<<
>>

Место марксистской концепции политики в современной политологической науке

Прежде всего принципиально важно подчеркнуть, что в настоящей работе марксизм рассматривается не в традиционно-догматическом его противопостав­лении «буржуазной» политологии, а как одно из на­правлений в истории политической мысли и совре­менной социальной науке.

Будучи порождением за­падноевропейской культуры, он, как известно, во многом унаследовал идеи своих великих предшес­твенников и обогатил их. Вместе с тем, несмотря на коренное отличие философских основ марксистского анализа политики от других теорий, его влияние на последние отрицать невозможно. Многие видные со­циологи и политологи Запада считают Маркса од­ним из классиков политической науки и отмечают вклад Ленина в разработку политики как деятель­ности. Марксистский метод объяснения обществен­ных явлений (именуемый некоторыми зарубежны­ми авторами историко-материалистическим) находит положительное отношение у ряда современных ис­следователей и политиков, не считающих себя марк­систами.

Известный критик марксизма, один из крупней­ших современных зарубежных философов К. Поппер пишет: «Маркс предпринял честную попытку при­менить рациональные методы к наиболее насущным проблемам общественной жизни, хотя он заблуж­дался в своих основных теориях — его труды не про­пали даром. Он на многое открыл нам глаза и обост­рил наше зрение. Возвращение к домарксистской общественной науке уже немыслимо. Все современ­ные исследователи проблем социальной философии обязаны Марксу, далее если этого они не осознают». И еще. «Широта кругозора, чувство фактов, недове­рие к пустой и особенно морализирующей болтовне сделали Маркса одним из наиболее влиятельных в мире борцов против лицемерия и фарисейства... Его главные таланты проявились в области теории». «Интерес Маркса к общественным наукам и соци­альной философии в своей основе был практическим. Он видел в знании средство обеспечения прогресса человека».

На фоне попперовской оценки научных заслуг Маркса выглядит претенциозно-субъективистским высказывание недавно бывшего марксиста, офици­ального партийного его, проповедника академика-историка А. Яковлева: «...психология Марксова учения — это психология проповеди, пророчества, мессианства, а не науки». «... реальная жизнь в кон­цепцию Маркса так и не была допущена...».

В отличие от нынешних обличителей Маркса в марксизме видят метод анализа социальной действи­тельности некоторые деятели западноевропейской демократии, в частности, М. Соареш. Он, однако, подчеркивает, что обогащение и творческое разви­тие марксизма возможно в «свободном обществе», где бы он не мог быть возведенным в ранг официаль­ной государственной религии и тем самым утрачи­вал бы свою творческую силу и способности к прак­тическому и теоретическому творчеству.

Канадский профессор Дж. Макмерти оспаривает «разноголосый хор, возвещающий о «смерти марксиз­ма», порожденный внезапным крушением коммунис­тических режимов в странах Восточной Европы и в Советском Союзе.

Он пишет, что необходимо проводить различие между марксовым историко-материалистическим ме­тодом социально-исторического анализа и коммунис­тическим проектом, к которому, как считал Маркс, логически ведет его применение. Это две разные вещи, относящиеся к разным логическим и теорети­ческим уровням исследования. И еще «...несбыточ­ность коммунистического проекта не может служить основанием для вывода о ложности историко-материалистического метода».

К марксистской теории и методу анализа полити­ки должен быть такой подход, а именно научный, как и к другим концепциям. Он несовместим ни с возведением марксизма в ранг какой-то вечной ис­тины, ни с попыткой некоторых теоретиков объяв­лять марксизм «мертвым» и предавать анафеме вся­кое упоминание о нем. В марксизме, как и в других учениях, зерна истины соседствуют с субъективи­стскими представлениями.

Научное понимание марксистской концепции — это реализация его действительного, а не мифологи­зированного, теоретико-методологического арсенала и одновременно критическое переосмысление его в соответствии с историческим опытом и достижения­ми политологической мысли.

Принципиально важ­но при этом учитывать, что марксистская концеп­ция — продукт своего исторического времени, отра­жение определенного этапа политического развития в Европе. Только те положения имеют сегодня науч­ную ценность, которые подтверждены исторической практикой. Не более того.

Уместно здесь привести высказывание К. Каутского об отношении к идеям классиков марксизма. Резуль­таты, которых достигли Маркс и Энгельс, не послед­нее слово науки. Общество переживает бесконечные изменения, возникают не только новые факты, но также и новые методы наблюдения. «В настоящее время некоторые положения Маркса и Энгельса не­приемлемы, другие нуждаются в ограничениях». Сказанное еще в большей мере относится к воззре­ниям В.И. Ленина и его последователей, поскольку они были связаны со специфическими условиями и задачами общественно-политической практики в Рос­сии.

Обращаясь к марксизму как методу анализа соци­альной реальности, надо также иметь в виду важ­ность разграничения в марксизме теоретических взглядов и политической доктрины. Еще в начале века на этот вопрос обратил внимание Э. Бернштейн, подчеркнувший ошибочность сведения теории соци­ализма к политической доктрине. Теория, отмечал он, объясняет идею социализма, характеризует его как некую идеальную модель будущего общества. Политическая доктрина — это интерпретация теоре­тической идеи с точки зрения цели политической борьбы социал-демократии и путей ее достижения. Научная теория всегда открыта для поиска новых взглядов, подходов и решений. Социально-полити­ческие доктрины всегда имеют вид законченных сис­тем; они подчинены «диктату определенных целей и политических мотивов».

Думается, не будет ошибкой сказать, что для со­ветской литературы многие годы было правилом именно то, против чего возражал известный немец­кий социалист: отождествление марксизма как тео­рии с революционной политической доктриной. С той именно доктриной, которая была положена в основу деятельности Коммунистической партии.

Такой подход к марксизму был заложен лидера­ми большевизма.

Л. Троцкий в свое время писал, что метод Маркса служит «преимущественно, почти исключительно, для политических целей».

К чему привело безоговорочное сведение научно-теоретической стороны марксизма к его политичес­кому аспекту, известно. Политизированный марксизм в конечном счете превратился в инструмент комму­нистической апологетики.

Теперь о существе концепции политики, состав­ляющей сердцевину марксистского анализа. Цен­тральная идея марксизма — обоснование социально­-экономической детерминации политической сферы жизни общества. Она конкретизирована в положе­ниях о классовой природе государства, политичес­кой власти партий. В одной из своих ранних работ «К критике гегелевской философии права» Маркс подчеркивал зависимость государства от гражданско­го общества как феномена реальной социальной жиз­ни людей. Политическое государство есть абстрак­ция от гражданского общества — классов, сословий, форм организации семьи, материальных жизненных отношений. Политическая жизнь — абстракция от гражданской жизни44. Государство определялось Марксом как политическое бытие гражданского об­щества. Эти положения не потеряли своей научной значимости и могут рассматриваться в качестве эле­мента метода анализа политической реальности.

Как известно, доминирующей идеей марксизма является обоснование и раскрытие классово-эконо­мической основы политической власти, ее институ­тов. Политическая власть, по Марксу, есть лишь порождение экономической власти; класс, которому принадлежит экономическая власть, неизбежно за­воюет и политическую власть. В марксистских тео­ретических работах раскрывается прямая связь по­литического с противоречиями между материальны­ми интересами классов и внутриклассовых групп. Причем на первый план ставятся общие интересы. Именно с ними сопрягается понятие политики. По­литика есть не что иное, как отношение классов, связанное с интеграцией общих интересов, с их за­щитой и реализацией. По Марксу, политическое дви­жение — это движение класса, стремящегося осу­ществить свои интересы в общей форме.

Общеклас­совые интересы суть интересы политические. Идея о классовом характере государства и в целом полити­ки была отправной для В.И. Ленина и всех маркси­стских теоретиков. Политика «есть область отноше­ний всех классов и слоев к государству и правитель­ству, область взаимоотношений между всеми клас­сами».

Таким образом, социально-классовый, классово-экономический подход в анализе политики — осно­вополагающий для марксистского метода. Он не раз­делялся многими политическими мыслителями — современниками Маркса, не является общепризнан­ным в политологии и в настоящее время. Выше рас­сматривались некоторые альтернативные по своей философской основе концепции, «работающие» в современной политологии.

Рискуя попасть под огонь критики как доктрине­ров от марксизма, так и тех, кто последний полностью отвергает, я сделал бы акцент на возможности син­теза альтернативных концепций. В принципе возмож­но найти точки соприкосновения объективного мар­ксистского подхода к определению политики и по­нимания политики западными теоретиками как толь­ко специфической формы человеческой субъектив­ности. Ведь сфера политики — это сфера целенап­равленной деятельности людей, что постоянно под­черкивают марксисты и политологи других школ. В политике всегда в конечном итоге реализуются ка­кие-то замыслы, общие цели и стремления социаль­ных групп, их лидеров.

Вполне реальной точкой соприкосновения марксис­тского анализа политики с другими концептуальны­ми моделями служит положение об относительной самостоятельности политики, связанной с ее приро­дой, как единства субъективного и объективного. Догматизация известного ленинского тезиса о поли­тике как концентрированном выражении экономи­ки препятствовала выявлению и использованию по­тенциальной методологической возможности данно­го положения. Достаточно сказать, что это принци­пиально важное теоретическое положение не было в советской литературе предметом специального изу­чения. А между тем признание того, что политика не спонтанно, самопроизвольно следует за экономи­кой, что в ней не воспроизводятся один к одному экономические, да и социальные противоречия, что, наконец, политика сама является частью социаль­ной реальности, с полным основанием можно счи­тать одним из главных элементов марксистской ме­тодологии анализа политической жизни.

Таковой она представлена, в частности, в работе К. Маркса «Во­семнадцатое брюмера Луи Бонапарта». На примере политической ситуации во Франции в начале 50-х гг. прошлого столетия автор показал, что на политику влияет не одна экономика, а вся совокупность су­ществующих объективных и субъективных условий и факторов, включая межклассовые и внутриклас­совые противоречия, национальные отношения, со­циокультурные и даже социально-психологические явления. Формирование и утверждение такого спе­цифического в политике феномена, как бонапартизм, было обусловлено не одними экономическими инте­ресами, но также духовными факторами. «Династия Бонапарта, — писал К. Маркс, — является предста­вительницей не просвещения крестьянина, а его су­еверия, не его рассудка, а его предрассудка, не его будущего, а его прошлого».

Обозревая политические процессы, происходящие сегодня в ряде районов России и других бывших со­ветских республик, приходится констатировать схо­жесть ситуаций с той, которую описывал К. Маркс почти сто сорок лет тому назад. И здесь действие некоторых политических сил опирается не на поли­тическое просвещение, а на националистические и шовинистические суеверия определенных слоев на­селения.

Идея относительной самостоятельности политики позволяет прояснить многие проблемы современного мирового политического процесса. Например, тот факт, что на одном и том же типе экономического базиса (например, капиталистического) существуют и развиваются разнообразные формы политического устройства общества. Или, — что у одинаковых по своей социальной базе политических партий может существенно различаться политическая стратегия и тем более тактика.

Это идея — ключ к обоснованию границ свободы государства по отношению к экономической систе­ме, что составляет необходимое условие осуществле­ния им своих функций.

Определение современного правового, демократи­ческого государства, в частности, в доктрине соци­ал-демократов, увязано с признанием его относитель­ной автономии в обществе. С точки зрения раскры­тия сущности марксистской концепции, актуален во­прос о соотношении политики и насилия. Здесь не рассматривается практическая сторона, а имеется в виду лишь теоретико-методологический аспект.

Политическое насилие, согласно марксизму, — историческое явление, сопутствующее существованию государственной власти. Политическому насилию предшествует экономическое принуждение: эксплу­атация одних групп людей другими. Всякое полити­ческое насилие коренится в конечном итоге в эконо­мических предпосылках.

Государство есть не что иное, как концентриро­ванное и организованное насилие. До сих пор (под­черкнуто мною —Д-3.) «все формы общества нужда­лись для своего сохранения в насилии и даже отчас­ти были установлены путем насилия — это насилие в организованной форме называется государством», — писал Ф. Энгельс.

Роль политического насилия прогрессивна во мно­гих исторических ситуациях: 1. Когда первоначаль­но путем политического насилия создается единство крупных наций, которое становится могущественным фактором общественного производства. Классики марксизма отмечали прогрессивный характер насиль­ственного поднятия «на первую ступень цивилиза­ции некоторых отсталых народов другими, стоящи­ми на более высокой ступени развития». Хотя при этом они явно ошибались, что такие народы, в час­тности, славянские (кроме русских), «не жизнеспо­собны и никогда не могут обрести какую-либо самос­тоятельность». 2. Насилие является, по Марксу, «повивальной бабкой всякого старого общества, ког­да оно беременно новым». Революционное насилие закономерно в силу того, что господствующие классы добровольно не уступают своей власти новым классам. В частности, пролетариат не может завоевать политическое господство без насильственной революции. Вместе с тем классики марксизма и В.И. Ленин считали, что когда нет реакционного насилия, про­тив которого надо бороться, то не может быть и речи о каком-либо революционном насилии. Ф. Энгельс писал, что буржуазия требует от социалистов дей­ствовать в пределах законности. Но она будет стре­лять первой... «стреляйте первыми, господа бур­жуа!».

Те, кто обвиняет классиков марксизма в пропа­ганде насилия, либо игнорируют исторический кон­текст тех или иных высказываний по данному во­просу, либо просто фальсифицируют эти высказыва­ния.

Так, А. Ципко в подтверждение своего тезиса, что якобы для К. Маркса революционный террор — един­ственное орудие в руках пролетариата, приводит цитату из статьи «Победа контрреволюции в Вене»: «...существует лишь одно средство сократить, упрос­тить и концентрировать кровожадную агонию старо­го общества и кровавые муки родов нового общест­ва, только одно средство — революционный терро­ризм». Прочтя статью, убеждаешься, что А. Ципко допускает явную передержку. Он игнорирует смысл и контекст статьи, в которой К. Маркс решительно осуждает бесчинства, кровопролитие, устроенные кон­трреволюцией после победы ее в Вене. Воспроизведу заключительный абзац статьи, откуда извлечена ци­тата: «Безрезультатная резня после июньских и ок­тябрьских дней, бесконечные жертвоприношения после февраля и марта, — уж один этот канниба­лизм контрреволюции убедит народы в том, что су­ществует лишь одно средство сократить... кровожад­ную агонию старого общества... — революционный терроризм».

Каждому непредубежденному читателю ясно, что К. Маркс в данной статье рассматривает революци­онный терроризм не как универсальный метод борь­бы против старого мира, а как единственное сред­ство борьбы против «кровожадной агонии» старо­го общества, против контрреволюционного терро­ризма.

Характерно, что, скажем, К. Поппер, критически анализируя данную проблему (в концепции социаль­ной революции), пишет лишь о «двусмысленном», «неопределенном» отношении марксизма к пробле­ме насилия.

Конечно, поскольку в работах классиков марксиз­ма первоисточником политического насилия рассмат­ривается эксплуататорское буржуазное государство, то и борьба за его свержение признается основным вопросом революции. Отсюда приоритетность насиль­ственных методов борьбы. Но лишь как неизбежной формы революционной борьбы пролетариата в усло­виях политического и экономического господства капитала, характерного для исторической эпохи, в котором они жили. Преувеличение роли насилия в борьбе против старого мира, переросшее в широко­масштабный террор (что связано со сталинщиной, маоизмом и т. д.), объясняется другими социально-историческими условиями революций, а не теорети­ческими принципами марксизма.

Если уж говорить о признании насилия как сред­ства политики, так это было характерно для многих теоретиков и политиков XVIII-XX вв., прежде всего вождей Великой французской революции, а также западных политологов, включая М. Вебера. Послед­ний, в частности, определял государство как «отно­шение господства людей над людьми, опирающееся на насилие как средство». Небезынтересно отметить, что к началу XX в. в России 70% партий и движе­ний (из 244) допускали террор, насилие.

Критикам марксизма следовало бы иметь в виду и концепции ряда современных западных политологов.

Насилие рассматривается непременным инструмен­том политики. «Думать, что политическая власть может основываться исключительно на консенсу­се — значит впадать в иллюзию». Насилие «в его разнообразный формах является неотъемлемой со­ставной частью политических систем», — отмечает испанский политолог Л.С. Санистебан.

Итак, марксистский метод анализа политики ос­новывается на признании ее детерминированности классовыми социально-экономическими отношения­ми, противоречиями и конфликтами и вместе с тем — относительной самостоятельности политики. Этот постулат материалистической концепции не охваты­вает всего многообразия факторов, влияющих на по­литические процессы и структуры, и поэтому не мо­жет быть признан исчерпывающим в анализе. Одна­ко он отражает глубинную сторону в общественно-политических связях и составляет суть субстанционалистской концепции политики. Последняя не толь­ко не исключает, а напротив, предполагает такое дополнение, как объяснение политики через взаимо­действие различных связей и выявление сложного переплетения многочисленных нюансов влияния. Эта концепция в литературе названа «взаимовлияющей». Она реализуется в функциональном и системном ти­пах анализа.

Подчеркивая значение материалистической кон­цепции анализа политики, следует напомнить, что ее создатели не оставили науке единое, законченное целостное учение о политической жизни общества. В их взглядах, как уже говорилось, абсолютизиро­вался классовый подход, содержались и некоторые другие положения, не подтвердившиеся историчес­кой практикой. Главное же в том, что марксизм дает исходную теорию анализа глобального общественно-политического процесса. Это суждение французско­го философа Альтюссера едва ли вызовет возраже­ние у тех, кто к политической теории марксизма подходит с научных позиций.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Место марксистской концепции политики в современной политологической науке:

  1. Теоретические концепции мировой политики и международных отношений в политической науке 70-80-х годов
  2. Теоретические концепции мировой политики и международных отношений в политической науке 50-60-х годов
  3. Многообразие направлений и теорий в современной науке о политике
  4. Роль и место международных неправительственных организации в современной мировой политике
  5. Какие особенности организации чиновничества в древних обществах рассматриваются в марксистской концепции «азиатского» способа производства?
  6. 11.8. Антиинфляционная политика государства и важнейшие современные концепции инфляции
  7. Марксистская традиция и современная социал-демократия
  8. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ БЮРОКРАТИИ В СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ
  9. Роль и место России в современном мире
  10. Введение: Европа и ее место в современном мире
  11. Место национализма в политике
  12. 8.1. Место идеологии во внешней политике
  13. Глава I. Место и роль политического менеджмента в современном обществе
  14. Место и роль России в современной системе международных отношений
  15. 2. Место управления персоналом в системе современных наук