<<
>>

Либеральный большевизм

Уже через короткое время после начала радикальных либеральных реформ стало ясно, что механизмы эффективного рынка и либераль­ной демократии не могут быть воплощены в жизнь на основе лишь свободы частных интересов отдельных лиц, без интегрирующей рос­сийское общество национальной идеи.

Поскольку все эти представ­ления стали доказывать свою полную несостоятельность уже в начале 1990-х годов, отечественные либералы, пытаясь скрыть свою истори­ческую вину и свое бессилие, стали ратовать за укрепление роли госу­дарства, главной функцией которого, мол, и окажется проведение ли­беральных реформ. Более того, они стали рассуждать о неготовности народа к либерально-демократическим порядкам и призывать к ново­му авторитаризму. Б. Березовский прямо заявил, что 90% населения Российской Федерации просто не в состоянии осознать ценности де­мократии, а потому задача так называемых либералов-революционеров состоит в том, чтобы «переломить волю» этого косного и неразум­ного большинства.

Это в свою очередь автоматически поставило в национальную по­вестку дня проблему легитимности авторитарного режима. При этом либералы тем не менее на этом этапе по-прежнему отрицали необходи­мость самой постановки в России вопроса о национальной идентично­сти, без решения которого проблема легитимности неразрешима. Ле­гитимация режима через его эффективность в отношении рынка при сохранении неопределенности на уровне идентичности оказалась не­возможной. Режим просто не мог действовать эффективно в направле­нии рыночной реформы, пока сохранялась такая неопределенность.

Кроме того, представление о ключевой роли авторитарного режима в формировании рынка не только противоречило самим основам либераль­ного мировоззрения, но выбивало из его рук полемическое оружие, ис­пользованное ранее против марксизма и любых концепций плановой организации общественной жизни. Ведь для либерализма, и прежде все­го для экономического либерализма, который идеологически домини­ровал в России в 1990-е годы, рынок есть по определению (Ф.

Хайека, Л. Мизеса, М. Фридмена и т.д.) спонтанно сложившийся порядок.

После естественного и вполне предсказуемого краха «авторитарно­либерального» проекта российский либерализм вдруг озаботился ранее совершенно чуждыми ему проблемами «новой мощной интегрирующей национальной идеи».

Это означало признание либералами того, что они не смогли запол­нить «духовный вакуум», образовавшийся после падения коммунизма и его идеологии. Лозунг «наша цель — свободный рынок» оказался бес­силен решить эту проблему. Необходима была идея, в центре которой человек, а не рынок. Но либералы не только признали необходимость того, что раньше отвергали, — идеологии. Они признали и то, что поли­тически эффективная идеология не может быть построена на потреби­тельских ценностях. Такие ценности оказались просто неспособными сплотить, мобилизовать, развить деятельную волю слоев, в принципе поддерживающих курс либеральных реформ. Опираясь на частные ин­тересы, оказывается, в современной России вообще нельзя проводить государственную политику.

После дефолта 1998 г., который не только гражданам России, но и всему миру продемонстрировал полное крушение российских «либе­ральных» реформ, наши либералы стали стремительно мимикрировать в «державников», «государственников», «националистов» и даже «им­периалистов». При этом они, вместо того чтобы покаяться за совер­шенные ошибки и провалы, попытались бессовестно отмежеваться от либеральной (а на самом деле — псевдолиберальной) политики 1990-х годов, за которую они несли прямую ответственность перед стра­ной и ее народом.

Первым российским либералом в этом ряду стал П. Авен, министр внешнеэкономических связей в правительстве Е. Гайдара, его едино­мышленник и правая рука во внешних делах. В январе 1999 г. (спустя всего лишь 5 месяцев после дефолта) он выступил в газете «Коммер­сантъ» с программной статьей «Экономика торга. О “крахе” либераль­ных реформ в России». В ней П. Авен назвал мифом представление о том, что в России были либеральные экономические реформы и они потерпели крах.

Проанализировав экономическую политику правительства РФ по различным направлениям (налоги, льготы, субсидии, кредиты, внешняя торговля и т.д.), в котором, подчеркнем это еще раз, состоял и сам автор статьи, П. Авен поведал изумленному миру, что никаких либеральных реформ в России, оказывается, не было. В полном противоречии с тем, что творило правительство Е. Гайдара, Авен, таким образом, ратует «за строительство сильного государства» и (о ужас!) великой державы. В про­тивном случае России «придется смириться с тем, что большая часть населения живет бедно по меркам развитых стран. Что не будет лидер­ства в науке и технологиях. Невозможно претендовать на особую роль в мировых делах. И нет великой культуры — она не рождается в захолус­тье (разве что случайно появится какой-то писатель, да и тот уедет в Париж).

Я же, ввиду воспитания, — заклинает он, — хотел бы видеть Россию великой. И боюсь, что, если сильное государство и свободная экономи­ка не появятся у нас уже в ближайшие годы, пока живы еще остатки былого величия, не до конца растрачен научно-технический потенциал и не прошла новая (на сей раз фатальная) волна эмиграции — уже не успеть. И тогда, перефразируя Евгения Замятина, можно будет смело сказать, что у Великой России одно будущее — ее прошлое».

Цинизм и беспринципность Авена просто поражают. Казалось бы, превзойти его по этим качествам просто невозможно. Но в России на­шелся человек, который смог это сделать. Это еще более влиятельный член «либеральной» команды Е. Гайдара, «отец отечественной прива­тизации» А. Чубайс. В 2003 г., уже к тому времени уволенный со всех государственных постов, он выступает с весьма амбициозной статьей (даже по своему названию) «Миссия России в ХХ! веке». В ней он нео­жиданно для «рядовых» либералов ставит вопрос о необходимости ре­шить «задачу самоосознания, самоидентификации народа». Утверждая, что власть не умеет решать вопрос национальной самоидентификации, А. Чубайс безапелляционно заявляет: «У нас есть ответ — тщательно продуманный.

Мы считаем, что есть простые базовые ценности: свобо­да, частная собственность и — обязательно! — государство, которое их гарантирует и защищает». В полной противофазе тому, что говорил он сам и другие «либералы» 1990-х годов, Чубайс постулирует: «Без всяко­го сомнения, в России “делать деньги” никогда не станет националь­ной идеей, а менталитет русского предпринимателя никогда не будет американским. Поиск правды, истины, справедливости для России и русского народа всегда стоит выше первичных материальных импуль­сов человека. ... Наша страна всегда и была внутренне предрасположена к решению задач космического — и в прямом, и в переносном смыс­ле — масштаба. Россия — страна со своей судьбой и, несомненно, со своей исторической миссией». Это уже не только антилиберализм, а какое-то славянофильство...

Впрочем, все эти фокусы нужны Чубайсу для обоснования главно­го — идеи либеральной империи:

«Идеологией России, по моему глубокому убеждению, на всю обозримую историческую перспективу должен стать либеральный империализм, а мис­сией России — построение либеральной империи. Это именно то, к чему мы естественно пришли всей своей новейшей историей, это то бесценное, что мы можем и должны извлечь из истории ХХ в., это именно то, что свой­ственно, естественно и органично для России — и исторически, и геополи­тически, и нравственно. Это, наконец, задача такого масштаба, которая по­может нашему народу окончательно преодолеть духовный кризис и по-настоящему сплотит и мобилизует его».

Разъясняя свой проект, Чубайс в своих публичных выступлениях ссы­лался на пример США, которые, мол, и являются империей такого рода. Тем самым он подтвердил догадку многих отечественных и зарубежных историков, что эта идея является заемной и вторичной, поскольку сам тер­мин «либеральная империя» возник во второй половине XIX в. во Фран­ции и Великобритании, а затем в ХХ в. эта идея была перехвачена США.

По мнению российского политолога Ю.Крупнова, главный замы­сел проекта Чубайса состоит в том, чтобы сделать Россию управляемой провинцией США, региональной, «младшей империей», т.е.

получить от США «ярлык на княжение» на постсоветском пространстве. Такти­чески же Чубайс выдвинул эту идею в целях привлечь внимание элек­тората к СПС накануне парламентских выборов 2003 г. СПС это, одна­ко, как известно, не помогло.

Сокрушительный разгром либеральных партий (СПС и «Яблока») на выборах 2003—2004 гг. прокомментировал еще один русский «под­линный либерал» бывший председатель правления и крупнейший со­владелец нефтяной компании ЮКОС, а ныне отбывающий наказание осужденный М. Ходорковский в статье «Кризис либерализма в России». Конечно, к его «тюремным тетрадям» следует относиться с осторожно­стью. Но даже если, в отличие от А. Грамши, он не сам их писал, они, безусловно, отражают рефлексию нашей либеральной интеллигенции.

Политические события в России М. Ходорковский характеризует как «капитуляцию либералов». Русский либерализм, по его мнению, потерпел поражение потому, что пытался игнорировать, во-первых, не­которые важные национально-исторические особенности развития Рос­сии, во-вторых, жизненно важные интересы подавляющего большин­ства российского народа. Либералы думали об условиях жизни и труда для 10% россиян, готовых к решительным жизненным переменам в усло­виях отказа от государственного патернализма. А забыли — про 90%. Они провели несправедливую приватизацию. Обманули 90% народа, щедро пообещав, что за ваучер можно будет купить две «Волги». Они не заставили себя задуматься о катастрофических последствиях обесцене­ния вкладов в Сбербанке. Не занялись реформами образования, здра­воохранения, жилищно-коммунальной сферы. Адресной поддержкой малоимущих и неимущих. Они отделили себя от народа пропастью. Либералы говорили про свободу слова — но при этом делали все воз­можное для установления финансового и административного контроля над медиапространством для использования этого магического про­странства в собственных целях.

«Для меня же Россия, — вслед за Авеном бьет себя в грудь Ходорковский, — Родина. Я хочу жить, работать и умереть здесь. Хочу, чтобы мои потомки гордились Россией — и мною как частичкой этой страны, этой уникальной цивилизации... Чтобы изменить страну, нам самим надо измениться. Чтобы убедить Россию в необходимости и неизбежности либерального вектора раз­вития, надо изжить комплексы и фобии минувшего десятилетия, да и всей муторной истории русского либерализма».

В другой своей «тюремной статье», написанной по свежим следам президентских выборов в США в ноябре 2008 г., — «Новый социализм: левый поворот-3. Глобальная перестройка» — Ходорковский констати­рует крушение мирового либерализма и даже формирование повсюду в мире «неосоциализма».

Впрочем, рассуждения «сидельца» о будущем мирового либерализ­ма имеют относительную ценность — всего лишь как «человеческий документ», как очередной пример саморазоблачения и переосмысле­ния отечественными либералами самой идеи либерализма, которой они столь истово служили в 90-е годы прошлого века.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Либеральный большевизм:

  1. АНАРХИЗМ И БОЛЬШЕВИЗМ
  2. Вызов либерально-демократический
  3. 12.3. Либеральная идеология
  4. МЕТАМОРФОЗЫ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИДЕИ
  5. 10.3. Классическая и современная либеральная демократия
  6. Перспективы либеральной демократии.
  7. Либерально-идеалистическая парадигма
  8. Нищета либеральной философии
  9. 8.5. Авторитарно-либеральный режим
  10. 17.3. Либеральные тенденции в массовом политическом сознании
  11. § 2. Либеральные теории XIX в.
  12. Либерально-демократические режимы
  13. Либерально-реалистический подход
  14. Либерально-демократические реформы и их результаты