<<
>>

Особенности государства как основного эле­мента политической системы

Отправной пункт политологического анализа го­сударства — определение его основным элементом, сердцевиной политической системы. Это означает, что государство в основном несет в себе все признаки и функции системы.

Тем не менее государство — осо­бый политический институт, качественно отличаю­щийся от всех прочих социальных институтов. Его особенности выявляются в сопоставлении с другими институтами и главным образом — с гражданским обществом.

Современные представления о государстве не ме­нее противоречивы, чем те, о которых писал в свое время В.И. Ленин, отметив сложность и запутанность этого вопроса. То, о чем спорили политики и теоре­тики в прошлом веке — о социально-классовой при­роде государства^ его роли и соотношении с общест­вом, — остается объектом дискуссий й поныне. Кро­ме того, возникли новые проблемы, связанные с раз­витием гражданского общества. Их решению в рав­ной мере мешает абсолютизация в марксистской ли­тературе классового характера государства или, на­оборот, полное отрицание такового в немарксист­ских теориях.

Обозначим две характерные линии рассуждений о государстве. Первая восходит к классической тради­ции в истории политической мысли (идеям Аристо­теля, Гоббса, Руссо). Государство рассматривается в качестве необходимой формы организации общест­ва, его политического бытия. В таком понимании государство отождествляется с обществом. Марксизм в значительной степени унаследовал классическую традицию. Однако на первый план им выдвинуто определение государства как формы организации политического господства — власти экономически сильного класса и орудия управления обществом в его интересах. По Ленину, государство есть выделен­ный из общества аппарат управления.

Вторая линия характеризуется акцентом на ин­ституциональной стороне государства. Последнее понимается главным образом как система норм, со­держанием которых является определение поведения людей в сообществе.

В действительности государст­во, пишет испанский политолог Л.С. Санистебан, «не больше, чем определенный тип юридически регули­руемого социального поведения, существующий в конкретных пространственно-временных условиях». Достаточно близка к данной точке зрения позиция русского ученого-государствоведа Ильина. Государ­ство, по Ильину, — союз людей, организованных, на началах права, око всегда «проявление, живая фун­кция, живое создание множества личных правосоз­нании, их силы, их верности, их действенности ...». По определению В. Брандта, «демократическое госу­дарство» есть «организованное правовое сообщество народа, призванное побеспокоиться об обеспечении безопасности, свободы и справедливости».

В рамках предложенного ранее понимания поли­тической системы как совокупности взаимодействий политических субъектов, организованных на единой нормативно-ценностной основе, рассмотренные точ­ки зрения можно объединить. В самом деле, любое государство в самом широком смысле этого понятия есть союз людей, политическая общность, подчинен­ная единой верховной власти; это организация, уп­равляемая на основе системы норм, предполагающих принудительную регуляцию поведения и имеющая своей главной целью обеспечение общих интересов и выражение общей воли, а также защиту прав и сво­бод человека. Государство как политический институт, в отли­чие от других институтов, характеризуется:

а) наличием особой группы людей, осуществляю­щей верховную власть, делегированную ей опреде­ленным классом или большинством общества, и вы­полняющей функции управления общими делами;

б) монополией на принуждение в отношении чле­нов общества в интересах господствующего меньшин­ства или большинства населения данной страны;

в) правом от имени общества осуществлять внут­реннюю и внешнюю политику;

г) исключительным правом издания законов и правил, обязательных для всего населения в преде­лах данной территории, а также правом взимания налогов для собственного содержания и других об­щественных нужд.

Поскольку государство — политический институт особого рода, это политическое сообщество людей, более того, по определению русского историка В.

Клю­чевского, — высшая ступень человеческих сообществ, ему свойственны также другие, не менее существен­ные, социально-политические характеристики.

Современное государство немыслимо без институ­тов, обеспечивающих общие права человека и систе­му главнейших социально-политических и правовых ценностей, а также единого языка (или общих не­сколько языков) как средства общения. Политиче­ское сообщество людей возможно при наличии еди­ного экономического й культурного пространства. На­конец, любое государство существует не в социаль­ном вакууме, а в рамках мирового сообщества, что определяет его признаки в качестве субъекта этого сообщества.

Являясь формой организации совместной жизни людей, государство, однако, не тождественно общес­тву в целом, а всегда лишь часть его. А именно: ис­торически сложившаяся система политических и социально-политических связей и правовых отно­шений между людьми, регулирующих многочислен­ные акты общезначимых видов поведения и деятель­ности.

Живой процесс функционирования и развития государства может быть понят лишь в том случае, если анализ схватывает и его институциональные и социально-политические признаки. Подход к. рассмот­рению государства исключительно в рамках инсти­туциональных элементов неизбежно заводит в тупик схоластических манипуляций понятиями. Трудно представить себе современное государство, абстраги­руясь от человеческих общностей, объединяемых им, от единого экономического пространства, от общей культурной или информационной среды. Каждое го­сударство формирует свои правящие элиты, создает свою систему социального управления. Вот почему нельзя согласиться с теми авторами, кто ограничи­вает сумму элементов, составляющих государство, тремя: территорией, населением и властью. Не мень­ше аргументов за включение в число элементов госу­дарства его правовой и экономической основ. Доста­точно сказать, что без соответствующих норматив­ного порядка и экономического комплекса не бывает и самостоятельного суверенного государства.

И, ко­нечно же, в структуру государства, как уже говори­лось, должен быть включен институт государствен­ной администрации (аппарат управления, что не пол­ностью совпадает с аппаратом публичной власти), а также часть системы коммуникаций, непосредственно используемой в органах власти и управления. Любое государство нуждается в органах охраны обществен­ного порядка, государственной безопасности, в во­оруженных силах.

Многообразие и разнокачественность составных элементов государства связаны с его спецификой как многофункционального политического института, являющегося к тому же важнейшим социальным феноменом. Не все стороны социального характера государства прямо вписываются в категорию «поли­тической системы». Тем не менее в реальной дей­ствительности (а не в теоретической абстракции) без них политическая система как феномен социальной жизни людей не существует.

Материально-природная основа политического со­общества — территория. В соединении с государст­вом она превращается в социально-политическое пространство. Социальное в том смысле, что состав­ляет среду для жизнедеятельности данного сообщес­тва. Политическое — в смысле пространственных границ действия государственной власти. Еще недав­но в сознании читателя понятие «государственные границы» связывалось исключительно с рубежами, отделяющими нашу единую великую страну от внеш­него мира. А границы между республиками СССР были скорее условными, лишь административными. Сегодня они превратились в политические границы и стали в ряде случаев объектом опаснейших кон­фликтных проблем. Только новая политическая ин­теграция теперь уже суверенных государств снимет эти проблемы и восстановит бывшее единое социаль­но-политическое пространство.

В анализе элементов государства фактор террито­рии в числе тех объективных факторов, которые на­ряду с социально-экономическими обусловливают конкретный образ государственного строя в данной стране. В этой связи представляет большой интерес взгляд Н, Бердяева на специфику русской государ­ственности.

«Государственное овладение необъятны­ми русскими пространствами, — писал философ, — сопровождалось страшной централизацией, подчине­нием всей жизни государственному интересу и по­давлением свободных личных и общественных сил. Всегда было слабо у русских сознание личных прав и неразвита была самодеятельность классов и групп». И далее: огромная, превратившаяся в самодовлею­щую силу, русская государственность боялась само­деятельности и активности русского человека. Она слагала с русского человека... бремя ответственнос­ти за судьбу России и возлагала на него службу, тре­бовала от него служения». И еще: «Исторический строй русской государственности централизовал го­сударственно-общественную жизнь, отравил бюро­кратизмом и задавил провинциальную общественную и культурную жизнь».

К сказанному Н. Бердяевым следует только доба­вить, что на любое государство, а не только на рус­ское, влияют конкретные условия страны, включая природные, характерные для ее территории. Не учи­тывать этого, значит игнорировать реальность и об­рекать себя на заключение в камере абстрактных догматических формул.

Многозначна для государства и роль населения. Это демографическое понятие приобретает полити­ческий аспект. Составным элементом государства является определенная социальная общность (или общности): нация, многонациональное объединение, совокупность классов, социальных групп и слоев. Действительность государства связана с реальным бытием данной социальной общности. Национальные и социальные группы в рамках и под влиянием госу­дарства интегрируются в единый народ, обретающий общие существенные черты образа жизни, обществен­ного сознания и психологии.

Национальная структура общества прямо влияет на устройство государства. Если многонациональная общность персонифицируется в форме унитарного государства, то полинациональная структура общес­тва предполагает огосударствление в виде федерации или даже конфедерации. Унитарная форма характе­ризуется наличием .единого государственного обра­зования, с доминирующей центральной властью.

Федерация — это союз юридически относительно самостоятельных государственных образований. Та­ковы Российская Федерация, Германская Федератив­ная Республика, Соединенные Штаты Америки и другие.

Конфедеративная форма государственного устрой­ства означает союз самостоятельных государств, объ­единяющихся для координации лишь некоторых сво­их функций (чаще всего — обороны, внешнеполити­ческих отношений). Примером конфедерации были США в 1776-1787гг., Швейцария по 1948 г., Гер­манский Союз с 1815 по 1876 г. В настоящее время, кроме малоизвестной Сенегамбии, конфедераций нет.

В последнее время в Европе наряду с процессами интернационализации (государственной интеграции) наблюдается тенденция государственной суверениза­ции наций. Она реализуется в мирных демократи­ческих процессах раздела бывших федераций (СССР, Чехословакия) и через военные конфликты, как это произошло в Югославии.

Изменение форм государственного устройства в бывших социалистических странах оказалось связан­ным с изменением политических режимов.

Анализ структуры современного государства был бы недостаточным без объяснения такого его элемен­та, как бюрократия, или иначе государственная ад­министрация. Предположения В.И. Ленина о Совет­ском государстве без бюрократии, без полицейской силы и без регулярной армии оказались не более чем утопией. Не стремились никогда обойтись без управ­ляющей бюрократии капиталистические государст­ва. Напротив, численность государственных чинов­ников в конце XX в. стала во много раз выше, чем это было в прошлом столетии. По подсчетам Мандела — известного бельгийского экономиста, доля за­нятых в государственных учреждениях возросла в США с 0,7% в 1821 г. и 3,1% в 1901-1902 гг. до 5,3% в 1920-1921 гг., 11% в 1941 г. и 14% в 1970-1971 гг. В Великобритании она поднялась с 1,4% в 1901-1902 гг. до 2,6% в 1920-1921 гг., 3,4% в 1939-1940 гг. и 8,6% в 1968 г. Рост численности государственных служащих в США после второй мировой войны составил: в 1947 г. — 5 млн 891 тыс. человек, в 1957 г. — 8 млн 46 тыс. человек, в 1967 г. — 11 млн 867 тыс. человек, в 1982 г. — 16 млн 197 тыс. человек. К многомиллионной ар­мии государственных служащих следует еще доба­вить не меньшую массу окологосударственной бю­рократии (профсоюзов и прочих организаций).

Деятельность государственных служащих изна­чально носит функциональный административный характер. Однако функциональное в бытии бюрок­ратии при определенных условиях превращается в политическое. Бюрократия становится самостоятель­ной политической силой, даже оплотом диктаторс­кой (авторитарной) власти.

Лавинообразный рост численности государст­венных служащих неслучаен и не объясняется только функциями классового политического гос­подства.

Мировая практика и политологическая литерату­ра показывают, что современное государство не яв­ляется только инструментом классового господства. Сохраняя данную традиционную функцию, оно пред­ставляет собой средоточие более широкого (чем только межклассовый) спектра регулирования и разреше­ния общественных противоречий и конфликтов. «Не каждый конфликт, — писал В. Брандт, — является тем, что называли и называют «классовым вопро­сом». Государство в современном обществе — это самостоятельный организм, воздействующий на все стороны общества. В его деятельности заинтересова­ны не отдельные, а все социальные группы, хотя требования, предъявляемые к этой деятельности, социальные ожидания у различных групп, конечно, различные. Скажем, консервативные круги эконо­мически господствующих групп рассматривают уси­ление социальной роли государства в капиталисти­ческих странах как нарастание этатизма (огосудар­ствления общества). Трудящиеся массы выступают против тенденции укрепления функций угнетения, противопоставляя ей дальнейшую демократизацию государства. Развитие социальных функций придает государству легитимность в глазах большинства на­селения, а любое ограничение социальной деятель­ности и сужение демократии, напротив, снижает уровень легитимности. Словом, в основе современно­го государства лежат не одни только классовые при­знаки. Его деятельность и динамику обусловливают многие общественно-исторические, культурные и со­циально-психологические явления. В качестве субъ­ектов государственных структур и действий высту­пают территориальные и корпоративные группы. Тем не менее, классовые факторы отнюдь не потеряли своего значения. Это, в частности, подтверждается программными документами западноевропейских социал-демократов, в которых проводится установ­ка на то, чтобы добиться от государства более полно­го отражения интересов трудящихся путем проведе­ния реформ и противодействия негативным послед­ствиям рыночной экономики. Вновь сошлемся на В. Брандта — известного лидера современной соци­ал-демократии: «...далеко не все можно... свести к так называемому классовому вопросу». Но это пони­мание не вытесняет осознания того, что «мы все-таки до известной степени классовое общество» и «давно проводим в обществе социальную политику, имею­щую целью уменьшать классовые противоречия и различия».

Мировая политическая практика свидетельству­ет, что везде так или иначе расширяются управлен­ческие задачи государства и никто сегодня не требу­ет отмирания или уничтожения государства. В мире нет экономики, которая бы в той или иной степени не управлялась государством. Везде, где страна осу­ществляла быстрый рывок в экономическом разви­тии, государство не было нейтральным, а оказывало существенное воздействие на технический и эконо­мический прогресс. Наличие во многих, далее разви­тых, капиталистических странах значительного го­сударственного сектора экономики — факт, говоря­щий сам за себя. На этом фоне требование чуть ли не полного разгосударствления советской экономики, раздающееся из лагеря сторонников его капитализа­ции, является по меньшей мере некорректным. Широко известно расширение социальных функций европейских государств. Так, по данным зарубеж­ных авторов, почти половина населения в ряде стран Западной Европы получает первичные доходы или часть их от государства за счет занятости в общес­твенном секторе, либо благодаря выплатам пенсий и пособий из фондов социального страхования. В та­ких странах, как Голландия, Швеция, из рук госу­дарства более половины населения получает в общей сложности до сорока процентов первичных доходов.

Расширение социальных функций государства, как это признают многие зарубежные политологи, бес­спорно, придает государству легитимность в глазах большинства населения. Вместе с тем развитие со­циальных функций приходит в противоречие с на­копительными функциями капиталистического про­изводства.

В эпоху современного научно-технического про­цесса неизмеримо велика роль государства в области информации. Информационная функция государст­ва стала одной из ведущих. Ее содержание многопланово. Это деятельность информационно-пропаган­дистская и информационно-управленческая, инфор­мационно-производственная и информационно-куль­турная. Индустрия информации и ее организация стали в большинстве стран мира важнейшей сферой деятельности государства, а в ряде стран — монопо­лией государственной власти. Идеологические аппа­раты превратились в неотъемлемый элемент государ­ственных институтов. На них возложено управление или манипулирование общественно-политической информацией.

Огромная роль информации в обществе породило одно из главных требований времени — гласность. Информация о политической, экономической, соци­альной и духовной жизни людей, затрагивающая их интересы, должна быть достоянием общественности — таково правило цивилизованного общества.

расширение функции современного государства, усиление его роли во всех сферах жизни общества рассматривается политологами неоднозначно. Доста­точно широко в марксистской литературе, например, в югославской, представлена негативная оценка это­го процесса как этатизации (огосударствления) со­циума, ведущей к ослаблению гражданского общес­тва. Любое укрепление государства истолковывает­ся в плане нарастания опасности тоталитаризма или, по крайней мере, усиления бюрократического авто­ритаризма. В массовом сознании формируется образ государства, «вызывающего подозрение». Такое ви­дение эволюции роли современного государства ос­новывается (если речь идет о капиталистическом об­ществе) на концепции государства только как ин­струмента классового господства. Негативное отно­шение к укреплению социалистического государства базируется прежде всего на решительном неприятии и осуждении практики сталинизма, превращения госу­дарства в орудие насилия над собственным народом.

Между тем если попытаться понять истоки возни­кновения сталинской модели государства как пар­тийно-бюрократической диктатуры, то следовало бы учесть некоторые исторические факты. Ведь новое государство стало строиться в условиях полного раз­вала в ходе революции прежних государственных и правовых механизмов. Преемственность в государ­ственном строительстве отвергалась. По разным при­чинам объективного и субъективного характера но­вые государственные структуры так и не были окон­чательно построены. Созданные государственные институты и правовые отношения в значительной мере не соответствовали реальному социально-эко­номическому базису, а также уровню культурности народа и оказались неспособными противостоять на­пору партийного монополизма и предотвратить дик­тат большинства массы над меньшинством, над лич­ностью. Отсутствие у трудящихся масс необходимой политической культуры позволило превратить их в объект политических и идеологических манипуляций. Другая, противоположная изложенной, точка зре­ния на усиление государства в обществе — всецело позитивная оценка данного процесса как исключи­тельно прогрессивного, как достижения цивилиза­ции. Ее мотивация исходит, с одной стороны, из апо­логетического отношения к существующей полити­ческой системе, а с другой, из учета фактической социально-созидательной деятельности государства (будь то в социалистическом или капиталистическом обществе). Апологетический образ государства фик­сируется в таких стереотипах политического созна­ния власть имущих, как: «Государство — социаль­но-классовый арбитр», «Государство всеобщего бла­годенствия»; в концепциях — «социального государ­ства (государство, состоящее на службе индивида, агентство по оказанию услуг), «миссионерского го­сударства» (государство — освободитель трудящих­ся масс от всякой эксплуатации), «справедливого государства» (государство — всеобщий и универсаль­ный гарант порядка, справедливости). Очевиден апологетический мотив в известной советской кон­цепции «общенародного государства».

Опыт политического развития стран, представля­ющих различные общественные системы, подтвер­ждает вывод многих советских и зарубежных поли­тологов: процесс усиления роли современного госу­дарства (его своеобразный ренессанс) противоречив. Рассматривать только с учетом позитивных или не­гативных для состояния общества последствий — значит впадать в упрощенчество, игнорировать объ­ективное положение вещей. В самом деле, отмечая, скажем, фактическую необходимость регулирующе­го воздействия государства на экономику и социаль­ную сферу, нельзя не видеть возрастающей опаснос­ти господства политики над производственно-эконо­мической сферой и социальной жизнью, что немину­емо блокирует внутренне присущие им стимулы про­гресса. Исторические уроки послеоктябрьского раз­вития нашей страны — весомое предупреждение та­кой опасности. Теперь очевидно, что глобализация роли государства в экономическом и культурном стро­ительстве привела к созданию административно-бю­рократической системы управления и отчуждению человека от общественных интересов. Признавая то, что государство — главный гарант политических сво­бод в обществе и орудие социального управления, не следует забывать и противоположное. Неконтроли­руемое обществом усиление государственной власти ограничивает самоуправление и в конце концов ве­дет к свертыванию этих свобод. О возможных последствиях абсолютизации госу­дарственной власти и необходимости защиты от нее трудящихся масс предупреждал известный русский революционер П. Кропоткин. В одной из своих работ он обрисовал возможный карикатурный образ буду­щей пролетарской власти. «В день революции коллективист-государственик, конечно, поспешит в Па­риж, например, занять Ратушу, и, обосновавшись там, он будет выпускать оттуда декреты об общес­твенной собственности. Он постарается сформировать поражающее своей многочисленностью правительство, сующее свой нос всюду, включительно до опреде­ления, сколько кур следует разводить в деревне Глуповке...».

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Особенности государства как основного эле­мента политической системы:

  1. ГОСУДАРСТВО КАК ОСНОВНОЙ ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
  2. 1. Особенности государства как политической организации
  3. Государство как территориально-политическая система
  4. Глава 10. ГОСУДАРСТВО КАК ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
  5. 4.1. ГОСУДАРСТВО — ОСНОВНОЙ ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
  6. Тема: Государство как институт политический системы
  7. ТЕМА 8. Государство как базовый институт политической системы.
  8. МОДЕЛИРОВАНИЕ ГОСУДАРСТВА КАК ТЕРРИТОРИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ: МИРОВОЙ ОПЫТ
  9. 2.4. Широкая информационная деятельность политических партий — как одно из основных условий формирования демократической партийно-политической системы
  10. Особенности государства как субъекта принятия решений
  11. 12. Суверенное государство как участник международных отношений. Общие черты и особенности.