановления его це­лостности. Всемерно способствовать, а не мешать его формированию, наклеивая на его пока слабые ростки ярлык «имперскости» (в агрессив­ном смысле слова), — в этом состоит объективный и долгосрочный ин­терес и российской элиты, и ближних соседей России, и всех ответствен­ных держав и политических деятелей мира. В этом случае Россия и стала бы Пятой Империей.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Грядет ли Пятая Империя?:

  1. Типология империй: континентальные, колониальные и неформальные империи
  2. Глава пятая
  3. Глава пятая
  4. ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ, ШЕСТАЯ
  5. Глава пятая. Политика безопасности в контексте Стратегии развития
  6. ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПРОФСОЮЗЫ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ АНТИКРИЗИСНОГО УПРАВЛЕНИЯ
  7. 2.2.5. Пятая управленческая революция
  8. ЧАСТЬ ПЯТАЯ ОТВЕТ РОССИИ
  9. ГЛАВА ПЯТАЯ. КОМПЛЕКТОВАНИЕ ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ
  10. 4.5 Империя многих Империй
  11. 4.5 Империя многих Империй
  12. ВЕЛИЧИЕ И ПАДЕНИЕ ИМПЕРИЙ
  13. ИМПЕРИИ И ИХ РАСПАД
  14. Апология и критика империй
  15. Украина или Империя?