<<
>>

Идентитаные модели демократии

По своему происхождению такова социал-демок­ратическая модель демократии. Только по происхож­дению, но не по своему современному содержанию. В том смысле, что социал-демократия изначально ориентировалась на классовую концепцию демокра­тии, исходила не из приоритета личности, а из клас­совой общности, ее единого интереса.

Эволюциони­ровала же она в сторону либеральной концепции, хотя и элементы коллективистской в себе сохранила. «Мы, социалисты, — пишет один из лидеров Французской соцпартии М. Рокар, — верим в возможности и до­стоинства коллективной воли, в то время, как либе­рализм, даже умеренный, продолжает отдавать пред­почтение в основном действиям индивидуумов как участников экономической деятельности и отказы­вать людям в способности установить сознательный контроль над их общей судьбой». Мы «отказываем­ся верить», подчеркивает М. Рокар, в отличие от ли­бералов, «что человечество — лишь сумма индиви­дов». «Только коллективная воля обладает достаточ­ным умением и отвагой для того, чтобы интерес воз­обладал над эгоизмом индивидуальностей». И еще: «Мы ставим создание коллективизма в центр нашей деятельности».

Следовательно, социал-демократическая концеп­ция воплощает в себе соединение демократии с со­циализмом. Отсюда ее ценности и принципы: свобо­да, справедливость и солидарность. Это означает, что власть над производством и распределением его про­дукции находится в руках всего народа; граждане освобождаются от зависимости от различного рода групп власти, находящихся вне их контроля. Общес­тво, построенное на классовой основе, должно усту­пить место общности свободных и равных сотрудни­чающих людей10. Социалистические ценности — их, как пишет М. Рокар, семь, — таковы: свобода во всех ее формах (индивидуальная и коллективная), защита прав и свобод человека; демократия распрос­траняется на политику, социальную и экономичес­кую сферу; солидарность — человек связан с судь­бой человечества; самостоятельность в сочетании с ответственностью; приоритет права; улучшение вза­имоотношений между человеком и техникой; соци­альная защита с помощью государства; первостепен­ное значение усилий, направленных на защиту мира.

Конечно, социал-демократические ценности могут из­лагаться и в ином порядке, иной редакции, отлич­ной от редакции М. Рокара. Однако существо их сво­дится к названным основным принципам: свободе, справедливости и солидарности.

Социал-демократическая модель демократии характеризуется также рядом других признаков, отли­чающих ее как от либеральных, так и госсоциалистической моделей. В их числе:

— признание гражданского общества в качестве основы демократии, сердцевины политики. Демок­ратическая жизнь берет начало в демократическом гражданском обществе. Демократия действенна лишь в том случае, если она формирует облик тех власт­ных отношений, из которых, в свою очередь, скла­дывается облик гражданского общества. Причем, со стороны одной сферы гражданского общества, наци­онального рынка, может исходить разрушительное воздействие на другие;

— акцент на роль государства в осуществлении и защите демократических прав и свобод. «Кто же, если не государственная власть, — подчеркивает М. Ро­кар, — сможет заняться удовлетворением нынешних и будущих коллективных потребностей?». Государ­ство, с одной стороны, некоторыми социал-демокра­тическими партиями (например, СДПГ) признается орудием классового господства, а с другой, — орга­ном, обеспечивающим права и свободы человека, нравственные ценности общества, а также функцио­нирование гражданского общества на демократичес­кой основе, защиту демократии от разрушительного воздействия рынка. При этом осознается возможность проблем, связанных с негативным влиянием бюрок­ратических структур на гражданское общество и де­мократические отношения;

— признание идеологического и политического плюрализма, отрицание государственной идеологии; взятие на вооружение таких принципов и институ­тов демократии, как всеобщее и равное избиратель­ное право, парламентаризм, разделение властей, фе­дерализм, социальное, правовое государство, сочета­ние государственного управления с самоуправлени­ем граждан.

В совокупности все отмеченные черты и элементы социал-демократической модели демократии свиде­тельствуют о ее комплексном характере; в ней со­единены элементы коллективистской и либеральной концепций демократии.

В программах и практичес­кой деятельности различных партий соотношение таких элементов неодинаковое.

Демократия в странах государственного социа­лизма. Ее в полном смысле слова можно назвать идентитарной. С точки зрения либеральной теории и прак­тики, реальное бытие такой демократии отвергает­ся. Ф. Хайек ее именует «тоталитарной демократией». Использует такой же термин видный западный по­литолог Боббио. Но как бы ни относились те или иные теоретики и политики к концепции идентитарной демократии, она существует не только в виде теоретического образа в трудах марксистов. Такая демократия существовала в советском обществе, су­ществует и сегодня в странах социалистической ори­ентации. Да, в данном случае речь не идет о класси­ческих образцах демократии, в определенной мере реализованной в политических системах, скажем, англо-американского типа. И тем не менее если быть объективным, то нельзя игнорировать прежде всего факт реализации в странах госсоциализма (правда, в значительной степени формальной) таких основопо­лагающих принципов демократии, как принципы большинства и представительства, выборной систе­мы, местного самоуправления. Политическая монополия одной партии и господство одной партийной идеологии в обществе, безусловно, делало режим в целом авторитарным, а во времена сталинизма — тоталитарным. Тем не менее, некоторые демократи­ческие институты действовали, главным образом, на региональном и местном уровнях. Большинство, будь то партийное или общенациональное, формировалось в разных ситуациях по-разному: под влиянием идео­логического партийно-бюрократического нажима, од­нонаправленной монопропаганды, угрозы принужде­ния и вместе с тем на основе общности реальных интересов широких слоев населения. По крайней мере, недавние референдумы и выборы органов власти в России были не намного демократичнее, чем в со­ветский период. Массированная обработка населе­ния, лишенного возможности сопоставить позиции проправительственных кругов с иными взглядами, прямой подкуп части избирателей и разного рода президентские подачки малоимущим, использование огромных средств так называемых коммерческих структур проправительственными избирательными блоками; фальсификация в некоторых случаях ито­гов голосования — все эти приемы организации вы­боров, которые пришлось наблюдать в стране, были подчинены одной цели: добиться формально-демок­ратической легитимации нынешнего режима.

Дума­ется, что в принципе нет разницы между партийно-идеологическим нажимом на избирателей и их под­купом: манипуляцией общественным мнением, уг­розой возможности гражданской войны (если не про­голосуют за проправительственные блоки, за прези­дентский проект конституции и прочее). И в том и в другом случаях свобода выбора сужается, если не выхолащивается вовсе. Не лучше обстоит дело с де­мократией и тогда, когда глава государства, напри­мер, избирается меньшинством граждан, имеющих право голоса, когда депутаты законодательных реги­ональных органов оказываются избранными менее чем четвертой частью граждан, пришедших на изби­рательные участки. Так что у россиян есть теперь реальный опыт, на основе которого можно сравнить достоинства конкурентной демократии и оплеванной сторонниками либерально-консервативной системы «социалистической» идентитарной демократии. Та­кое сравнение при объективном подходе должно при­вести политиков к единственному выводу: российс­кая демократия может вырасти из здорового синтеза всего политического опыта страны, в том числе со­ветского.

Признание идентитарной демократии методологи­чески связано с проблемой совместимости демокра­тии и коллективизма как воплощения общей воли групп, социальных общностей. Либеральные теоре­тики отвергают ее. Коллективизм объявляется осно­вой тоталитарности. Практика государственного со­циализма дает известное основание для такого суж­дения. Но ведь эта же практика свидетельствует о возможности осуществления в условиях коллекти­вистского общества социальной демократии: социаль­ных прав и свобод (на труд, бесплатное образование, медицинское обеспечение и др.). Постановка вопро­са либералами некорректна и в том плане, что она опровергается демократической практикой многих и многих политических партий, представляющих со­бою не что иное, как политические коллективы-со­общества. Коллективистская природа таких партий не мешает им быть демократичными. Подлинно кол­лективистские отношения, основанные на сотрудни­честве и взаимопомощи, предполагают сочетание интересов и воли целого и его частей — отдельных личностей или малых групп.

Единство основных ин­тересов членов коллективных образований вовсе не исключает противоречий между их частными инте­ресами, а значит, и соперничества, конкуренции. Для демократических принципов и процедур здесь ши­рокий простор. Доказательством тому функциониро­вание в гражданском обществе многочисленных тру­довых, профессиональных, творческих и других об­щественных объединений. Утверждать, что демок­ратия может существовать только в сообществах людей, где каждый заботится лишь о себе, где по сути дела идет то скрытая, то явная борьба всех про­тив всех, — это, по меньшей мере, судить об общес­твенной жизни человека слишком упрощенно.

Драматический опыт государственного социализ­ма, его крах стал реальностью не потому, что кол­лективизм в принципе исключает демократию. Это подтвердило ту истину, что демократия суть созна­тельное творчество политических сил, а не объек­тивно заданная раз и навсегда модель политических и социальных отношений. Ее принципы являются основой свободы и справедливости, права и законно­го порядка только в рамках их взаимосвязи и взаи­моограничения. Опыт авторитарного бюрократичес­кого социализма показал, что Платон был прав, ког­да писал, что большинство народа может пожелать тирана. Недалек от истины был и Н. Бердяев, счи­тая народовластие «человековластием». История го­сударственного социализма убедительно продемон­стрировала, что попытка построить демократию для большинства в сочетании с диктатурой для меньшин­ства приводит к диктатуре и по отношению к боль­шинству. Демократия не может быть избирательной.

Идентитарная демократия — это демократия аб­солютного большинства; однако она исключает мно­гообразие в единстве и потому при определенных по­литических условиях ведет к диктатуре политичес­кой бюрократии. Идеалы демократии и политичес­кая реальность эволюционируют не в направлении их сближения, а наоборот, — их противоположности.

Критикуя модель демократии госсоциализма, не нужно идеализировать западные формы политичес­кой организации общества.

Я уже отмечал, что ни в одной стране мира нет сегодня идеала демократии, описанного теорией, в том числе классиками поли­тической науки. Это, кстати, доказывается жесто­чайшей критикой западными идеологами своей сис­темы демократии. На некоторые моменты такой кри­тики мы обращали внимание в данной и других лек­циях спецкурса.

Российскому читателю и телезрителю нередко не­которые сторонники западных моделей политичес­кого общества представляют их только в качестве примера для подражания. Отказываясь от огульного охаивания западных демократий как «буржуазных», неумно преувеличивать их достоинства. Ради объек­тивности следует учитывать противоречивый харак­тер политического процесса на Востоке и Западе. Известный писатель и философ А. Зиновьев, изуча­ющий западный образ жизни, как говорится, мето­дом включенного наблюдения (он проживает многие годы в Германии), замечает, что представление о Западе, господствующее в России до сих пор, «идео­логически ложное». «Оно имеет с реальным Западом так же мало общего, как в свое время советская идео­логия — с реальным советским обществом». Советс­кая идеология была даже ближе к реальности, чем западная к своей западной реальности. «Западное об­щество сегодня — это общество «денежного тотали­таризма». Денежный механизм «осуществляет то­тальную диктатуру над современным обществом». Эта мысль А. Зиновьева близка той, которая была высказана М. Рокаром и приведена в предыдущей лекции. При характеристике западной демократии, а она в действительности есть, по мнению А. Зиновь­ева, берутся отдельные части системы, вырываются из контекста, идеализируются, и дело изображается так, будто, кроме этого, ничего нет. Многопартий­ная система, свободные выборы, разделение влас­тей — все это есть, «но это малюсенькая частичка огромной системы западной государственности». Сис­тему государственности составляет гигантское коли­чество бюрократических организаций. Независимо от того, как складывается положение того или иного лидера или правящей партии, возникает ли полити­ческий кризис, либо его нет, система живет, будто с ней ничего не происходит. Значит, «стабильность по­литического общества на Западе не в многопартий­ности или в выборах, а в супергосударственном бю­рократизме», — подчеркивает А. Зиновьев.

Указывая на роль «супергосударственного бюрок­ратизма», философ, по-видимому, все-таки недооце­нивает значение западных демократических инсти­тутов и выработанной столетиями политической тех­нологии. Они уживаются с «супергосударственным бюрократизмом», интегрированы в его систему, рав­но как и бюрократизм включен в систему либераль­ных демократий. Этим подтверждается отмечаемая в политологической литературе историческая взаи­мосвязь с бюрократией15. Формальный характер уни­версальных принципов и правил демократии, что в западных обществах выдвигается на первый план, позволяет политической системе мирно сосущество­вать с экономическим или, по А. Зиновьеву, с «де­нежным тотализатором», более того, поддерживать таковой. Тем самым выявляется релятивизм, всеяд­ность технологии демократии и, конечно же, огра­ниченность определений демократии как совокупнос­ти (или системы) процедур. Преднамеренный разрыв формы (процедур, технологии) и содержания демок­ратической системы, абстрагирование демократичес­ких процедур от социально-экономических условий, предопределяющих их адекватное содержание, ис­пользуется носителями «денежного тоталитаризма» для закрепления своего господства в политическом обществе.

Сказанное о теневой стороне западных демокра­тий не перечеркивает важность изучения ее огром­ного исторического опыта, а только еще раз фикси­рует известную истину: любая политическая систе­ма функционирует как целостность. Демократия — не исключение. Конкретные модели демократии со­ставляют важнейший, но не единственный, элемент конкретной политической системы. Объективное по­нимание такой модели возможно лишь в рамках пос­ледней, в связи с другими элементами.

Разнообразные модели политической демократии, существующие в современном мире, обусловлены со­вокупностями экономических, социальных и куль­турологических факторов, присущих тем или иным странам и регионам мира и сложившихся в них ис­торически. Отсюда вытекает важность и необходи­мость конкретного подхода в анализе демократичес­ких систем, учета их своеобразия и даже индивиду­альности, неповторимости. Шаблонное догматизиро­ванное политическое мышление антидемократично. Догматизм практический в политике — прямая до­рога в авторитаризм.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Идентитаные модели демократии:

  1. ГЛАВА 10. МОДЕЛИ ДЕМОКРАТИИ
  2. 10.4. Основные современные модели демократии
  3. 20.7. Модель перехода к демократии А. Пшеворского
  4. Модели «рефлексирующей» демократии.
  5. Элитарная модель демократии.
  6. Другие модели демократии.
  7. Идеологические модели демократии.
  8. Модели электронной демократии.
  9. 19.2. Модели перехода от авторитаризма к демократии
  10. Мажоритарная и консенсуальная модели демократии.
  11. 20.9. Структурная модель консолидации демократии
  12. Современные теории и модели демократии