<<
>>

Легитимность власти: симптомы ее делегитимности

Нынешнее состояние российской действительности характеризуется в большей степени политической нестабильностью и напряженностью в области социальной жизни. Как известно, такое кризисное состояние общества сопряжено с разрушением общественных связей и с диффуз­ным характером социальных интересов.

Возникает такая ситуация, ког­да на первый план выступает не “выражение” интересов как неких объек­тивно заданных параметров, определяемых социальными и политичес­кими положениями субъектов, а полагание интересов, связанных с их декларированием и последующим отстаиванием в конфликтах разного рода.

Разнообразные противоречия переходного периода в нынешней России стали настолько очевидными во всех сферах общественной жизни, что сама страна превратилась в огромный полигон (лабораторию) для самого тщательного и всестороннего изучения причин, породивших такую ситуацию.

Одним из вопросов исследования можно было бы назвать вопрос или, вернее, проблему легитимности власти. От решения данной проблемы, от точного определения причин, ее породивших, зависит, на наш взгляд, не только характеристика современной власти, но и в определенной степени прогнозирование власти нового демократического государства.

Любая общественная власть в процессе возникновения, развития и функционирования может по-разному оцениваться людьми. При этом диапазон оценок простирается от безусловного признания данной вла­сти до категорического ее игнорирования. Положительная оценка, при­нятие населением власти, признание им ее права управлять и согласие подчиняться этой власти означает ее легитимность.

Сам термин “легитимность” (от лат. легитимус - законный) воз­ник в начале XIX века во Франции и выражал стремление сторонни­ков монархии восстановить после революции власть короля как един­ственно законную, в отличие от власти узурпатора. Тогда же леги­тимность приобрела и другой смысл - признание данной государ­ственной власти и территории государства на международном уров­не.

В настоящее время легитимность - это обязательный признак

цивилизованной власти, признание гражданским обществом и ми­ровым содружеством ее правомерности.

Необходимо отметить, что легитимность власти не означает ее юри­дически оформленной законности, ибо законность понимается как дей­ствие через закон и в соответствии с ним отражается категорией “легаль­ность”. Легитимность и легальность в категориальном плане близкие, но не тождественные понятия политической науки, несмотря на их схожесть.

“Легитимность” как понятие носит оценочный, этический и полити­ческий характер, а “легальность” - юридический и этически нейтральный.

Любая власть, издающая законы, даже самые непопулярные, и обеспе­чивающая их осуществление, легальна. В то же время она может быть не­легитимной, то есть не приниматься народом, издавать законы по своему усмотрению, использовать их как оружие организованного насилия. В об­ществе может существовать не только нелегитимная власть, но и нелегаль­ная, например власть теневиков, мафиозных структур и т. п.

Легитимная власть основана на признании гражданами права носи­телей власти предписывать нормы поведения членам общества, на со­гласии принять правление и власть данного класса, социального строя, иерархии. Не случайно говорят, что легитимен всякий режим, с кото­рым согласен народ. Однако это не значит, что абсолютно все граждане страны принимают данную власть. Всегда существует определенная часть общества (несогласное меньшинство), которая не признает и не при­нимает даже законно избранную власть. Поэтому легитимность оз­начает, что большинство членов общества признает имеющуюся власть и выполняет ее законы и указы, подчиняется этой власти. Если исходить из общего определения власти, в основе которого обычно лежит право субъекта и его возможность править (властво­вать), то тогда “легитимность власти означает правовую обоснован­ность власти, признание ее таковой в глазах общества, соответствие власти законам государства и традициям политической жизни.

Леги­тимность власти противостоит узурпации власти, ее захвату и т. п., она обеспечивает стабильность и устойчивость власти, обеспечивает целостность общества, единство объектов и субъектов политики и властных отношений”.

Особенность приведенного определения в том, что помимо освеще­ния самого понятия “легитимность власти” здесь подчеркивается ос­новное предназначение власти.

Легитимность власти - многоуровневая категория. Обычно выделя­ют в политической литературе три уровня легитимности власти: идео­логический, структурный и персоналистский.

Идеологический уровень легитимности власти основан на соответ­ствии существующего в обществе режима власти взглядам и убеждениям народа. Суть идеологической легитимности состоит в оправдании суще­ствующей власти с помощью идеологии, вносимой в массовое обществен­ное сознание. Идеология обосновывает соответствие власти интересам на­рода, нации или класса. При этом в зависимости от того, к кому апеллиру­ет идеология и какие цели и идеи она использует, идеологическая легитим­ность может быть классовой и националистической.

В странах командно-административного социализма широко исполь­зовалась классовая легитимность. Во второй половине XX века многие молодые государства в попытках получить признание и поддержку на­селения прибегают к усилению националистической легитимности. Этот вид легитимности в большей или меньшей степени присущ всем совре­менным государствам. В тоталитарных странах он осуществляется специ­ально созданной системой идеологической обработки народов, в демокра­тических государствах - механизмами социализации, действующими как стихийно - в ходе повседневного усвоения человеком господствующих в обществе политических норм, так и целенаправленно - через систему об­щего и политического образования и СМИ.

Особенностью идеологической легитимности является то, что она воздействует на сознание и поведение людей с помощью методов убеж­дения и внушения. При этом большое значение для нее имеет пропа­ганда ценностей, на которых зиждется проводимая властью политика.

Государственная пропаганда служит функциональной социализации, то есть признанию массами государственной политики и власти, проводя­щей эту политику.

Структурный уровень легитимности власти отражает беспристраст­ную веру народных масс в законность структуры властных органов и правовых норм, на основе которых функционирует власть. Структур­ная легитимность характерна для устойчивых общественных систем, где установленный порядок формирования властных структур стал привыч­ным для народа. Люди признают власть потому, что сформирована она на основе существующих правил. Стержнем такой легитимности является убеж­денность граждан в правомочии существующей общественной власти.

Персоналистский уровень легитимности власти непосредственно свя­зан с персональными качествами субъекта власти. Персонализирован­ная (личная) легитимность заключается в одобрении конкретного вла­ствующего лица. Причины этой легитимности различны. Лидер мо­жет идентифицироваться с идеалом или личным выбором. По своему содержанию персонализированная легитимность очень близка к хариз­матическому типу и может перерасти в него. Однако между персонали­зированной легитимностью и харизматической - больше различий, чем сходств. Главное различие, по мнению Ю. Мельникова, состоит в том, что лидеру с персонализированной легитимностью хотя и доверяют, питают к нему симпатии, но в целом относятся рационально, а вернее, расчетливо. Харизматический лидер всегда вызывает у людей восторг и поклонение, готовность к полному подчинению его воле.

Пожалуй, такое утверждение автора вряд ли можно признать бес­спорным и, прежде всего, вот почему.

1. Исходя из самого определения харизматичности как “божьего дара”, который люди сами видят в лидере, можно согласиться, что они с вос­торгом воспримут его прогрессивные действия, реформы. Это мо­жет быть при утверждении лидера как личности-харизмата (напри­мер, М. С. Горбачев в начале перестройки). Но что было потом? Хариз­ма рассеялась или народ перестал замечать ее в лидере? Пожалуй, боль­ше второе, и одновременно прошел и восторг.

2. Поклонение и готовность к полному подчинению больше связаны не с рациональностью отношения к власти (М. Вебер), а с состоянием аффекта или тупой привычки.

Таким образом, нельзя согласиться с мнением Ю. Мельникова, что ха­ризматический лидер вызывает у людей восторг, поклонение и полное под­чинение. Это, скорее, желаемое, чем действительное.

Наличие многопартийности в стране, в частности в России, позволяет говорить еще об одном уровне легитимности, а именно партийном.

Партийный уровень легитимности, на наш взгляд, основывается на общих принципах идеологического и структурного уровней. При этом характеризуется особым менталитетом определенной части людей. Этот уровень может иметь разные “окраски”: ортодоксальности, традицион­ности, легальности, партийной харизматичности и др. Наличие такого уровня возможно только при существовании многопартийности в стране.

Субъекты власти в соответствии с реальным значением того или ино­го уровня легитимности формируют политику легитимации власти, ис­пользуя для этого различные средства. Важнейшими из них являются технократические, социотехнические, идеологические и психические (психологические).

Технократические средства, например, сводятся к научному и тех­ническому обеспечению политического и экономического курса власти в законах, инфраструктуре, налоговой системе, финансах и т. п.

Социотехнические средства используются для поиска наиболее безбо­лезненного решения важнейших социальных проблем, например: сниже­ние уровня безработицы, усиление экономической защиты населения и др.

Идеологические средства направлены на пропаганду ценностей, на которых основывается политика властных структур, формирование об­щественного мнения в пользу власти.

Психологические средства связаны с борьбой за умы людей, их ми­ропониманием, их жизненными, социальными и духовными ориенти­рами. Эти средства направлены на внедрение в сознание людей соот­ветствия власти интересам народа с помощью методов убеждения, вну­шения и др., например, “голосуй, а то проиграешь”, “голосуй сердцем”, “голосуй разумом” и т.

п.

В процессе формирования политики легитимации власти большую роль играет интенсивность или степень проявления легитимности. Саму легитимность довольно трудно измерить, однако существуют опреде­ленные показатели, которые могут быть использованы в зависимости от степени их надежности. Среди них - уровень принуждения, необхо­димый для проведения властной воли в обществе, количественный и качественный анализ попыток свержения правительства или его лиде­ра, сила проявления гражданского неповиновения, забастовки трудящихся, митинги протеста и т. п.

Кроме этого, интенсивность или степень легитимности можно опре­делить по результатам выборов, массовым демонстрациям, проявлени­ям поддержки или, напротив, оппозиции существующему правитель­ству, но такое определение степени легитимности будет, по большей мере, ситуационным или локальным. Отсутствие принуждения при осу­ществлении государственной политики и ее программ также указывает на степень легитимности власти. При этом следует учитывать, что ле­гитимность не тождественна популярности, хотя эти два понятия могут основываться на харизматическом проявлении авторитета власти.

Легитимность в большей степени зависит от эффективности власти, поскольку эффективность власти - это ее результативность, степень выполнения ею тех функций и ожиданий, которые возлагают на нее большинство населения и, прежде всего, наиболее влиятельные эконо­мические и политические силы (слои) - элита.

В современных условиях легитимность на основе эффективности - решающий фактор доверия к власти и ее поддержки гражданами. Лю­бая разновидность легитимности (рационально-правовая, харизма­тическая и др.) связана с надеждами населения на эффективность влас­ти. Многие авторитарные режимы, носившие нелегитимный характер, например, в Чили, Бразилии, Южной Корее и других странах, благода­ря успешной экономической политике, эффективному наведению об­щественного порядка и повышению благосостояния населения в значи­тельной степени приобрели легитимность своей власти.

В настоящее время в мировом сообществе большое количество госу­дарств переживает кризис легитимности власти. На протяжении мно­гих десятилетий наиболее остро он проявляется в форме политической и экономической нестабильности, частых государственных переворо­тов, особенно в странах “третьего мира”.

В последние годы проблема легитимности власти крайне актуальна и для большинства посткоммунистических стран, в том числе государств бывшего СССР и, в частности, самой России.

В этой связи следует отметить, что для поддержания легитимности используются самые разнообразные приемы (меры): изменение законо­дательства и государственного управления в соответствии с новыми требованиями времени; создание такой системы власти, легитимность которой основана на традициях населения и потому не только стабильна, но и косвенно влияет на поведение граждан; легальные меры предо­сторожности; использование личных харизматических черт руководи­телей государства и правительства; отделение политических институ­тов от вооруженных сил; успешное осуществление государственной политики, экономических и социальных программ; поддержание закон­ности и правопорядка и т. п.

Использование вышеперечисленных приемов было свойственно рань­ше и в какой-то мере имеет место и сейчас в России. В течение после­дних лет это было особенно заметно, правда, эффективность подобных мероприятий далека от идеала, все чаще срабатывал принцип “хотели как лучше, а получилось как всегда”.

Как показывает практика, в конечном счете процесс поддержания легитимации власти, ее прочность и эффективность зависят от интел­лектуального потенциала и энергии ее субъектов, от их способности воспользоваться благоприятными факторами и умения нейтрализовать неблагоприятные. Легитимность не стоит на месте. Только постоянное воспроизводство легитимности делает власть прочной и надежной, од­нако любая попытка оценить состояние легитимности власти оказыва­ется достаточно субъективной, прежде всего, в силу приблизительнос­ти и неточности полученных данных. Нередко за наличие легитимнос­ти режима принимается сам акт отсутствия социального взрыва. Труд­ности самого переходного периода принимаются массами как фаталь­ность, проявление судьбы. Сюда же к признакам легитимности оши­бочно относят мнение об отсутствии прямого государственного насилия. На самом же деле это, скорее, псевдолегитимность, которая обес­печивается либо апатией, либо привычкой к подчинению любой влас­ти, которая на индивидуальном уровне может восприниматься как крайне непопулярная. Однако такое состояние общества не имеет ничего об­щего с демократизацией и потенциально открывает возможности для любых путчей и переворотов.

Политическая наука располагает довольно большим перечнем при­знаков нелегитимности режима, которые позволяют достаточно точно определить состояние общественной лояльности.

Признаком провала деятельности правительства, как правило, вы­ступает институциализированная коррумпированность, захватываю­щая все более широкие сферы от правительственных чиновников и полиции до судов и преподавательского состава в школах и универ­ситетах.

Однако, как ни парадоксально это звучит, пишет Т. Алексеева, разоблачение взяточничества и коррумпированности в высших эше­лонах власти и всевозможные скандалы в кругу общественных по­литиков не только не являются признаками нелегитимности, но, наоборот, косвенно поддерживают свободу слова и устойчивость ре­жима в целом. Впрочем, здесь, как и в других случаях, определяю­щим выступает чувство меры и масштабы явления. Если дело дохо­дит до импичмента президенту, то становится ясно, насколько серь­езным испытанием для любой системы общества может оказаться данное мероприятие. Например, импичмент американского образца и импичмент российского образца не прошли в 1999 году, и причи­ны здесь самые разные. Во-первых, они как по форме (в силу определенного политического строя государства), так и по содержанию отличались друг от друга. Во-вторых, неудавшийся импичмент в Америке - это результат деятельности масс, как показали социоло­гические опросы, в то время как неудавшийся импичмент в России - это результат непоследовательности тех, кто предлагал импичмент и добивался обсуждения самой идеи в Думе.

Таким образом, провал импичмента в Америке показал стойкость существующего режима и еще раз обратил внимание сенаторов и вся­кого рода чиновников на соблюдение законности и правопорядка в стра­не, у нас же это оказалось по форме и содержанию спектаклем с не­предсказуемым концом. А что касается моральных требований, то дан­ный случай подтвердил правоту Н. Макиавелли, который отмечал, что государь имеет право быть лживым, хитрым, поскольку живет по зако­нам политики, а не морали.

Тем не менее, нельзя исключать опасность импичмента для обще­ства, переживающего переходный период, поскольку сама процеду­ра импичмента может усилить недоверие народа к существующей власти.

Принципиальное различие имеется между легитимностью и довери­ем, а именно, если концепция легитимности относится ко всей полити­ческой системе и ее постоянной природе, то концепция доверия огра­ничивается конкретными правителями, осуществляющими власть на основе сменяемости. Конкретным примером в этой связи может быть нынешняя Россия, когда векторное улучшение общей легитимности вла­сти стало очевидным после смены президента, а вместе с тем и повы­шение доверия к власти в целом.

Введение различия между легитимностью режима и доверием к кон­кретным политическим институтам или власти предержащим соответ­ствует плюралистическим демократиям. Никакая политическая власть, даже самая демократическая и стабильная, не является совершенной. Ни один институт, по существу, не остается вне критики со стороны какого-то сегмента общества, ибо единство - это смехотворная претен­зия прежде всего тоталитарных режимов.

Люди теряют веру в лидеров значительно чаще и легче, чем дове­рие к системе. Иными словами, резкая критика “партии власти” вов­се не означает угрозы легитимности самого режима. Помимо того, что сама критика может быть “дымовой завесой”, как видимость ак­тивности одной партии и ее преимущества над другой, наличие са­мой критики “партии власти” может формировать у населения об­щественное мнение о том, что уход критикуемой партии приведет к авторитаризму. Это характерные признаки незрелой демократии.

Далеко не последнюю роль в процессе легитимности играет интел­лигенция. Когда интеллектуальная элита в целом доверяет режиму, тог­да можно предсказать ему оптимистическое будущее. И, соответствен­но, наоборот: если интеллектуалы противостоят режиму, легитимность последнего представляется крайне хрупкой. Очевидно, поэтому власть особенно в реформируемом обществе должна уделять предельное вни­мание настроениям в интеллектуальной и студенческой среде, демон­стрировать им свою заботу и поддержку, искать формы сотрудничества и взаимодействия, поскольку именно этот слой общества формирует общественное мнение населения и он же может провоцировать кризис власти. С этой точки зрения политика нынешнего руководства России в отношении науки и образования представляется предельно близору­кой, если не сказать самоубийственной для последующего развития России. “Остаточный принцип” финансирования на фоне развития ком­мерческой системы образования не может не сказаться на общем уров­не подготовки специалистов, особенно, если речь идет о подготовке врачей, юристов, учителей и т. д.

В отдельных случаях определенными факторами легитимности влас­ти могут выступать и другие сегменты общества: армия, рабочий класс, духовенство, однако это зависит от конкретно-исторической действи­тельности и определенной ситуации в стране.

Иными словами, ограничения легитимности и потеря доверия мо­гут объясняться как дурной политикой, так и трудностями управле­ния в плохо регулируемом обществе, что, по мнению Т. Алексеевой, характеризует нынешнее состояние России.

Сегодня можно в процессе обсуждения данной проблемы не со­глашаться с рядом позиций, высказанных Т. Алексеевой и другими, но очевидным является то, что “доверие” как категория в политике и политологии относится к числу тех социально-психологических ха­рактеристик общественных отношений, которым при всей их “неосязаемости” принадлежит важнейшая роль в жизни общества, от­дельных его слоев, семьи, личности. Действительно, если отноше­ния строятся на доверии, они могут выдержать груз тяжелейших ис­пытаний. В свое время в СССР возник и возрастал дефицит доверия к власти. Но подлинный кризис доверия в отношении населения к вла­сти стал отличительной чертой общественных настроений в России в период 90-х годов. В это время со всей очевидностью определи­лись симптомы делегитимности существующей власти, причем в пос­ледующие годы, вплоть до настоящего времени, эти симптомы про­явились в деградации управления, в негативном отношении народа к курсу реформ, проводимых существующей властью и, наконец, в па­дении доверия к органам власти, отмечает член-корреспондент РАН М. Руткевич.

Доверие населения к государственной власти определяется двумя основными моментами: целями, которые она ставит, и тем, насколько соответствуют эти цели интересам населения, входящих в его состав социальных групп и слоев, а также эффективностью управления, то есть тем, насколько успешно эти цели достигаются.

Стратегические цели, которые поставили перед собой и обществом круги, пришедшие к власти в Российской Федерации осенью 1991 года, достаточно хорошо известны: изменить коренным образом сложивший­ся социально-экономический строй, заменив планово-распределитель­ную систему, в которой основная роль принадлежит государству, как собственнику основных средств производства, на рыночную экономи­ку с минимальным участием государства, перераспределением собствен­ности в пользу частных владельцев и перекладыванием социальных зат­рат на плечи населения.

В качестве промежуточных целей для осуществления главной задачи выступали: либерализация цен, приведшая к гиперинфляции, конфис­кации сбережений населения и оборотных средств предприятий, вау­черная приватизация и передача в управление финансовым группам за бесценок важнейших предприятий и отраслей, благосклонное отношение к финансовым “пирамидам” различных дельцов и построение по­добной же “пирамиды” в сфере государственных финансов. Последняя росла особенно быстрыми темпами с 1996 года и привела, во-первых, к росту долга по невыплаченной зарплате до трехмесячного ее объема, во-вторых, к наращиванию выпуска краткосрочных государственных бумаг (ГКО-ОФЗ) под столь высокие проценты (до 100 и более годо­вых), что к лету 1998 года только обслуживание долга съедало более трети доходов бюджета.

Таким образом, страна была уже тогда подведена к финансовому краху, а объявленная в “пожарном порядке” правительством Кириенко 17 августа трехмесячная отсрочка с выплатой долговых обязательств и девальвацией рубля была неизбежной, хотя могла быть проведена чуть раньше или чуть позднее, в несколько иной форме и предварительно согласована с западными кредиторами.

В результате “долговая экономика” закономерно завершилась обва­лом, и последующее правительство во главе с Е. И. Примаковым вы­нуждено было предпринимать ряд мер для нормализации существую­щего положения в стране. Задача по стабилизации оказалась предельно тяжелой, поскольку обвал привел к дополнительному падению производства, росту инфляции, к дальнейшему ухудшению условий жизни большинства населения.

Таким образом, по мнению М. Руткевича, деградация управления была заложена в самом начале движения страны по пути, проложенно­му по рецептам либерал-радикалов, но самое печальное состоит в том, что деградация начала набирать темп, что в свою очередь порождало недоверие к власти.

Во-первых, поставленные цели, которые были озвучены в докумен­тах, выполнялись с точностью “до наоборот”, когда речь шла об эф­фективности управления. Растущее бессилие всей пирамиды уп­равленческого аппарата государства, начиная с гаранта Конституции и кончая чиновниками регионального и местного подчинения, обуслав­ливало рост недоверия к нему, а происшедший в августе 1998 года “де­фолт” и его последствия дали мощный дополнительный импульс росту массового недоверия.

Во-вторых, причиной роста недоверия в это время, а стало быть, и причиной делигитимности власти, стало расхождение целей, офици­ально провозглашаемых в интересах народа, страны в целом, и целей подлинных, которые отвечали интересам возникшей под опекой госу­дарства и постоянно подпитываемой государственными средствами новой буржуазии и сросшегося с ней высшего слоя бюрократии.

Сложившаяся ситуация в стране, когда власть предпринимает ряд мер только для того, чтобы сделать “богатых - богатыми, а бедных - бедными”, вполне естественно порождает у населения недоверие, ко­торое перерастает в чувство протеста. Но в это же время у определен­ной части населения (так называемых “новых русских”) возникает не просто доверие, а одобрение деятельности власти. В этой связи вопрос о доверии или недоверии властям может рассматриваться только через призму социального расслоения и тенденций изменения социальной структуры общества.

Другим показателем доверия народа к власти является отношение людей к проводимым реформам в стране. Как показывают данные со­циологических исследований, полученных аналитическим центром Ин­ститута социально-политических исследований РАН, прошедший “зна­менитый” 1998 год оказался поделен на две части - до и после 17 авгу­ста, о чем свидетельствует динамика отношения населения к проводи­мому курсу реформ (в % от числа опрошенных) (табл.1).

Таблица 1
Вариант ответа Январь 1996 Январь 1997 Август 1997 Декабрь 1998
В основном положительно 19 15 17 9
В основном отрицательно 52 47 48 67
Безразлично 12 10 14 7
Затрудняюсь ответить 17 28 21 17

Далеко не радужная картина представлена в исследованиях при оп­росе интеллигенции. Именно та самая непроизводственная интеллиген­ция, сыгравшая столь значительную роль в демократическом движении при Горбачеве и при переходе к курсу реформ в начале 90-х годов, в основной своей части (врачи, учителя, работники науки) в деятельнос­ти “реформаторов” решительно разочаровались. Причинами такого ра­зочарования стали невыплаты зарплаты, разрушение системы образо­вания, науки, здравоохранения. Трагической повседневностью стали акции протеста учителей, врачей, ученых, работников культуры и дру­гих отрядов гуманитарной интеллигенции. Позитивно оценивающих ре­формы среди интеллигенции оказалось всего 7 % от общего числа опро­шенных, скорее всего, эта цифра определяет число людей из интеллиген­ции, которым удалось как-то приспособиться к рыночной стихии.

Третьим показателем нелегитимности власти можно назвать па­дение доверия к органам власти, что стало очевидным и является прямым свидетельством отношения народа к стратегическому курсу, проводимому властными органами РФ на протяжении всего периода реформ, включая переломный момент, наступивший осенью 1998 года. Более детальная картина отношения населения к политической сис­теме общества (в % от числа опрошенных) представлена в табл. 2 исследовательского центра Института социально-политических ис­следований РАН.

Таблица 2
Утверждение Январь

1997

Август

1997

Декабрь

1998

Меня полностью устраивает политическая система нашего общества 3 4 2
Много недостатков, но их можно устра­нить реформами 35 40 32
Политическую систему необходимо изменить радикальным образом 43 38 49
Затрудняюсь ответить 19 18 17

Если предположить, что небольшое число людей (респондентов) зат­руднялось ответить только лишь по причине нежелания думать либо боясь ошибиться, то остальные показатели с полной очевидностью подтверждают желание населения не просто игнорировать власть, а, прежде всего, видеть власть обновленной, реформированной, но радикальным образом.

Не менее важным показателем легитимности власти является уро­вень доверия населения к основным институтам общества (в % от чис­ла опрошенных) (табл. 3).

Институт Январь 1997 Август 1997 Декабрь1998
Президент РФ 17 14 6
Правительство РФ 14 12 11
Совет Федерации 10 9 8
Государственная Дума 14 13 13
Руководители регионов 28 15 23
Органы правопорядка 10 13 11
Профсоюзы 11 13 17
Церковь 33 27 33
СМИ 20 16 18

В данном случае обращает на себя внимание более высокое доверие к церкви, чем ко всем иным общественным институтам, и относитель­но высокий, по сравнению с органами государственной власти, рей­тинг СМИ. Влияние происшедшего осенью 1998 года обвала в наиболь­шей степени сказалось на популярности президента, но на этом фоне впечатляет возрастание доверия к региональным властям.

В ходе исследования было отмечено, что люди у нас не очень дове­ряют властям и общественным организациям или группам, о чем сви- дельствуют данные табл. 4 (в % от числа опрошенных).

Таблица 4

Институт Полностью

доверяю

В основном Совсем не доверяю Затрудняюсь

ответить

да нет
Совет Федерации 1,6 9,5 15,9 33,8 16,6
Государственная Дума 1,8 6,7 19,7 43,9 6,0
Президент РФ 1,4 3,5 14,9 66,2 3,5
Местные власти 2,8 10,5 16,0 36,8 5,3
Профсоюзы 2,5 8,8 14,1 38,3 17,6
Церковь 18,7 20,6 7,6 18,5 14,9
Милиция 4,2 9,9 17,2 36,5 4,7

Поскольку ошибка при опросах всероссийского масштаба оценива­ется в пределах 3 %, а постановка вопросов разных исследовательских центров (Института социально-политических исследований (табл. 3) и Института социологии (табл. 4)) несколько различалась, можно сделать вывод, что в максимальной степени недоверие выражается президенту Ельцину как лицу, ответственному за курс реформ на всем их протяже­нии и обладающему наибольшими властными полномочиями.

Высказанные претензии народа возымели свое действие в самом пря­мом смысле слова, да и сам президент Ельцин публично попросил про­щения у народа, когда объявил о своей отставке. Уход в отставку пре­зидента не может, естественно, сразу изменить ситуацию в стране, и поэтому данные социологических исследований показали, что в ушед­шем 1999 году материальное положение 60,2 % россиян, по сравне­нию с прошлым годом, по их самооценке ухудшилось. Лишь 7,3 % российских граждан полагают, что по сравнению с тем, что было год назад, благосостояние их семей возросло, 31,5 % граждан констатиру­ют, что оно не изменилось.

Об этом свидетельствуют данные, предоставленные Интерфаксу не­зависимым исследовательским центром “Российское общественное мне­ние и рынок” (РОМИР). Они были получены в ходе опроса, проведен­ного в конце ноября по общероссийской репрезентативной выборке при участии 2000 россиян в 41 субъекте Федерации.

Опрос также показал, что через год улучшения материального поло­жения своей семьи ожидают 12,1 % жителей России, ухудшение пред­полагают 30,8 % респондентов, 36,4 % опрошенных считают, что бла­госостояние их семей не изменится. Затруднились с ответом 20,8 % респондентов.

Что касается экономического положения России в целом, то 17,49 % респондентов считают, что в ближайшие 12 месяцев оно улучшится, 29,39 % опасаются ухудшения ситуации в российской экономике, 38 % опрошенных высказали мнение, что в ближайший год она не претерпит серьезных изменений. Затруднились с ответом 15,2 % опрошенных.

Интересными оказались прогнозы на будущее. Говоря о более дли­тельной, пятилетней, перспективе, 34,7 % россиян выразили мнение, что в этот период в России произойдет последовательный экономи­ческий рост, 34,0 % респондентов предполагают, что Россию, наобо­рот, ожидают периоды массовой безработицы и глубоких экономичес­ких спадов. Затруднились с ответом 31,4 % опрошенных.

Такова вкратце картина развития столь важного сектора обществен­ных настроений, каким является доверие населения к государственной власти.

В научной и массовой печати обсуждаются различные сценарии дальнейшего развития социально-экономической и социально-полити­ческой ситуации, однако наиболее общими являются предложенные две разнонаправленные тенденции развития такой области социальных на­строений, как доверие населения к власти. Первая тенденция - продол­жение ухудшения условий жизни большинства населения, увеличение показателей недоверия власти, в том числе и по отношению к нынеш­нему правительству. Вторая тенденция обусловлена надеждами на то, что декларированное и по ряду позиций начатое изменение курса в сторону усиления роли государства, социальной ориентации полити­ки, поддержки отечественного производства, контроля над СМИ и т. д. принесет в ближайшее время свои плоды.

Рассмотрение категории “доверие” в рамках политической науки как фундамента легитимности власти еще раз подтверждает, что симптомы делегитимности власти представляют один из острых моментов перехо­да общества к качественно новому его состоянию, но это, как говорит­ся, вопрос будущего, а пока же респонденты на вопрос: кто управляет экономикой России - безапелляционно отвечают: олигархи - 31,71 %, “воры в законе”- 0,04 %, бюрократы - 14,80 %, спецслужбы России - 9,74 %, другие люди - 9,39 %, спецслужбы иностранных государств - 5,61 %, зарубежные финансисты - 5,42 %, главы регионов - 3,31 %.

Другие социологические данные показывают, что люди нашей стра­ны в моменты кризисных ситуаций высказывают некоторую обеспоко­енность по поводу отсутствия “твердой руки” в форме власти. По мне­нию респондентов, которые участвовали в социологическом исследова­нии истинную легитимность власти в стране, могли бы обеспечить: огра­ничения конституционных свобод - 17,8 %, преследования инакомысля­щих - 11,9 %, неподконтрольность спецслужб обществу - 8,9 %, верховен­ство государства над личностью - 20,7 %, порядок и законность - 34,1 %, прочие ответы - 6,6 %.

Подобные предложения, в силу своей субъективности, могут быть приняты в большей степени как “желаемое” в определенной ситуации, но безусловно это еще одно подтверждение того, что потенциал недо­вольства имеет тенденцию к усилению и часто доходит до критической точки.

Тест к теме 10

1. Легитимность власти определяется:

а) авторитетом лидера,

б) режимом, отвечающим народному согласию,

в) уровнем политической культуры населения,

г) законностью и правомерностью власти.

2. Уровни легитимности:

а) идеологический,

б) культурологический,

в) структурный,

г) персоналистский,

д) харизматический,

е) партийный.

3. Категории делегитимности :

а) критика властных структур,

б) коррумпированность высших эшелонов власти,

в) противоправность в поведении чиновников,

г) обнищание народа.

<< | >>
Источник: Кравченко В. И.. Основы политологии. 2001

Еще по теме Легитимность власти: симптомы ее делегитимности:

  1. Принципы организации и функционирования власти. Суверенитет и легитимность политической власти
  2. Факторы и механизмы реализации власти. Легитимность власти
  3. 1.ВЛАСТЬ И ЛЕГИТИМНОСТЬ
  4. 25 ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ
  5. Легитимность политической власти
  6. 3. Легитимность политической власти
  7. Понятие легитимности политической власти
  8. 2.4. Легитимность политической власти
  9. Соотношение законности и легитимности власти
  10. 3. Легитимность власти и ее типология
  11. 3. Эффективность и легитимность власти
  12. Лекция 2. Политическая власть в России: проблема легитимности
  13. 2.2. Легитимность и делегитимация государственной власти в России
  14. 2.3. Легитимность государственной власти в СССР
  15. Легитимность и легитимация политической власти
  16. 2.4. Легитимность государственной власти в современной России
  17. 1.3. Легитимность политической власти: сущность и типология
  18. Симптомы работы мозга ящерицы