<<
>>

Партийные предпочтения и поведение избирателей

В рассмотренной здесь модели ретроспективные оценки партий и близость позиций избирателей и партий по конкретным вопросам используются в пер­вую очередь для предсказания поведения избирателей.

Понятно, что «ретрос­пективные оценки» и «близость позиций по конкретным вопросам» это то, о чем размышляют и сами избиратели, что является основным аргументом в пользу данной модели. Но когда дело доходит до реального поведения избира­телей, остается открытым вопрос, думают ли избиратели об этом перед каж­дыми новыми выборами. Не могут ли партийные предпочтения или партийная идентификация, выработанные избирателями в предыдущие периоды, слу­жить постоянным фактором? По крайней мере значительная часть избирателей могла перестать размышлять на эту тему раньше, и их партийные пред­почтения имеют лишь остаточную форму в виде твердой уверенности в том, какую партию они предпочитают. Так, можно голосовать на выборах исклю­чительно по привычке: поскольку голосование повторяется, для многих из­бирателей само участие в нем и выбор кандидата могут быть автоматическим следствием стабильной установки на избранную партию, а вовсе не результа­том осознанного принятия решений (Ronis etal., 1989).

Такое понимание «привычки» достаточно привлекательно, по крайней мере, применительно к старшим группам населения с большим опытом участия в демократических выборах (Converse, 1976). Тем не менее надо сделать некото­рые предостережения. Голосование действительно является повторяющимся поведением, но временные интервалы значительно больше, чем в обыденном поведении. Граждане регулярно сталкиваются с новостями о партиях, но срав­нительно редко требуется делать выбор между ними. Кроме того, поведение избирателя предполагает какие-то издержки с его стороны, так что даже решение об участии в данных выборах не является самоочевидным, особенно если изобилуют плохие новости о поддерживаемой партии.

С учетом этих пре­достережений, мы можем прийти к выводу, что, помимо привычки, необхо­димо и размышление.

Каковы бы ни были факторы, влияющие на формирование предпочтений, восприятие партийной политики у избирателей складываются в определенную конфигурацию предпочтений. Даже избиратели, действующие по привычке, просто предпочитают одну партию всем другим, только чуть меньше открыты для восприятия информации об иных партиях в ходе избирательной кампании;

таким образом, их партийные предпочтения, сформированные в предыдущий период, переносятся в условия новых выборов без ситуативных корректировок. Остается осмыслить выводы относительно конкретного выбора, который дела­ют потенциальные избиратели на основе своих предпочтений.

Ситуация принятия решения логически достаточно проста: надо решить, принимать ли участие в предстоящих выборах и какую партию поддержать. В двухпартийных системах, безусловно, избиратели отдадут свой голос наи­более предпочитаемой ими партии, таким образом, более трудным решением будет решение об участии в голосовании. Это приводит к парадоксу избира­тельной системы — зачем вообще голосовать, если ожидаемая польза от учас­тия отдельного индивида очень мала или даже вовсе отсутствует, если учиты­вать затраченные усилия. Эти затраты очевидны, между тем польза от избира­емого правительства сомнительна, так как мало вероятно, что голос данного гражданина будет иметь решающее значение. Исследования показывают, что сдвиг в совокупном итоге поданных голосов положительно коррелирует со средней величиной партийных различий (в терминах полезности) и близос­тью совокупного числа голосов, полученных соревнующимися партиями (в терминах вероятности) (гл. 29 наст. изд.). Но все же общее воздействие норм

участия (гражданский долг) очень важно на индивидуальном уровне. Таким образом, многие авторы, даже те, кто начинал с предпосылок теории рацио­нального выбора, приходят к признанию норм участия как основного факто­ра, определяющего общее число голосов (Barry, 1978), независимого от инст­рументального и рационального партийного выбора.

Эти нормы имеют экспрессивную функцию. Удовлетворенность избирате­лям приносят выборы как таковые, а не то, как будут действовать избранные ими власти в инструментальном смысле. «Традиционный взгляд на выбор из­бирателей, кажется, признает, что людей на избирательные участки приводят в первую очередь вовсе не инструментальные соображения, однако эти сооб­ражения перестают действовать, когда за избирателем задергивается занавеска и он должен сделать свою пометку в бюллетене» (Brennan, Lomansky, 1993, р. 35). Более ранние исследования также указывали на то, что выбор избирателя определяется как экспрессивными, так и инструментальными факторами (Goodin, Roberts, 1975). Примером экспрессивных предпочтений могут служить этические принципы, которых придерживаются люди и которые, по их мне­нию, отражены в программе партии; при этом никто не спрашивает о послед­ствиях реализации этих принципов в политической действительности. В духе М. Вебера, можно охарактеризовать отдельных избирателей как в терминах целерационального (zweckrational), так и ценностно-рационального (wertrational) поведения. Последний тип поведения основан «на вере в безусловную — эти­ческую, эстетическую, религиозную или любую другую самодовлеющую цен­ность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет» (Weber, 1965, р. 175; Вебер, 1990, с. 628). Так как голос отдельного избирателя никогда не имеет решающего значения на общих выборах, эксп­рессивные соображения приобретают большую важность, чем утилитарные мотивы голосования, когда надеются, что потраченные избирателем усилия окупятся той пользой, которую можно ждать от избранной власти.

В многопартийных системах с коалиционными правительствами избира­тели вынуждены преодолевать даже больше препятствий, чем в двухпартий­ных системах. Хотя, как правило, приходится все-таки определиться, какую партию поддержать, избиратели заинтересованы и в будущей коалиции. Когда партии не объявляют до выборов о своих коалиционных предпочтениях или когда исход выборов неясен, невозможно сформулировать рациональную стратегию создания конкретного коалиционного правительства.

В такой си­туации выработка решения избирателем сводится к составлению его основ­ных предпочтений. Допустим, что конкуренция поляризована между прави­тельственными и оппозиционными партиями и что правительственные партии обещают сохранение прежней коалиции: рациональный избиратель, предпо­читающий в первую очередь партию-члена коалиции А, а во вторую очередь партию-члена коалиции Б, может специально проголосовать за партию Б, вместо партии А, если он больше уверен в победе на выборах партии Б. Однако в целом можно ожидать, что для многопартийных систем экспрессивные соображения более характерны, чем для двухпартийных систем, так как сложность ситуации принятия решения не способствует инструменталь­ному голосованию. Партии, скорее, отстаивающие те или иные абсолютные ценности, а не прагматические цели сиюминутной политической выгоды, оказываются в этом случае в лучших условиях, чем в мажоритарных демокра­тиях со сменяющимися правительствами. Лидеры национального значения, судя по всему, принимают этот тип Gesinnungsdemokratie, который зачастую сво­дится к Stimmungsdemokratie.

Как инструментальные, так и экспрессивные соображения могут повлиять на формирования партийных предпочтений мыслящего избирателя. Важны не причины, а последствия партийных предпочтений для его реального поведе­ния. Можно ли доказать, что избиратель-потребитель делает иные выводы из своих партийных предпочтений, чем избиратель-вкладчик? Последний дол­жен подсчитать выгоду, ожидаемую от различных вариантов исхода выборов, между тем как первый нуждается в мотивах, которые оправдают реализован­ное им на выборах предпочтение.

В настоящее время среди исследователей принято различать воздержание от голосования по причине индифферентности и по причине отчужденности, чтобы отличить «избирателей-вкладчиков» от «избирателей-потребителей». Интерпретируя данные опросов как непосредственное измерение утилитар­ных мотивов, Дж. Гуттман с коллегами разработали для американских прези­дентских выборов 1976 г.

показатель индифферентности (разница между шка­лами предпочтений Форда и Картера) и меру отчужденности (абсолютный уровень по шкале предпочтения кандидата). Анализируя данные исследователей Мичиганского университета 1972—1976 гг., они обнаружили, что абсолют­ный уровень утилитарных мотивов оказывает статистически значимое влия­ние на вероятность голосования, а разница сравнения между кандидатами не дает такого эффекта. Эта чувствительность к абсолютным уровням показате­ля полезности и нечувствительность к сравнительным данным предполагает, что избиратели, скорее, ведут себя как потребители, а не как инвесторы, и что экспрессивные соображения сильнее влияют на окончательный выбор избирателя при голосовании.

«Избиратель-вкладчик» в многопартийных системах должен учитывать воз­можности коалиции, принимая во внимание возможность иных коалиций в зависимости от результатов выборов. Естественно, «избиратели-вкладчики» будут думать об этих возможностях во время избирательной кампании. Одна­ко в промежутках между выборами на основе наблюдений за правительствен­ными чиновниками и партиями, положительной и отрицательной информа­ции и собственного опыта граждане делают выводы, которые привязаны не столько к выборам, сколько к их общим партийным предпочтениям; эти альтернативные варианты коалиций в ходе данных выборов не занимают боль­шого места в расчетах «избирателей-вкладчиков».

На фазе формирования предпочтений «избиратели-потребители» не обяза­тельно отличаются от «избирателей-вкладчиков». Они разделяются только по мере приближения предстоящих выборов. Для вовлечения «избирателей-по­требителей» необходимо больше стимулов со стороны прессы и других изби­рателей. И чем больший уклон в ту или иную сторону будет иметь получаемая ими информация, тем выше будет экспрессивная ценность выявляемых пред­почтений, что обеспечит согласие избирателя-потребителя с партийно анга­жированной информацией. «Избиратель-вкладчик», напротив, будет учиты­вать возможные варианты коалиции: его голосование намного изощреннее.

Так как голосование за вторую предпочитаемую кандидатуру зависит от рас­чета вероятного общего результата, то законы о выборах и различные встро­енные в них механизмы могут иметь непосредственное влияние на индивиду­альное поведение.

Заключение

Демократии континентальной Европы разработали парламентские систе­мы, в которых правительства обычно имеют форму коалиции. Исключением являются двухпартийные системы. За образец принимается умеренный плюра­лизм — или для систем с числом партий от трех до пяти (Sartori, 1976), или для систем с большим числом не слишком сильно поляризованных партий в сочетании с антисистемными партиями, получающими значительную долю голосов. С одной стороны, в таких партийных системах избирателям очень трудно заранее знать о будущем правительстве. Но, с другой стороны, такая система облегчает политическую ориентацию с помощью распространения идеологических сигналов о позициях партий.

Мыслящий избиратель в многопартийных системах будет, как я уже пока­зал, формировать свою последовательность или «профиль» партийных пред­почтений как суммарный показатель своего опыта и имеющейся информации о действиях и политических предложениях партий. Среди факторов, влияю­щих на формирование предпочтений, можно выделить оценку деятельности правительства и близость личных и партийных позиций по отдельным поли­тическим вопросам. Но этот короткий список можно легко дополнить ожида­ниями относительно будущего, оценками компетентности партийных лидеров и кандидатов на должности в правительстве и т.п. Эти факторы в значитель­ной мере связаны с утилитарными ожиданиями граждан в отношении партии как возможного распределителя общественных благ.

Как только граждане сформировали последовательные партийные пред­почтения, основная проблема — предсказать их поведение в ходе выборов, принимая во внимание ожидания относительно коалиции на данных выборах как дополнительный фактор, влияющий на переход от партийных предпочте­ний к поведению на выборах. Но так как голос отдельного избирателя не имеет решающего значения, эти «коллективные вкладчики» отличаются от «частных инвесторов» (Popkin, 1991, р. 10) и экспрессивные соображения иг­рают важную роль сами по себе, в то время как значение инструментальных соображений для массы избирателей падает (Brennan, Lomaansky, 1993). Неверно будет считать, что избиратели иррациональны. Скорее, несовершенен ме­ханизм голосования (например пропорциональное голосование в парламентс­ких многопартийных системах), который должен обнаруживать политические предпочтения электората.

<< | >>
Источник: Под редакцией Гудина Р. и Клингеманна Х.Д.. Политическая наука: новые направления. 1999

Еще по теме Партийные предпочтения и поведение избирателей:

  1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ: МЫСЛЯЩИЕ ИЗБИРАТЕЛИ И МНОГОПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ
  2. Партийные предпочтения в многопартийных системах
  3. 2. Влияние институциональных норм на индивидуальные партийные предпочтения
  4. Формирование предпочтений
  5. Насилие, подчинение, предпочтение
  6. Выявленные предпочтения правительств
  7. 1. Когда и почему предпочтение отдается мирным средствам урегулирования
  8. 11.4. Типы партийных систем
  9. Партийные системы
  10. Партийные системы
  11. 4. Партийные системы
  12. Российская партийная система
  13. 7.4. Партийные системы и их типология
  14. Партийные системы и их типология
  15. Сущность и разновидности партийных систем
  16. 3. Типы партий и партийных систем
  17. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ПАРТИЙНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
  18. 5. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ