<<
>>

Идейный разгром евразийства

Первый мощный удар по евразийству нанес, как уже говорилось, его основатель Г. Флоровский.

«Судьба евразийства — история духовной неудачи, — отмечал Г. Флоров­ский. — Морфологическое отграничение России от Запада ошибочно, а ев­разийское рассмотрение петровского поворота — односторонне. “Поворот” к Европе был нужен и оправдывался не техническими потребностями, но единством религиозного задания и происхождения. В этом живом чувстве религиозной связанности и сопринадлежности России и Европы как двух частей, как Востока и Запада, “единого христианского материка” была ве­щая правда старшего славянофильства.

Что касается евразийского факто­ра, характеризующего Россию, — замечает Г. Флоровский, — то он у евра­зийцев отнюдь не означает синтеза между европейским и азиатским началом. У них всегда есть пафос отвращения к Европе и крен в Азию».

В начале 1920-х годов евразийцы часто цитировали Ф. М. Достоев­ского: «В Европе мы были приживальщики и рабы, а в Азию явимся господами. В Европе мы были татарами, а в Азии мы европейцы». Лишь потом они осознали, что великий писатель не подвергал сомнению ев­ропейский характер русской культуры. Наоборот, русские, по его мне­нию, — большие европейцы, чем жители Западной Европы.

Так же, как и Г. Флоровский, другой основоположник евразийства Н. Трубецкой окончательно порвал с евразийским движением задолго до 1928 г., когда в Париже стала издаваться газета «Евразия», уже явно манипулируемая большевиками.

«Для евразийцев, — писал в 1925 г. Н. Трубецкой, — самым важным являет­ся именно изменение культуры; изменение же политического строя или по­литических идей без изменения культуры евразийством отметается как не­существенное и нецелесообразное».

В ситуации разрыва СССР с русской культурной традицией Н. Тру­бецкой решил, что русским интеллектуалам не остается ничего иного, как «выйти за пределы национально ограниченной европейско-русской культуры и (volens nolens) работать на культуру общеевропейскую, при­тязающую на звание общечеловеческой».

Оценивая впоследствии результаты развития евразийской мысли, он писал:

«Мы оказались великолепными диагностами, недурными предсказателями, но очень плохими идеологами — в том смысле, что наши предсказания, сбы­ваясь, оказываются кошмарами. Мы предсказали возникновение новой евра­зийской культуры. Теперь эта культура фактически существует, но оказыва­ется совершенным кошмаром, и мы от нее в ужасе, причем нас приводит в ужас именно ее пренебрежение известными традициями культуры европейс­кой... Мы совершенно верно поняли, что государственный строй современно­сти и ближайшего будущего есть строй идеократический. Но как всмотришь­ся пристальнее в конкретные воплощения этого строя, так приходишь к заключению, что это не идеал, а полнейший кошмар, причем очень сомни­тельно, чтобы такой строй и впредь мог стать чем-нибудь иным... Сталин — не случайность, а тип, могущий быть выведен из понятия идеократии чисто де­дуктивным путем. Перемена содержания дела не изменит. Сталин останется Сталиным, безразлично, будет ли он действовать во имя православия. В пос­леднем случае он, может быть, будет еще опаснее для Церкви, чем сейчас... Проповедовать европейцам идеократию — значит проповедовать коммунизм, а на это ни у кого из нас рука не поднимется».

Свой приговор евразийству как политическому движению Н. Тру­бецкой завершил словами:

«Я... отрицаю всякую возможность политической роли евразийства как та­кового. Евразийство есть ряд научных и культур-философских теорий...».

Таким образом, евразийство было охарактеризовано самими его ос­нователями как идеологический ублюдок и заблуждение. При этом ни Российская империя — в силу своего европоцентризма, — ни Советс­кий Союз — в силу глобальности коммунистической идеи, на которой он был основан, — евразийским конструкциям никак не отвечали.

Уязвимые мировоззренческие черты евразийцев уловил тонкий и глубокий мыслитель Н. Бердяев. Отмечая их талантливость и заслуги (главная из них в том, что они «остро чувствуют размеры происшедше­го переворота и невозможность возврата к тому, что было до войны и революции», а также «провозглашенный примат культуры над полити­кой»), он тем не менее объявляет свой жесткий вердикт:

«Евразийство есть прежде всего направление эмоциональное, а не интел­лектуальное, и эмоциональность его является реакцией творческих нацио­нальных и религиозных инстинктов на происшедшую катастрофу. Такого рода душевная формация может обернуться русским фашизмом». В евра­зийстве есть «элементы зловредные и ядовитые, которым необходимо про­тиводействовать. Многие старые русские грехи перешли в евразийство в утрированной форме».

Резко критиковал Н. Бердяев идею противопоставления России Европе. В конечном счете, считал он, евразийство есть идея антихрис­тианская. Бердяев также полагал, что не может быть «евразийской куль­туры» и отнюдь не разделял поклонения евразийцев татаро-монгольс­кой империи: «Бытовое исповедничество евразийцев как будто бы забывает об искании Царства Божиего и правды Божией, которое очень свойственно русскому духу, но не свойственно духу туранскому».

«Большевистский режим в России, — полагал Н. Бердяев, — полностью про­тиворечит русской идее и более отвечает идее туранской. В этой связи он призывал преодолеть «нашу татарщину, наш большевизм».

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Идейный разгром евразийства:

  1. Глава 2. ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ ПОЛИТОЛОГИИ
  2. ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ КОНЦЕПЦИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
  3. Глава 15 ОСНОВНЫЕ ТЕЧЕНИЯ ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  4. ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
  5. ВСЕМИРНЫЙ ИДЕЙНО ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС
  6. Идейные истоки современной концепции прав человека
  7. ЕВРАЗИЙСТВО: ОТЦЫ-ОСНОВАТЕЛИ
  8. 1. АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ШКОЛА “ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА” И ЕЕ ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ
  9. 9.6 СССР и евразийство
  10. 9.6 СССР и евразийство
  11. 1.8 Евразийство и структурализм
  12. Евразийство (от К.Н. Леоньтьева до Н.С. Трубецкого).
  13. 12 Евразийство (от К.Н. Леоньтьева до Н.С. Трубецкого).
  14. ЕВРАЗИЙСТВО: НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ ИЛИ ХИМЕРА?