<<
>>

Многообразие направлений и теорий в современной науке о политике

XX век — век коренных перемен в мире. Это век революций в науке и политике, век развития демократии на Западе и ее становления на Востоке, Севере и Юге. Процессы политических преобразований вызвали к жизни новые теории о политике и демокра­тии, которые сформировались на научной базе, со­зданной предшественниками и основателями совре­менной политической науки в прошлом веке и в пер­вые десятилетия нынешнего столетия.

В то же вре­мя современные концепции и теоретические систе­мы не воспроизводят представления классиков по­литической мысли, а в них обосновываются и кон­струируются идеи, модели и правила политической игры, свойственные условиям и формам жизни на­родов и стран на рубеже XX-XXI вв. На первый взгляд, по словам Р.Ж. Шварценберга, политичес­кая наука похожа на Пенелопу из греческого мифа: сегодня каждый разрушает все, что было создано вчера, каждый политолог все изобретает заново, начинает как бы с нуля"8. В действительности же в этом есть своя логика постепенного, противоречиво­го процесса накопления объективных знаний, фор­мирования, развития и преобразования подходов, понятий, моделей. Доказательством сему служит анализ ведущих направлений и господствующих па­радигм в современной политологии.

Отсутствие общей методологии, как уже отмеча­лось в предыдущей лекции, — одна из главных особенностей современной политической мысли. Доба­вим к сказанному: и отрицание единой системы по­нятий и концепций. Разнообразие направлений и проблематики, теорий, парадигм и подходов к изу­чению политики — такова общая картина современ­ного политологического знания. Наверное, не следу­ет рассматривать, как традиционно делалось в со­ветской литературе, подобное состояние проявлени­ем какого-то кризиса. Скорее всего, в этом просмат­ривается сложность и, конечно, ограниченность по­литического познания. Вместе с тем в таком много­образии реализуются весьма широкие рамки иссле­довательских проектов.

То и другое обусловлено про­тиворечивостью реального политического бытия в современном мире, а также различием существую­щих в обществе представлений о принципах позна­ния, мировоззренческих установок и связи их с прак­тикой. Поскольку политология теснее всех других социальных наук связана с политической практикой, последняя в большей мере влияет на политические знания, его методы и концепции. Политическое и идеологическое соперничество систем и режимов, интересов и партий, доктрин и установок обществен­ных сил, борящихся за власть и стоящих у власти, так или иначе сказывается на социальном и духов­ном климате, в котором живут и творят политологи. Политология не остается вне пространства этого со­перничества, хотя объективность предполагает не­обходимость дистанцирования исследователя от по­литических и идеологических предпочтений и страстей.

Осевой линией и движущей силой развития поли­тической науки многие десятилетия было идеологи­ческое соперничество между марксизмом и западной политологической мыслью. В свою очередь как в последней, так и, хотя в меньшей мере, внутри мар­ксизма проявлялось противостояние эмпирического и теоретического познания. Эти внутренние проти­воречия в политическом знании, а главное — усло­вия и потребности политического процесса, опреде­ляли возникновение и динамику различных направ­лений и концепций в науке.

В условиях перестройки политической, социаль­ной и экономической структуры американского об­щества, связанной с великой депрессией и Новым курсом, движимые стремлением связать научность политологии с ее способностью служить демократи­ческим ценностям, американские политологи обра­тили внимание на эмпирический подход к анализу деятельности государственных, правительственных и иных политических институтов. В русле этой тен­денции зарождается бихевиоральное направление политических исследований. Суть его — изучение поведения заинтересованных групп в политическом процессе. Наиболее видными представителями были Г. Мерриам и Г. Лассуэл.

Бихевиорализм возник на волне резкой критики отвлеченных политических доктрин и стремления расширить и обогатить поле научных исследований исторической реальности. Бихевиористская методо­логия противостояла марксистской, отдающей пред­почтение глобальному и классовому подходам.

В поле зрения исследователей-бихевиоралистов в первую очередь оказались неформальные, скрытые структуры власти: группы давления на правитель­ство, пропагандистские центры, мафиозные груп­пировки.

Методологическим стал принцип эмпирического редукционизма, заимствованного из философии нео­позитивизма, которая строится на признании пред­метной областью научного анализа эмпирических достоверных фактов политического поведения инди­видов. Согласно данному принципу научный смысл имеют только те положения, которые эмпирически верифицируются (подтверждаются). Все остальное: абстрактные теории, понятия о сущности политики, власти и т. д. — не имеют научной ценности и выхо­дят за пределы научного исследования. Главными инструментами исследования признаются интервью и статистические методы.

Бихевиорализм вызвал интерес тем, что отвергая отвлеченные рассуждения о политике и власти, ори­ентировался на получение конкретного знания о по­литическом поведении людей. Причем знания, по словам его последователей, нейтрального, посколь­ку политическая сторона поведения человека рассмат­ривалась как естественное свойство людей, незави­симое от социально-классовых интересов. Например, политическая власть трактовалась в духе Ницше: в виде присущего человеческой природе признака, даже его инстинкта.

Бихевиористская методология ложилась на бла­годатную почву критики авторитарных и тоталитар­ных режимов, основывающихся на концепциях над­личностного государственного или партийного инте­реса, на догме полного подчинения личности госу­дарству, системе.

Бихевиорализм перекочевал в Европу. Ф. Бро от­мечает, что этот подход представлен во Франции в трудах исследователей из Национального фронта по­литических наук, главным образом в работах, пос­вященных изучению избирательных кампаний.

Золотой век бихевиорализма приходился на 50-е гг., но постепенно его распространение и влияние сни­жалось. Тем не менее, по словам К. Бейме, в США и сейчас около половины политологов — сторонники бихевиорализма. И все же голый эмпиризм перестал удовлетворять многих политологов. Претендуя на создание нейтральной науки, совершенствуя софис­тические инструменты анализа, бихевиорализм за­мкнулся на описании фактов. В действительности он скрывал суровую политическую реальность и маски­ровал «идеологию социального консерватизма».

Критика бихевиорализма и позитивизма привела к формированию новых течений: постбихевиорализма и постпозитивизма. В их содержании — разра­ботка политических теорий и моделей, поиск сроч­ных решений неотложных проблем современности.

В рамках постбихевиоралистского периода форми­руются и получают развитие такие типы политиче­ского исследования, как функционализм и систем­ный анализ. Т. Парсонс, как основоположник струк­турного функционализма, выступил инициатором раз­работки концептуального и теоретического аппарата социологии и политологии. Свое главное внимание американский социолог уделяет анализу функцио­нирования политических систем, стремясь соединить функциональный подход с системным.

При этом Т. Парсонс рассматривает политику как параллельно существующую с экономикой подсисте­му общества, считает ее инструментальным аспек­том социальной организации.

Функциональный анализ — одна из современных методологий в политической науке. Он включает изучение функциональных зависимостей элементов политической системы: единства институтов власти, соответствия их действия (функционирования) пот­ребностям политических субъектов; выявление того, как реализуется потребность в приспособлении сис­темы к изменяющейся среде и т.д. Исследователи отмечают и ограниченность методологии функцио­нализма, которая слишком абстрактна и мало помо­гает в объяснении конкретных явлений. Функцио­нальная модель политической системы консерватив­на, поскольку отдает предпочтения равновесию ста­бильности системы.

Эта методология не является основой выявления и объяснения противоречий, напряженностей, кон­фликтов в деятельности системы, без чего нет и раз­вития.

Функциональный анализ в политической науке развивали американские ученые Алмонд и Пауэлл, разработав три уровня анализа: система и среда, внут­реннее функционирование системы, ее сохранение и адаптация.

Теоретическая политология представлена также системным анализом, общую концепцию которого применительно к политической науке разработал Д. Истон. С точки зрения системного анализа, поли­тическая сфера жизни общества представляет сово­купность определенным образом упорядоченных по­литических взаимодействий в данном обществе, пос­редством которых происходит волевое распределение ценностей. Данная совокупность образует политичес­кую систему, действующую в социальной среде, вклю­чающей другие сферы жизни общества (экономичес­кую, биологическую, психологическую) и внешние системы.

Несомненно, что интерпретация политической сферы как динамичной системы открывает возмож­ность объяснить политические явления через связы­вающие их взаимозависимости, позволяет рассмат­ривать эту сферу как целостность, где действуют не отдельные лица, а организации и группы.

Системный анализ в сочетании с функциональным порывает с эмпиризмом и вносит в политологию кон­цептуальную основу объяснения политических яв­лений и процессов, в тесном взаимодействии со все­ми другими сферами общества. Тем самым создается теоретическая предпосылка для демистификации политики, реалистического видения феноменов влас­ти и государства.

Вместе с тем методология системного анализа, как и функционализма, оставляет в стороне вопрос об объективной социально-экономической основе поли­тической системы, о действии объективных законо­мерностей в обществе. Она также является чрезмер­но абстрактной теоретической моделью. Кроме того, ей присуща ориентация главным образом на стой­кость системы, на ее равновесие, что определяет кон­сервативную установку в исследовании, ведет к не­дооценке свойственных ей динамизма, конфликтнос­ти, а также кризисов или упадка.

Все отмеченное дало основание для критики концепции Д. Истона, теоретические модели которого, подчеркивал М. Дюверже, подняты на такую степень обобщения, что в конечном счете их можно использовать повсюду и нигде они не приносят больших результатов.

В русле теоретических подходов функционально­го и системного анализа в современной западной по­литологии сформировались некоторые концептуаль­ные парадигмы (общие модели постановки проблем и их решения). Они описаны как западными, так и советскими авторами. Это парадигмы конфликта, согласия и плюрализма.

Парадигма конфликта по сути ориентирует мысль политолога в русло анализа противоречий полити­ческих отношений. Парадигма согласия — в русло поиска консолидации политических сил, консенсу­са, понимания условий сочетания противоречивых факторов и сил в политике для достижения согласия и стабильности политической системы, равно как и ее динамизма.

Парадигма плюрализма служит обоснованию воз­можности согласия в обществе, отрицая противопо­ложность классовых и социальных интересов, а так­же интересов иных больших социальных групп.

Все три парадигмы обеспечивают целевую уста­новку политологических исследований на изучение структуры и процессов, имеющих отношение к по­литической интеграции, к обеспечению равновесия политических систем. Все они отражают определен­ные, даже существенные, стороны социально-поли­тических отношений. А стало быть, не могут игнори­роваться политической наукой. Тем не менее, нельзя не отметить и односторонность их интерпретации. Скажем, парадигма конфликта работает в узких рам­ках сфер экономической и личной жизни. Отрица­ются классовые конфликты; принимается во внима­ние только возможность разрешения любого конфлик­та путем всеобщего согласия.

На тех же посылках строится парадигма плюра­лизма. Однако какой бы ни была ограниченность названных парадигм, это не должно мешать исполь­зованию всех достижений науки в исследовании по­литики с диалектико-материалистических позиций. Нельзя трактовать всякое знание как только истин­ное или, напротив, лишь как ложное, независимо от его источника. Английский философ Поппер выдви­нул иной тезис: единственно рациональная пози­ция — рассматривать все знание как возможно ис­тинное и возможно ошибочное.

Рассмотренные направления и концепции отнюдь и далеко не исчерпывают содержание современной политологической мысли. В лекции, в частности, не затронуты такие направления, как сравнительная политология, учения о политических партиях, со­ставляющих отдельные разделы политической науки. И все же изложенное позволяет читателю судить о развитии политологии, ее теоретической базе. Для более глубокого понимания состояния этой научной дисциплины нужно рассмотреть вопрос о месте и роли марксистского типа анализа политики.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Многообразие направлений и теорий в современной науке о политике:

  1. Место марксистской концепции политики в современной политологической науке
  2. 39. Почему представителей исторической школы принято относить к нетрадиционному направлению в экономической науке?
  3. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ ПО УКРЕПЛЕНИЮ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ В МИРЕ
  4. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ БЮРОКРАТИИ В СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ
  5. Теоретические концепции мировой политики и международных отношений в политической науке 70-80-х годов
  6. Теоретические концепции мировой политики и международных отношений в политической науке 50-60-х годов
  7. Глава 7. Современные направления и школы экономической теории
  8. Современные школы и направления в теории международных отношений
  9. 2. К СОВРЕМЕННЫМ НАПРАВЛЕНИЯМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ ОТНОСЯТ
  10. Основные направления современной социологической науки
  11. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ЭВОЛЮЦИИ СОВРЕМЕННОЙ МИРОСИСТЕМЫ
  12. Основные направления современной элитарной теории
  13. 7. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ ПОЛИТИКИ
  14. Основные направления внешней политики
  15. 1. 1. 2. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
  16. 2.3.2. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
  17. 1. 2. 2. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ЯПОНИИ
  18. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА АЗИАТСКОМ НАПРАВЛЕНИИ