<<
>>

К истории формирования и развития политической науки

Начала научного знания о политике в Европе были заложены в Древней Греции Платоном и Аристоте­лем, Сторонник аристократии Платон мечтал об иде­альном государстве, управляемом мудрецами-фило­софами, считая его высшим осуществлением идей правды и добра.

Он предложил образец государствен­ного устройства, представляющего по сути одну из первых коммунистических утопий. Гражданами та­кого государства являются воины — его защитники, которые не имеют ни частной собственности, ни жен, ни детей. У них все должно быть общее и нет част­ных интересов, возбуждающих взаимную вражду. Идеальная форма правления государством, по Пла­тону, — аристократическая либо монархическая, «смотря по тому, принадлежит ли сознание высших идей немногим или одному». В действительности возникают разнообразные отклонения от идеала го­сударства. Таковы тимократия, где господствует не мудрость, а честолюбие — правление, сходное со спар­танским; олигархия, вырастающая из гибнущей тимократии, где властвуют богатые; демократия, ус­танавливаемая на развалинах олигархии. Демо­кратия — власть бедных. Здесь господствует неог­раниченная свобода, равнозначная полной неуряди­це, стихии наглости и анархии.

Платон обозначил ряд начал демократического правления: принцип выборов по большинству голо­сов, идею народного собрания, подчинения государ­ства закону, мысль о необходимости регулирования общественной жизни людей писаными нормами пра­ва и т. д. Он высказал пророческие слова о роли за­конов в государстве: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — влады­ка над правителями, а они — его рабы, я усматри­ваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государству боги».

Аристотель заложил основы теории политики, обобщив опыт античного города-государства, описал существовавшие в древности политические режимы. Одной из выдающихся идей Аристотеля была идея о естественной (читай: закономерной) природе государ­ства. Она противопоставлялась мнению софистов о государстве как искусственном изобретении. Арис­тотель видел сущность государства в его общей (а не частной) цели, считал государство высшим единст­вом общества. Тем именно целым, которое по своей сути предшествует лицу как его части, определяет природу лица, не наоборот.

В своем труде «Политика» великий греческий философ высказал ряд основополагающих мыслей о демократии, вошедших в политическую науку. В частности, о социальной (общественной) основе демократии (она основана на преобладаний бедных, то есть большинства), среднем классе как гаранте прочности, устойчивости образа правления; необхо­димости сообразования государственных учреждений с состоянием народа и составляющих его элементов; выборности правителей и соответственно избиратель­ном праве; большей прочности демократии по срав­нению с олигархией, поскольку демократия опира­ется на большинство и ей может противостоять толь­ко меньшинство. Отмеченные и другие идеи Аристо­теля вошли в сокровищницу мировой политической мысли, хотя отношение к ним различных школ не могло быть однозначным.

Намеченные в древности контуры политического научного знания были развиты и обогащены видней­шим политиком и ученым эпохи Возрождения Н.

Ма­киавелли. В своем главном труде «Государь» он оп­ределил политическую науку как науку о государст­ве. Он ввел в научный оборот термин «государство» в его современном значении. Главное в исследова­нии Макиавелли — государственная власть, анализ ее завоевания, отправления, сохранения, приумно­жения и утраты. Это «клиническое» исследование власти, ее анатомии, патологии.

Макиавелли, как отмечается в историко-политической литературе, сделал рывок в методологии ис­следования политики. Он, во-первых, разграничил анализ объективных фактов pi нормативных принци­пов, «суждений о реальности и суждении о ценнос­тях»; во-вторых, отделил политическое научное зна­ние от теологии2. Словом, Макиавелли, в противопо­ложность средневековой схоластике, исследовал не абстрактные идеи, не субъективные логические кон­струкции, а живую, социально-политическую реаль­ность. На этой основе великий флорентиец высказал мысль о законах общественно-политической жизни, имея в виду проявляющиеся при анализе фактов устойчивые взаимосвязи и существенные последова­тельности.

Научные идеи Платона, Аристотеля, Макиавелли и других мыслителей древности и эпохи Возрождения нашли свое дальнейшее развитие в учениях Дж. Локка (1632-1704 гг.), в работах «Два трактата о правлении» и др., Ш. Монтескье (1689-1755 гг.) в труде «О духе законов», Ж.Ж. Руссо (1712-1778 гг.)' в трактате «Общественный договор», Т. Джефферсона (1743-1826 гг.) — автора Декларации независи­мости США, А. Токвиля (1805-1859 гг.) — «Демо­кратия в Америке» и др. Вопросы о природе госу­дарства и способах ограничения воздействия госу­дарственной власти на общество (демократии) были в центре политической мысли классиков.

В истории формирования и развития демократии как идеи и практики прослеживается две альтерна­тивных линии, два противоречивых подхода, каж­дый из которых имел свое социально-историческое обоснование и право на существование. Тот и другой теоретические подходы вытекали из общественного отношения, лежащего в основе демократии: инди­вид-общество, государство. Характер теоретического осмысления и практики определяется тем, какой из элементов этого отношения берется за исходный. Основополагающее различие в понимании демокра­тии заключается в том, принимается ли за исходный принцип народ как целое, общество, отождествляе­мое с государством, а индивид, человек — как под­чиненное целому, его часть; или же на первое место ставится индивид, а общество рассматривается как сумма автономных индивидов, государство же ото­двигается на второй план, поскольку ему отводится роль лишь защитника объединившихся в сообщест­во людей. При первом подходе демократия есть власть народа, народовластие. Народ — источник власти; он правит. При втором подходе по сути индивид, личность с ее интересами — основа политической власти. В такой концепции демократия — это власть представителей народа для народа, избранная им. Правит не народ, а его доверенные.

Существенное различие указанных подходов в определении демократии достаточно четко зафикси­ровал английский философ Поппер. При определе­нии демократии как народовластия подразумевает­ся вопрос: «Кто должен обладать властью в государст­ве?» Или: «Кто правит?» Иной подход предполагает вопрос: «Как устроена государственная власть?» Пер­вый вопрос, по мнению Поппера, незначителен по сравнению с ним. Демократия — такой строй, такой тип правления, при котором правительство может быть устранено большинством голосов, пишет Поппер.

На базе учений Дж. Локка и Ш. Монтескье сфор­мировалась либеральная теория демократии.

Дж. Локк был приверженцем договорной теории происхождения государства. На ее основе он постро­ил свою политическую концепцию. Элемент демок­ратизма, как отмечал современный английский фи­лософ Б. Рассел, был ограничен взглядом, что те, кто не имеет собственности, не должны считаться граж­данами. Индивид, гражданин, по Дж. Локку, на пер­вом месте, а не государство. «Главной и основной целью людей, объединяющихся в государство и под­чиняющих себя власти правительства, является со­хранение своей собственности».

Дж. Локк, рассматривая все функции государст­ва, исходит из индивидуального начала. Он стремит­ся вывести их из прав, принадлежащих каждому от­дельному лицу в так называемом естественном со­стоянии. Основная функция государства, по Дж. Лок­ку, — защита неотчуждаемых естественных прав личности. В духе своей индивидуалистической кон­цепции он обосновывает демократические принци­пы. Обоснование прав и свобод человека, закрепле­ние «состояния полной свободы в отношении дейст­вия и распоряжения своим имуществом» — суть этих принципов. Единственная правомерная основа вся­кой государственной власти — согласие свободных людей подчинить свою волю решению большинства. Общественная власть — не высшее начало, господ­ствующее над людьми, а сбор индивидуальных прав. Русский историк политической мысли Б. Чичерин отмечал, что во всех основных положениях Локка видится полное развитие индивидуального начала, и охарактеризовывал учение английского философа как индивидуализм.

Обоснование естественных прав и свобод человека, а также гарантий этих прав, необходимости их защиты от произвола власти; разработка теории раз­деления властей, что прямо связано с потребностью реализации прав и свобод человека и ограничением возможности концентрации власти в одних руках и утверждения диктатуры, любой авторитарной влас­ти — все эти идеи составили базу либеральной кон­цепции демократии. Их развитие мы находим в тру­дах других теоретиков либерализма.

Вслед за Дж. Локком Ш. Монтескье обосновывает идеал политической свободы, отождествляя послед­нюю, с личной безопасностью, независимостью каж­дого индивида от произвола властей. Свобода, по мнению Ш. Монтескье, означает право делать все, что не запрещено законом, и может быть обеспечена в рамках такой формы государства, как демократичес­кая республика. Республика (демократия) есть госу­дарство, где власть принадлежит всему народу. Вмес­те с тем Ш. Монтескье демократию не отождествляет с самоуправлением народа. Народ является только источником государственной власти; он обладает вер­ховной властью. Непосредственно управление госу­дарственными делами должны осуществлять пред­ставители, избранные народом. Народ способен кон­тролировать их деятельность, но не способен сам вести дела7. Как и Дж. Локк, Ш. Монтескье отстаивает идею представительной демократии.

Анализ политического устройства общества под углом зрения обеспечения народовластия, соотноше­ния народа и государства проводил в своих трудах Руссо. На вопрос: «Кто должен править?», он без ко­лебаний отвечает: народ должен править, а не ка­кой-либо князь, монарх, не воля одного человека, а воля всех, общая воля. Исходным пунктом полити­ческой концепции Руссо признается «коллективное целое», общая воля народа, «политическое тело», чем является государство. Народ-государство как суве­рен не может иметь интересов, противоположных интересам составляющих его частных лиц, «поэтому подданные не нуждаются в гарантии против суве­ренной власти». Каждый суверен и одновременно подданный. «Каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого». И далее: «... если кто-нибудь откажется повиноваться общей воле, то он будет принужден к повиновению всем политическим организмом; а это означает лишь то, что его силой заставят быть свободным». «Общая воля неделима. Она есть или ее нет. Благо для всех сводится к двум вещам: свободе и равенству».

Суверенитет народа, считал Руссо, не может быть никем представлен в законодательной власти. Зако­ны «самолично» ратифицируются народом. Поддан­ные должны отдавать отчет суверену в своих убеж­дениях. Государство не может принуждать кого-нибудь верить в установленные догматы, но мо­жет изгнать из своих пределов всякого, кто в них не верит.

Как следует из приведенных высказываний, на­родовластие, по Руссо, означает, с одной стороны, свободу и равенство для всех, поскольку люди ро­ждены свободными и равными перед естественным законом. С другой, — господство единой a priori дан­ной воли народа, воплощенной в государственной власти, над Индивидом, личностью. Народ в целом — источник и носитель политической власти. Руссо — последовательный сторонник самоуправления наро­да. Оно наилучшим образом реализуется в респуб­ликанском строе. Демократия, поскольку она, по Руссо, воплощает только непосредственную власть народа, более применительна для небольших госу­дарств.

Европейские идеи демократии, прежде всего идеи Локка и Монтескье, нашли свое первоначальное прак­тическое воплощение в США и были закреплены (правда, не в полном своем богатстве) в Конституции США. Демократия Америки была исследована фран­цузским ученым и политологом А. Токвилем.

В отличие от всех других авторов-теоретиков А.Токвиль не конструирует теоретическую, идеаль­ную модель демократии, а в основном описывает живую политическую реальность американской Де­мократии, какой она сложилась к 30-м годам XIX столетия. Он анализирует Конституцию США, при­нятую в 1787 г., и ее конкретную реализацию в стра­не, сопоставляя демократию в США и политическую жизнь во Франции. Поскольку, по мнению Токвиля, в Америке в тот период наиболее четко проявилось равенство условий жизни большинства, Токвиль ис­кал именно здесь образ самой демократии, ее основ­ные черты и свойства, ее предрассудки и страсти, ее хорошее и плохое.

Принципиальное значение имеет сам методологи­ческий подход А. Токвиля к исследованию предмета. Это по существу исторический принцип. Изучив ис­торию Америки, проанализировав ее политический и общественный строй, пишет А. Токвиль, «убежда­ешься в достоверности следующей истины: не сущес­твует ни одного Принципа, ни одной привычки, ни одного закона ... ни одного события, которое нельзя было бы без труда объяснить, зная начальную ста­дию становления этого общества»13. Следуя данному принципу, автор подчеркивает существенное разли­чие в формировании политической жизни в Европе и США. В Европе политическая жизнь большинства стран начиналась наверху, на уровне официальной пирамиды власти, а затем постепенно, причем не в полной мере, охватывала все ячейки общества. В Америке, напротив, община как политическая ячейка была образована раньше, чем округ; округ появился прежде штата; а штат — прежде, чем вся конфедерация. Отсюда особенность американской де­мократии: она, по Токвилю, совпадает с народовлас­тием и включает в свою орбиту самоуправление. Принцип демократии в Америке — народовлас­тие. Этот принцип стал доминирующим в управле­нии США, пишет А. Токвиль. Демократия и есть на­родовластие: власть в Америке в руках народа. Об­щество в США действует вполне самостоятельно, управляя собой само. «Можно сказать, что народ сам управляет страной, ибо права, представленные пра­вительству, весьма незначительны и ограничены, правительство постоянно чувствует свою изначаль­ную связь с народом и повинуется той силе, которая создала ее». «Народ властвует в мире американской политики». Приходится еще раз отметить чрезмер­ный оптимизм французского исследователя при оцен­ке американской демократии, возникший, по-види­мому, при сравнении политической жизни США и Европы, где в то время еще господствовали монар­хии. Оптимизм Токвиля выявляется, как только мы сопоставим его приведенные положения с высказы­ваниями «отцов-основателей» США, создателей аме­риканской конституции. На страницы «Федералис­та» (сборник статей «отцов-основателей») не проник дух равенства. Правительство, думали «отцы-осно­ватели», основывается на собственности. Люди, не имеющие собственности, не обладают необходимым положением в упорядоченном обществе, чтобы быть стабильными или надежными гражданами. Извес­тно, что в то время женщины и негры не имели пра­ва голоса. Конституция всем американским народом не утверждалась. Оставим, однако, в стороне эти не­гативы американского политического общества. Глав­ное — это описание А. Токвилем демократии, пони­мание ее содержания как народовластия в основном в духе идей Локка. Признание необходимости влас­ти большинства и в то же Время предостережение против возможности диктата этого большинства, ото­ждествление демократии с народовластием и однов­ременно предпочтение представительной демократии, при которой можно надеяться, что «тирания боль­шинства» не одержит верха; обоснование важности и силы государственной власти и закономерность разделения властей; убеждение в конституционном ограничении власти правительства как условия обес­печения полной свободы индивида, отдельного гражданина и т. д. — эти и другие элементы демократи­ческого устройства американского общества являли собою конкретную форму политического общества, тенденции которого зародились в Европе и получи­ли завершение в Америке. Те «принципы, на кото­рых основывается законодательство американских штатов, принципы, обеспечивающие общественный порядок, разделение и уравновешивание власти, под­линную свободу, искреннее и глубокое уважение к закону, — все эти принципы необходимы любой рес­публике, они должны быть общими для всех респуб­ликанских государств»10. Исторический опыт под­твердил истинность предвидения французского по­литического мыслителя. В такой же мере Токвиль был прав, когда предостерегал политиков и теорети­ков против рабского копирования институтов, создан­ных для себя Америкой. Лучше «постараемся по­нять, — писал ученый, — что нам подходит, не столь­ко заимствуя примеры, сколько просто набираясь ума, и уж если станем занимать, то сами принципы, а не частные детали их законов». В актуальности этого предостережения не приходится сомневаться, наблюдая нынешнюю российскую практику государ­ственного строительства.

Концепция демократии Ж.Ж. Руссо, теория естес­твенных прав, договорного характера государства, составившие базу политической идеологии Француз­ской революции, были зафиксированы в «Деклара­ции прав человека и гражданина» (1789 г.). Целью политического общества, отмечалось в ней, являет­ся сохранение и защита неотъемлемых прав челове­ка: свободы, собственности, безопасности и сопротив­ления угнетению. Якобинская доктрина провозгла­шала суверенитет народа, правительство — его тво­рением и его собственностью. Народ вправе по свое­му усмотрению сменить правительство и отозвать своих уполномоченных. Объявлялось всеобщее изби­рательное право. Якобинцы провозглашали братство народов всех стран, свободу и независимость нации.

Многие элементы политического мышления Ж.Ж. Рус­со, реализованные во взглядах и практике якобин­цев, получили свое развитие в социалистических утопиях и в марксизме, в рамках государственного социализма. Известный ученый экономист Бельгии Э. Мандел пишет: идеи Руссо «во многих отношени­ях могут считаться прямыми предшественниками идей Маркса и Ленина о самоорганизации и самоуп­равлении трудящихся».

• • •

Политические идеи, зародившиеся и получившие развитие в Европе, находили определенное отраже­ние в общественном сознании и политической прак­тике царской России. Здесь они инициировались определенной частью политической элиты или же интеллигенции. Прогрессивные всплески в полити­ке охватывали далеко не всегда, а тем более не все слои общества.

Вопреки довольно распространенному мнению, в России, несмотря на многовековое господство монар­хии, постепенно пробивалась тенденция к демокра­тии, накапливались элементы демократического уп­равления и формировались отдельные демократичес­кие взгляды. Однако народное представительство, как отмечает В.О. Ключевский, возникло у нас «не для ограничения власти, а чтобы найти и укрепить власть: в этом его отличие от западноевропейского предста­вительства». Конечно, речь шла скорее о демокра­тии для меньшинства, для господствующих классов и сословий. Главным образом эта тенденция находи­ла свое выражение в форме развития местного само­управления. Объяснение тому — объективные усло­вия существования российского государства: огром­ные пространства, занимаемые им, удаленность об­ластей, губерний от столицы, от царского двора. Ис­торические свидетельства говорят, что, например, в 1630-х гг. воевода из Москвы в Якутск, «на новую работу», ехал не торопясь, пережидая разливы и чрезмерные морозы, ровно три года (со скоростью 7 верст в сутки). Любопытен и такой исторический факт: о смерти Екатерины II и вступлении на пре­стол Павла Иркутск узнал и стал салютовать новому императору спустя 34 дня. Столько понадобилось посланцу из Петербурга, чтобы преодолеть расстоя­ние в 6 тыс. верст до Иркутска. 34 дня Иркутск жил под властью умершей императрицы. Камчатка же присягала Павлу только в начале 1797 г.

«Российская империя, — писала Екатерина II, — есть столь обширная, что кроме самодержавного го­сударя, всякая другая форма правления вредна ей, ибо все прочие медлительны в исполнении...». И тем не менее сама же Екатерина II под давлением объективных обстоятельств ввела губернские и со­словные учреждения — дворянское и городское са­моуправления. Они вырабатывались под заметным влиянием политических идей, заимствованных им­ператрицей из западноевропейской политической литературы.

Объективная потребность в той или иной демок­ратизации российского государства давала о себе знать при Александре I. Этому подтверждение — активное обсуждение либеральных проектов Сперанского, ко­торые, правда, были отвергнуты. Смелый реформа­тор в духе политических идей XVIII в. исходил из принципа о воле народа как источнике власти; пред­лагал введение трех родов властных учреждений: законодательных, исполнительных и судебных.

В качестве законодательного учреждения предпо­лагалась Государственная Дума, состоящая из депу­татов всех сословий. Но самодержавие и Россия ока­зались не готовыми к реализации проектов Сперан­ского. К либеральным идеям реформатора Россия и ее правители обратились вновь во второй половине XIX века при Александре II. Реформы 60-х гг., как отмечал крупнейший русский историк В.О. Ключев­ский, продвигали русскую жизнь к тем основаниям, «на каких держится» жизнь западноевропейских обществ. В то же время выявилось, что западноевро­пейские идеи не могут быть приложимы полностью к русской действительности. «Мы начали критичес­ки относиться, — продолжал В.О. Ключевский, — и к идеям западноевропейской цивилизации». С дру­гой стороны, нужно было приспосабливать к запад­ноевропейским идеям русские обычаи.

Отмена крепостного права и введение земских уч­реждений составляли содержание реформ 60-х гг. Уравнение классов общества к участию в управле­нии — таков был замысел земской реформы. Земс­кие учреждения, состоявшие из двух слоев, — уезд­ных и губернских, — формировались из избираемых представителей трех групп населения: землевладель­цев, городских и сельских жителей — членов кресть­янских общин. Однако избирать и быть избранным мог не каждый, так как устанавливался определен­ный имущественный ценз. Земские учреждения были представлены собраниями — представительными органами и управами — исполнительными органа­ми, избираемыми из числа членов соответствующих собраний.

Несмотря на ограниченность демократических начал, реализовавшихся в земских учреждениях, они были «заметным шагом в политическом отноше­нии», — отмечал Ленин. Вот почему земство не нравилось реакционерам, утверждавшим (и справед­ливо), что оно несовместимо с самодержавием и не­избежно порождает трения и столкновения между представителями общества и правительства. Ленин, между прочим, защищал земства, хотя и отмечал их ограниченность и возможность использовать для «отманивания» русского общества от конституции. По­литическое значение земства как фактора борьбы за политическую свободу состояло, по Ленину, в следу­ющем: 1) эта организация представителей имущих классов постоянно противопоставляла выборные уч­реждения бюрократии, вызывала постоянные кон­фликты между ними, показывала на каждом шагу реакционный характер царского чиновничества, под­держивала недовольство и питало оппозицию само­державному правительству; 2) земства стремились упрочить свое положение, расширить свое значе­ние и тем самым «бессознательно» шли к конституции.

Под воздействием развития рыночных отношений и социально-классовых конфликтов в начале XX в. объективная потребность в переходе от самодержа­вия к демократии обострилась. Однако государство стремилось быть тоталитарным, где продолжалось господство харизматического лидера — «самодерж­ца». И все-таки бурные события 1905 г. заставили самодержавие пойти на некоторые уступки. Мани­фестом 19 октября 1905 года Николай II объявил о введении гражданских свобод в России; была учреж­дена Государственная Дума, которая провозглаша­лась «законодательным» органом власти. Все это могло привести к установлению конституционного строя в стране. Могло, но не привело. Самодержавие не желало считаться с объективными требованиями истории и интересами широких масс. Правящая эли­та, хотя вынуждена была согласиться с существова­нием оппозиции, но игнорировала ее требования. Тем не менее, в России развертывался процесс формиро­вания политических партий и общественных движе­ний; в особенности набирало силу социал-демокра­тическое движение; росли также либерально-демо­кратические организации. Постепенно формирова­лись другие элементы гражданского общества (раз­личного рода общественные и корпоративные объ­единения). Режим не нашел путей выхода из углуб­ляющегося кризиса. Война и революции (Февральс­кая и Октябрьская) похоронили его. Создались весь­ма благоприятные условия для развертывания демо­кратических устоев политической и общественной жизни. Октябрьская революция провозгласила демо­кратию для большинства и диктатуру для меньшин­ства. Дальнейшее развитие политического процес­са в советской России показало, что подавление меньшинства силой в конце концов оборачивается против самого большинства.

Реально-практический политический процесс в России отражался и был тесно связан с политичес­кой мыслью. Здесь, как и в реальной жизни страны, сталкивались монархическая, антидемократическая традиция и демократическая тенденция, стимулиру­емая главным образом западноевропейской полити­ческой мыслью. Первая находила свое воплощение в программных установках консервативных партий и движений. Вторая формулировалась либералами, революционными демократами и социалистами, включая большевиков. Взгляды либералов на демок­ратию были далекими от идей социалистов, ориен­тирующихся на насильственные революционные ме­тоды борьбы за ликвидацию самодержавия и уста­новление строя, свободного от эксплуатации челове­ка человеком. Тем не менее, и либералы и социалис­ты сходились в требовании ликвидации монархии и установлении в России государства иного типа.

Монархическая традиция шла из глубин русской истории и подпитывалась господствовавшей тогда идеологией православия. Последняя представляла российского самодержца наместником Бога на зем­ле. Послание апостола Петра поучает христианина: «будьте покорны всякому человеческому начальст­ву, для Господа: царю ли как верховной власти, «пра­вителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро». «Бога бойтесь, царя чтите». Не эти ли поучения пов­лияли на отрицательное отношение к демократии многих, в том числе выдающихся мыслителей. Фи­лософ Н. Бердяев осуждал большевиков в годы рево­люции не за отказ от демократии, а наоборот, за то, что они вводили народовластие. «Демократия, — писал Н. Бердяев, — есть самодовлеющая от­влеченная идея, ничему высшему не подчиненная, есть человекообожествление, отрицание божествен­ного источника власти», «Демократия есть нездо­ровое состояние народа». «Народовластие есть человековластие». «Демократическое общество хотело бы быть обществом, совершенно упрощенным и смешан­ным. Это и было бы самой горшей из тираний». Другой русский теоретик-философ и правовед И. Ильин даже после второй мировой войны продолжал ут­верждать, что не демократия, а только «твердая, на­ционально-патриотическая и по идее либеральная диктатура» может спасти Россию.

С самого начала российская демократическая мысль отличалась от западноевропейской тем, что она ориентировалась на социальное освобождение народных масс от гнета эксплуатации (в частности, крепостного права), от господства привилегирован­ных классов (помещиков-крепостников, бюрократи­ческого чиновничества). Требование равенства и спра­ведливости относилось в первую очередь к уравне­нию классов и сословий по отношению к участию в управлении общественными делами. Политическая демократия для российских мыслителей была, как правило, на втором месте, рассматривалась как сред­ство социального освобождения. Даже большевики оценивали свою борьбу против режима исключитель­но в плоскости задач ликвидации классового нера­венства и построения общества социальной справед­ливости и социальной свободы. В российской поли­тической мысли не обсуждались так активно, как в западноевропейской, проблемы парламентаризма, разделения властей и другие, связанные с техноло­гией политической демократии. Здесь не доминиро­вала индивидуалистическая концепция демократии. Российская политическая мысль не могла не отра­жать российского менталитета, включавшего тради­цию общинности и соборности. Общинность, коллективизм для многих политических мыслителей, если не большинства, оставались отправными пунктами осмысления российских идей применительно к рос­сийским условиям. Описанные альтернативные ли­нии в разработке теории государства и демократии явились основой для развития политической мысли в XIX и XX вв.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме К истории формирования и развития политической науки:

  1. ФОРМИРОВАНИЕ И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
  2. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ИСТОРИИ ЭКОНОМИКИ КАК НАУКИ
  3. Глава 1 История возникновения и развития геополитики как науки
  4. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
  5. 1. Процесс формирования политической науки
  6. Раздел I. Методологические проблемы истории и теории политической науки
  7. Формирование основ политической науки
  8. Круг проблем прогрессистски-эклектичного подхода к истории политической науки
  9. Развитие политической науки в Европе
  10. Тема: Этапы становления и развития политической науки
  11. Две тенденции в развитии политической науки
  12. Глава 1 ОСНОВНЫЕ ВЕХИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
  13. Основные этапы истории стран Балтии: формирование политических традиций
  14. 3. Формирование и развитие демократических политических систем
  15. Вопрос №1 Предмет истории и теории кооперативного движения как науки и учебной дисциплины
  16. Особенности исторического развития и формирования политических традиций Востока, Запада и Юга современной Украины
  17. Формирование и развитие «реалистических» представлений о международных отношениях в политической мысли эпохи Возрождения и Нового времени
  18. ПРЕДМЕТ И МЕТОД ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ. ПРИОРИТЕТНЫЕ ФУНКЦИИ ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  19. Проверка, формирование и анализ кредитной истории заемщика