<<
>>

Как воспринимают нашу элиту

Российская правящая элита тем не менее как будто всего этого не замечает. Мы по-прежнему требуем «равенства» в партнерских отноше­ниях с США, страной, которая превосходит Россию по численности населения вдвое, по объему ВВП — более чем в десять раз, по военным расходам — в тридцать раз, а по современным технологиям и экономи­ческой конкурентоспособности — еще больше.

Как же выглядит в глазах окружающего нас мира, в том числе и Аме­рики, российская политическая элита? Все прекрасно видят, что в ее нынешнем виде она включает в себя в основном бывших советских ап­паратчиков, криминализованных олигархов, руководителей КГБ и ар­мии. От советского прошлого эти люди если и отрекаются, то лишь по­верхностно: их умонастроения ярко отражает тот факт, что посреди Москвы, у Кремля, по-прежнему стоит Мавзолей, где в почете покоит­ся забальзамированный труп основателя ГУЛАГа. За рубежом все пре­восходно понимают и то, что руководящий политический класс Рос­сийской Федерации в основном состоит из таких людей, которые, существуй Советский Союз и поныне, вполне могли бы сейчас трудиться на высоких должностях в советских руководящих органах, особенно в КГБ. В этом отношении наводит на размышления, например, полити­ческая родословная В. Путина. Его отец был членом партбюро цеха, а дед служил поваром сначала у Ленина, а потом у Сталина.

Конечно, Запад и, в частности, Америка принимают политических лидеров РФ как руководителей новой России, имеют с ними дело, про­износят правильные протокольные речи, тосты и пр. Но при этом там подозревают, что очень многие из них, хотя и избегают открытой враж­дебности по отношению к Западу, в сущности, остаются советскими людьми и советскими лидерами, которые стремятся прежде всего к вос­становлению «великого и могучего» государства именно в качестве ско­рее СССР, чем исторической России.

Ничто так не показывает сохранение большевистского сознания нынешнего руководства России, как война в Чечне.

С первой войной, надо полагать, все ясно. Именно она поставила Россию вне сообщества цивилизованных стран. Но вторая война началась как оборонительная —

после вооруженного вторжения чеченских боевиков в соседний Дагес­тан. Месяц спустя последовала серия крупных террористических актов в российских городах. Это были действия, на которые было бы вынуждено ответить силой и любое западное государство. Однако шаги, предприня­тые Россией, были таковы, что ни одно западное государство не то что не могло бы сделать нечто подобное, но даже и помыслить об этом. Масси­рованные военные операции против части населения самой России — без видимых попыток ограничить потери среди гражданского населения и с многочисленными случаями массовых убийств и иных зверств.

Вот авторитетное суждение Т. Грэхема:

«Распад СССР не затронул политическую и социально-экономическую ос­нову системы. Власть попросту упала в руки Ельцина и его сторонников, как перезревшее яблоко. Произошел почти незаметный переход старой по­литической элиты в новую постсоветскую эру, при этом ее взгляды на по­литическую стратегию и природу власти ничуть не изменились. В резуль­тате за демократическим и рыночным фасадом “новой России” скрывалось хорошо узнаваемое “советское лицо”. Запад полагал, что идет политичес­кая борьба между новым и старым, а на самом деле это было противостоя­ние между разными вариантами старого. Неудивительно, что в отсутствие фундаментальных перемен в России начался процесс упадка и деградации. До того как СССР исчез с карты мира, в нем на протяжении двух десятиле­тий шел точно такой же процесс. Весь вопрос заключался в том, как глубо­ко и насколько долго будет падать “новая Россия”». И далее: «Она появи­лась на обломках СССР не как результат успешно реализованной стратегии, а скорее как историческая случайность, побочный продукт борьбы за власть и собственность в распадающемся государстве»

Официально коммунистическая система перестала существовать. Но «закрыв» одну идеологию, страна не создала новой.

Национальное са­мосознание не могло возникнуть в одночасье — ему необходимо было преодолеть интернационализм и советскую идентичность. Тип государ­ства, который сложился в России, не поддается никакому определению, кроме как «переходный» — при полной неясности, от чего к чему. На уровне бытовой и даже элитарной психологии новая Россия еще долгое время продолжала представляться прежним Союзом, только помень­ше. Многие и по сей день полагают и надеются, что СССР вот-вот воз­родится. Утратив принадлежность к соцсодружеству, Россия не обрела новой принадлежности к международной системе; все бывшие союз­ники разбежались; СНГ стало процедурой «цивилизованного развода»; в число западных государств Россия не вошла.

Во многом поэтому американские оценки происходящего в России и с Россией несли и несут на себе до сих пор отпечаток прежнего от­ношения к СССР. Россия рассматривается в США как прямая наслед­ница СССР не столько в международно-правовом, сколько в истори­ческом и социально-экономическом отношении. Для политического сознания существенно и то, что США всегда называли СССР Россией, а советских людей — русскими, не осознавая разницы между этими по­нятиями. А потому с распадом СССР никаких изменений в восприятии нашей страны за океаном не произошло. Угроза возрождения СССР или коммунистической системы по объективным причинам может исходить только из России. Психология политической элиты США такова, что сама новая Россия должна доказать: она отличается от прежнего СССР. Изменение американских представлений — это проблема России, а не США. Такова реальность.

Еще раз подчеркнем: Россия должна недвусмысленно и безусловно определить себя в качестве наследницы не только СССР, но и всей ис­торической России. Она не может тащить за собой в Европу лишь со­ветское наследие. Она не может быть одновременно европейской и полусоветской-полуроссийской. До тех пор, пока этого не сделано, Запад, особенно США, будет оставаться начеку. И все попытки отстаивать наши национальные интересы — будь то возражения против расширения НАТО, политика сближения со странами СНГ или попытки заблокиро­вать в Совете Безопасности ООН решение о военной операции США против очередного диктаторского режима — будут восприниматься там как «имперские амбиции». Россия может стать полезной частью евро­пейской цивилизации, а еще шире — трансатлантического сообщества, лишь в качестве исторической России, которая до 1917 г. так всеми и воспринималась.

Пока же в Европе и США нас воспринимают в лучшем случае как страну, «находящуюся в переходном состоянии». Неудивительно поэто­му, что на ведение операций против России и поныне уходит свыше 50% средств разведсообщества США (ЦРУ, АНБ, РУМО, ФБР). Даже на все операции против терроризма американцы тратят меньше, чем против России. А в новой Стратегии национальной обороны США, утвержден­ной летом 2008 г., сказано, что потенциальную угрозу для Вашингтона в настоящее время представляют две страны — Россия и Китай.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Как воспринимают нашу элиту:

  1. 9.1. УМЕНИЕ СЛУШАТЬ И ВОСПРИНИМАТЬ
  2. ВОЙНА КАК ОБЩЕСТВЕННОЕ ЯВЛЕНИЕ И ПОЛЕМОЛОГИЯ КАК НАУКА О КОЛЛЕКТИВНЫХ ФОРМАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ АГРЕССИИ
  3. Глава II. Политический менеджмент как теория и как практика
  4. Определение банка как предприятия и как кредитной организации. Небанковские кредитные организации
  5. Как упражняться в мире?
  6. Но как?!
  7. § 3. Инфляция как процесс
  8. Политическая элита как фактор национальной безопасности
  9. ЭЛИТЫ КАК СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИКИ
  10. Качество как стратегический опцион
  11. 7.3. КАК ПРОИЗВОДИТЬ?
  12. Как мотивировать разных людей?
  13. Политэкономия как дисциплина
  14. Бюрократия как элита