<<
>>

О международном значении советского опыта

В России была проделана вся черная работа всемирной истории, свя­занная с реализацией и практической проверкой коммунистической идеи. Испытав на себе модель коммунистического развития, Россия сыграла роль «удерживающего».

В годы Великой Отечественной войны она в этом же смысле превратилась в преграду на пути германского фашизма. Зап­латив огромную цену за свое развитие в XX в., Россия при этом в значи­тельной степени заплатила цену за развитие всего мира. Ибо весь мир пользовался в этом столетии плодами ее Революции и ее Победы.

Ирония истории состоит в том, что во многом благодаря комму­нистической России классический капитализм ХК в., осужденный

К. Марксом, переродился в веке ХХ в синтезное, посткапиталистичес­кое общество, сутью которого являются социально ориентированное ры­ночное хозяйство, развитое гражданское общество и правовое государ­ство. Как коммунистический эксперимент в России был ответом на классический капитализм, т.е. его диалектическим антитезисом, так и посткапитализм явился ответом на тот тип общества и государства, ко­торый в результате этого эксперимента был построен в России. По сути дела он стал «тенью» «реального социализма», которая образовалась в условиях осознанного на Западе коммунистического вызова и жесто­чайшего экономического кризиса 1929—1933 гг. Историческим субъек­том всех этих изменений был, однако, не пролетариат (как предполага­ли К. Маркс и Ф. Энгельс), а гражданское общество западных стран, действующее через разветвленные и эффективные механизмы социаль­ного партнерства капиталистической элиты и рабочих.

Те кардинальные сдвиги, на которые была вынуждена пойти правя­щая элита основных развитых стран Запада уже в 1930-е годы во имя сохранения своей власти, фактически изменили формационную при­роду прежнего капитализма. Западное общество стало использовать методы и средства планового руководства, опираться на научные эко­номические модели, глубоко вмешиваться в производственные отно­шения. В результате правящая элита объективно вышла за рамки клас­са капиталистов, шаг за шагом стала ограничивать сферу «анархии общественного производства» и постепенно овладевать системой об­щественных отношений. Эта модель развития поначалу осуществилась в США, а затем — после Второй мировой войны — стала распростра­няться и развиваться в других западных странах. На смену частной соб­ственности в чистом виде постепенно стала приходить не обществен­ная, конечно, а корпоративная собственность правящего слоя. Повсеместно возникли формы «народного капитализма», когда рабо­чие участвуют в присвоении прибыли предприятия, на котором они ра­ботают, т.е. элементы синтезного посткапиталистического уклада, мно­гочисленные преуспевающие предприятия, принадлежащие трудовым коллективам (фактически без наемного труда), ассоциации, федерации с особой системой расширенного производства (без конкуренции в на­коплении капитала).

Все это, однако, происходило не само собой. И если бы не комму­нистический эксперимент, который взвалила на свои плечи Россия (здесь напрашивается религиозно кощунственная, но публицистически вполне допустимая аналогия с Христом, несшим свой крест на Голго­фу), западный мир сегодня был бы иным. Скорее всего, более жесто­ким.

И это заставляет задуматься о будущем человеческой цивилиза­ции в условиях крушения коммунизма и государственного социализма. Ведь «гуманизм» современного западного общества (равно как и мате­риальное положение его граждан) во многом формировался за счет кон­куренции с мировым социализмом, вдохновлявшимся коммунистичес­кой идеей. В этой связи многие политологи не без оснований полагают, что исчезновение коммунизма, а затем и мирового социализма как гло­бального конкурентного фактора уже придает новую «жесткость» Запа­ду, лишает его гибкости, умеренности, превращает в консервативную самодовлеющую систему с агрессивными устремлениями.

На протяжении всех послевоенных десятилетий хотя и медленно, но неуклонно развивался процесс конвергенции двух мировых систем: каждая из них (причем капитализм — с большим успехом) извлекала позитивные элементы из противоположной системы и внедряла их в свою практику, обогащая теорию (государственное регулирование эко­номики, планирование, социальные функции государства и т.д.). Ком­мунистические режимы также не могли не учитывать позитивный опыт глобального конкурента. Вместе с дивергенцией (параллельным разви­тием) развивался и процесс конвергенции. Об этом много размышлял советский ядерный физик, «творец водородной бомбы» А. Сахаров. В конце ХХ в. этот объективный процесс оказался прерванным.

Возникает вопрос: не приведут ли исчезновение конкурентных на­чал в развитии современной мировой цивилизации и утверждение гло­бальной однотипности общественных отношений в рамках современ­ного понимания капитализма к непредсказуемым последствиям, в частности к деградации конструктивных, гуманистических начал в ми­ровом развитии? Этот вопрос можно поставить и так: будет ли челове­чество существовать в условиях экономического либерализма на мик­роуровне при отказе от экономического макролиберализма (т.е. от допущения разнообразия конкурирующих экономических структур) или вернется к макролиберализму? Опыт ХХ в. говорит о том, что мировая цивилизация нуждается в сосуществовании различных конкурирующих моделей экономического развития. Смешанная мировая экономика более эффективна, поскольку конкуренция различных типов экономи­ческих структур — необходимое условие выявления их потенциалов путем мобилизации их внутренних возможностей и резервов. Капита­лизм, не думающий о соревновании с социализмом, — это одно. Такой капитализм прекратил свое существование уже в 1930-е годы. Однако практика современного экономического микролиберализма направле­на на его воскрешение. Капитализм, сформировавшийся применительно к условиям конкурентной борьбы с социализмом, — это уже совсем дру­гое. Это посткапитализм. Это государственно-корпоративное, социаль­но ориентированное рыночное хозяйство, по многим параметрам от­личное от «дикого капитализма».

То же самое, впрочем, можно сказать и о социализме. Ведь элемен­ты синтезной, конвергентной модели стали складываться в Советской России при НЭПе (т.е. в те же годы, что и на Западе!), в условиях кото­рого развивались кооперативы и институты именно групповой собствен­ности, свободные и самоуправляющиеся. Этот процесс неизбежно при­вел бы и к демократизации политической системы. К сожалению, однако, большевики считали НЭП «временным отступлением» от со­циализма, и еще В. И. Ленин в конце жизни объявил его законченным. После его смерти И. Сталин окончательно задавил НЭП и вернул стра­ну к тоталитарному социализму. Синтезный уклад оказался гораздо сложнее антитезисного, и Россия, будучи отсталой страной в экономи­ческом отношении, оказалась к нему менее готовой по сравнению с раз­витыми странами Запада.

Если взять международный аспект коммунистического и социали­стического эксперимента в России, осмыслив его не в категориях гео­политических побед и поражений отдельных государств, а в категориях общепланетарной цивилизации, человечества в целом, то следует ска­зать, что революция 1917 г. действительно была величайшим событием не только ХХ в., но, возможно, и всей предшествующей мировой исто­рии, поскольку она явилась первой попыткой перейти на практике от «предысторического» к коммунистическому типу общественного раз­вития. И попыткой, которую нельзя признать полностью неудачной. Ибо общественный характер отношений собственности начал склады­ваться в мире повсеместно именно под влиянием коммунистического эксперимента в России. Именно в этом смысле следует понимать, что государственно-монополистический капитализм содержит предпосыл­ки коммунистического способа производства. Такими предпосылками являются формы обобществления отношений собственности, а отнюдь не крупное машинное производство, которое было адекватно капита­листической форме производства.

Вместе с тем войти в эпоху коммунизма оказалось невозможно, не претворив в жизнь марксову теорию уничтожения частной собственнос­ти, т.е. последовательно не сняв различные формы отчужденных произ­водственных отношений. Попытки решить эту проблему сугубо админи­стративным путем привели к созданию тоталитарного социализма, который хотя и сумел (огромной ценой!) решить проблему индустриали­зации аграрной страны, оказался все же не способен взять постиндустри­альный барьер. Логика его противоборства с капитализмом потребовала достичь западного уровня производительности труда и эффективности производства. С этой целью нужно было привести производственные отношения в соответствие с производительными силами. Но такое при­ведение, как выяснилось, могло означать только искусственное воссоз­дание всех форм частной собственности, вплоть до капитала. Чем сейчас, собственно говоря, и занимается Россия, осознавшая, что последова­тельное проведение принципиальной линии «марксистов вообще» оз­начает «побивание» зарубежного капитализма путем создания отече­ственного.

Образование Советского Союза было первым историческим экспе­риментом, имеющим в виду создать новую историческую общность людей из народов разных историй и культур, разных религий; общность, исключающую господство народа-метрополии и подчинение народов республик («колоний»). Жестокое отношение коммунистического ре­жима к народам СССР, включая русский, противоестественным обра­зом уживалось с политикой равноправия, взаимопомощи, взаимной симпатии и благожелательности. Объяснение этому, вероятно, следует искать именно в том, что все народы бывшего СССР были объединены единым замыслом, общим историческим проектом. Многие малые на­роды, не имевшие письменности, обрели и создали литературу на род­ных языках. Бедствия какой-то одной республики переживались всей страной, и все вместе их преодолевали. Развитие национальной культу­ры в целом поощрялось. Если и имела место русификация, то она реа­лизовалась режимом по существу за счет дерусификации русского на­рода. Подобного рода «русификация» не столько подавляла, сколько просвещала, приобщала к ценностям русской, а через нее и мировой культуры. Малые народы только через Россию, через переведенные на русский язык произведения нерусских писателей выходили на миро­вую арену (как, например, Чингиз Айтматов и Расул Гамзатов). Только в условиях Советского Союза и распространения русской культуры ста­ли возможны такие культурные явления, ставшие достоянием мировой культуры, как, например, грузинский и литовский кинематограф.

О преступной депортации целых народов, о государственном анти­семитизме миру хорошо известно. Вместе с тем слова о том, что в Со­ветском Союзе сложилась новая историческая общность — советский народ, — это не только пропаганда в том смысле, что СССР показал возможность глубокой интеграции народов различных культур, рели­гий, исторического опыта, населяющих свои исконные, унаследован­ные от предков территории. Весь ХХ в. прошел под знаком этого вели­кого исторического эксперимента. Осмыслить этот исторический опыт, в котором угадываются контуры грядущего, еще предстоит многим по­колениям этнографов, социологов и философов.

Наконец, следует признать еще одно достижение русского комму­низма. Он дал антропологическое обоснование философии научно-тех­нического прогресса, заявил о возможности гуманизировать этот про­гресс и направить его в русло Общего Дела. А пока человечество существует, эта задача всегда будет стоять перед ним. Русский комму­низм противопоставил науку, одухотворенную Общим Делом, слепоте и смертоносной силе Природы. Он заявил о смерти как о неразвитости природы и мира и пообещал борьбу с нею силами Человека через науч­но-технический прогресс. Без трансцендентного, без сверхъестествен­ного, без благодати. При этом русский коммунизм обосновал трансценденцию, сверхъестественность и благодать самого Человека.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме О международном значении советского опыта:

  1. 9.4. Международный рынок ссудных капиталов. Основные значения международного движения капитала
  2. Новые подходы Советского Союза к международным отношениям
  3. Новое политическое мышление и международные отношения Советского Союза
  4. «Первый Берлинский кризис» и его международное значение
  5. «План Маршалла» и его международно-политическое значение
  6. Понятие «мировая политика», его значение в исследовании международных отношений
  7. Значение различий в культуре для международных отношений и мировой политики
  8. Есть ли в Советском Союзе советская власть?
  9. 8.2. Применение опыта зарубежного менеджмента в России
  10. ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЗАРУБЕЖНОГО ОПЫТА В РОССИИ
  11. Возможности адаптации зарубежного опыта менеджмента применительно к условиям России
  12. 1. Из зарубежного опыта институционализации политических партий
  13. 25.4. Что полезно использовать из мирового опыта регионального развития
  14. 18.2. Из опыта организации банковских систем зарубежных стран
  15. 6.6. ИЗУЧЕНИЕ ПЕРЕДОВОГО ОПЫТА ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ СТИЛЯ И МЕТОДОВ РАБОТЫ РУКОВОДИТЕЛЯ
  16. Возможности адаптации зарубежного опыта менеджмента применительно к условиям России
  17. Возможность адаптации зарубежного опыта менеджмента к условиям России
  18. 1.1.3 Подходы рассмотрения проблем фукционирования регионов. Толкование содержания подходов к региональным проблемам на примере мирового экономического опыта
  19. Субъекты международного права: понятие и виды. Международный договор и международный обычай как источники международного права
  20. 1.4 Москва Советская