<<
>>

Партийные системы

Многообразие исторических, социально-экономи­ческих и политических условий, характеризующих нынешнее мировое сообщество, обусловливает воз­никновение и функционирование различных пар­тийных систем: однопартийных, двухпартийных и многопартийных.

В литературе нет однозначного определения понятия «партийная система». Будем обозначать этим понятием совокупность определен­ных партий и взаимодействий между ними, харак­терных для данного политического режима. Пар­тийные системы различаются по количеству партий и их качественным признакам. Характер отношений между партиями определяется в конечном итоге сущ­ностью политической системы, составными элемен­тами которой они являются. Вместе с тем партий­ные системы могут определять тип политического режима.

Демократическим режимам присущи партии, дей­ствующие по принципам традиционного европейско­го парламентаризма. Здесь легализирована борьба за власть; всеобщие выборы являются основой форми­рования властных институтов; у власти стоят одна партия или коалиция партий, победивших на выбо­рах; правящей партии (или партиям) противостоят оппозиционные; осуществляется правовое регулиро­вание деятельности всех партий. В Конституциях демократических государств определяются главные цели и условия деятельности политических партий, роль их в системе функционирования власти. За фор­мальной демократичностью конституционных норм скрыты механизмы защиты политического господ­ства экономически сильных социальных групп в виде разнообразных ограничений участия в политической жизни партий и других организаций, представляю­щих трудящиеся слои населения.

В условиях авторитарного и тоталитарного режи­мов роль партийной системы сводится к орудию под­держки режима, и она зачастую превращается в ядро репрессивной государственной машины.

Исторический опыт функционирования однопар­тийных, двухпартийных и многопартийных систем показывает, что утверждение той или иной системы зависит большей частью не от характера политичес­кого строя, а от конкретно-исторической ситуации, складывающейся в стране.

Так, в США дважды существовала однопартийная система: сразу после Граж­данской войны, а затем в начале XIX в. С 30-х гг. XIX в. здесь установилась двухпартийная система. Монопартийная, двухпартийная и многопартийные системы существовали и существуют в странах с разными политическими режимами. Следовательно, будет вполне обоснованным подчеркнуть, что уровень демократизации общества не обязательно связан с типом партийной системы. И все же политическая история XX в. свидетельствует, что многопартийность (если она не декоративная) создает более благопри­ятные условия для демократизации политической, да, впрочем, и всей жизни общества.

В этой связи показательна политическая эволю­ция стран Африки, проанализированная Ю.Н. Юди­ным. В первый период становления самостоятельных государств в странах Африки возникла многопартий­ная система, просуществовавшая недолго. С середи­ны 60-х гг. здесь утверждаются тоталитарные и ав­торитарные режимы, для которых характерны одно­партийные системы либо вообще отсутствие партий. За период с 1964 по 1989 гг. однопартийная система утверждалась на тот или иной срок в 38 странах, а военные режимы, запрещающие партии, — в 20 стра­нах. Одна правящая партия становилась «партией-государством», что привело к глубокому экономичес­кому и политическому кризису.

На рубеже 80-90-х гг. в африканских странах на­чался процесс отказа от однопартийных систем и переход к многопартийности. В 34 бывших однопар­тийных системах возникли многопартийные. В по­давляющем большинстве из них деятельность парт­ий регулируется законодательством, а в некоторых странах устанавливается определенное число партий (2-3), которые могут быть только общенациональ­ными, а не региональными или религиозными.

Многопартийная и двухпартийные системы могут быть реализованы в различных моделях. В частнос­ти, в виде такой, когда постоянно соперничают в борьбе за власть лишь две главные партии, а другие, если они есть, ощутимого влияния на политическую жизнь не оказывают; двухблоковой модели — в борьбе за власть соперничают два постоянных блока партий (скажем, правых и левых партий); системы много­партийного соглашения — у власти стоит коалиция партии, каждая из которых не может самостоятель­но властвовать; системы национального согласия — когда, хотя и существуют соперничающие партии, только одна партия постоянно доминирует над всей политической системой; системы кооперации пар­тий, характеризующиеся соглашением главных по­литических партий и фактическим исчезновением оп­позиций.

В бывших социалистических странах многопартийность выглядела в основном внешней формой противоположного содержания — господства одной коммунистической партии. В условиях демократи­зации социалистических режимов возможны свои модели многопартийной системы: 1) система партии-гегемона, осуществляющей ведущую роль, опираясь на соглашение с рядом других партий и обществен­но-политических объединений. 2) система партий на­ционального согласия, при которой хотя доминирует партия социалистического выбора, но она вступает в коалицию с поддерживающими ее другими партия­ми и общественно-политическими движениями. Ины­ми словами, осуществляется коалиционный способ функционирования государственной власти. Призна­ется законность оппозиционной партии, представля­ющей отдельные группы интересов.

О возможности многопартийности в переходный период от капитализма к социализму писал бывший лидер испанских коммунистов С. Каррильо в своей книге «Еврокоммунизм и государство». Он предста­вил ее в виде новой политической формации, блока сил труда и культуры, включающего вместе с Ком­мунистической партией конфедерацию различных политических партий и организаций.

Это, по мнению С. Каррильо, не какая-то времен­ная коалиция, а объединение, основанное на посто­янном стремлении к реализации общих идеалов, пред­полагающее самостоятельность и независимость каж­дой входящей в «формацию» партии и организации.

С точки зрения политологического анализа, пред­ставляет интерес объяснение социально-политичес­ких факторов утверждения различных типов пар­тийных систем и неоднозначного влияния последних на политический процесс.

Если говорить о многопартийности, то эта систе­ма обусловлена комплексом факторов: социальных, национальных, идеологических и религиозных, ис­торических, наконец, институциональных. Многопар­тийность прямо связана и отражает многообразие социальных слоев с пересекающимися интересами и низким уровнем напряженности социальных проти­воречий и конфликтов. Она в немалой степени мо­жет быть обусловлена неоднородным национальным составом населения, предполагающим партийную представленность интересов этнических групп.

Воз­никновение многопартийности детерминируется иде­ологическим и религиозным плюрализмом, а также в значительной степени стимулируется пропорцио­нальным представительством и выборами по мажо­ритарной системе (М. Дюверже). Каждый из указан­ных факторов в настоящее время дает о себе знать в российском многопартийном спектре.

Бесспорный плюс многопартийности — оптималь­ная возможность представления многообразия груп­повых интересов в политике и реализации потенциа­ла политической коалиции, необходимой для разре­шения социальных конфликтов. Негативная ее сто­рона — источник известного противодействия агре­гации (обобщению) интересов и стабильности парла­ментского большинства.

Несмотря на многие негативные, антидемократи­ческие стороны однопартийной системы, она вполне оправданна и даже необходима при определенных условиях, в особенности в социально однородном об­ществе. По мнению Шварценберга, однопартийность может выступать средством интеграции нации, слу­жить своеобразным тиглем, в котором выплавляется единство разобщенных социальных и национальных групп. Единственная партия содействует преодоле­нию раскола в обществе, смягчает проявление фак­торов, разобщающих людей в моральных системах, используется для легитимации авторитета руковод­ства и вовлечения масс в политический процесс.

Не следует недооценивать возможности однопар­тийной системы как инструмента экономической и социальной модернизации и целесообразной полити­ческой мобилизации. Сказанное не учитывается ра­дикальными критиками господства одной партии. Они сосредоточивают внимание только на его отри­цательных аспектах. Конечно, однопартийность — реальный фактор авторитаризма и тоталитаризма. Тем не менее не всегда он реализуется. Народно-рес­публиканская партия, основанная Кемалем Ататюрком, с 1923 по 1946 гг. была единственной в Тур­ции, и она не стала тоталитарной ни по своей идео­логии, ни по структуре.

Анализ партий и партийных систем будет неза­вершенным, если оставить в стороне вопрос о буду­щем партий.

В зарубежной политологической лите­ратуре (да и в некоторой отечественной) распростра­няется мнение, согласно которому престиж полити­ческих партий в настоящее время начал падать. А известный немецкий социолог и политический де­ятель Р. Дарендорф высказывается более категорич­но: в следующее столетие уже не будут существовать партии, принадлежащие к тому или иному лагерю, в том числе к социалистическому, так как все они будут каким-то образом конвергированы в одну «по­литическую смесь» («политический коктейль»).

О потере партиями былой роли в политической жизни пишут другие западные политологи. Массо­вые крупные партии «с самыми широкими полномо­чиями в области объяснения действительности» ут­ратили важное место в общественной жизни ввиду новых тенденций общественного развития, пишут австрийские политологи, сотрудники «Мастерской будущего» при Социалистической партии Австрии.

Какие же тенденции имеются в виду? Происходя­щий переворот в системе политических ценностей. Современные ценности, утверждают политологи, не могут быть сведены к консолидировавшим классо­вым идеологиям. Они связаны с возрастающей ин­дивидуализацией социальной жизни, со стремлени­ем людей к автономности, к организации в неболь­ших коллективах, что приходит в противоречие с традиционным участием в политике как массовых действиях. Классозый конфликт если и существует, то не имеет прежней значимости.

У нас нет оснований отрицать отмеченные изме­нения в системе политических ценностей в разви­тых капиталистических странах. Живущим там тео­ретикам, как говорится, виднее. Тем не менее поли­тические партии во всех этих странах существуют, и роль их в государственной и общественной жизни очевидна. Достаточно сказать, что в подавляющем большинстве западноевропейских стран (если не во всех) в парламентах существуют партийные фрак­ции, и правительства формируются на партийной основе.

Некоторые отечественные авторы в вопросе о бу­дущем политических партий солидаризуются с Дарендорфом и другими зарубежными политологами.

В частности, А. Мигранян писал о катастрофичес­ком падениии роли партии на Западе как фактора политической мобилизации, о том, что там «склады­ваются деидеологизированные, ориентированные на конструктивное сотрудничество и выработку консен­суса интересов партии, объединяющие и представ­ляющие многочисленные группы интересов». В этой же работе автор прогнозировал: «Так как в нашей политической системе не существуют антагонисти­ческие классы и идеологические течения, то тем бо­лее нет необходимости в партиях, которые оформля­ли бы идеологические цели и политические задачи для тех или иных классов...».

Жизнь не подтверждает такой прогноз. В нашей стране после 1988 г. политические и идеологические процессы развивались в противоположном направ­лении, по сравнению с тем, как полагал политолог. Углубилась социальная дифференциация общества, развернулась политическая и идеологическая борь­ба. На арену политической жизни вышли многие вновь образовавшиеся партии.

Партийно-политическая палитра, в частности, се­годняшнего российского общества пестра и перемен­чива. Однако на ней обозначились три группы по­литических движений и партий: 1) партии правого тол­ка — в основном неолиберальной, антикоммунисти­ческой направленности; 2) демократические партии центристского характера; 3) партии левого крыла по­литических сил — коммунистической, социалисти­ческой ориентации.

К первой группе партий следует отнести все те, которые ставят своей программной целью форсиро­ванную капитализацию России по западноевропей­скому образцу, обосновывая ее необходимостью вклю­чения страны в «мировую цивилизацию», а также партии с христианско-демократическими программа­ми. Это, например, Демократический выбор России, Партия экономической свободы, Крестьянская пар­тия России и др. Кроме того, по некоторым основ­ным и программным положениям сходна с ними и Либерально-демократическая партия России. Одна­ко она является ультраправой по своей сути. По сво­им типологическим признакам все они скорее кад­ровые партии.

Во вторую группу можно включить партии, в стра­тегическом и идеологическом плане мало отличаю­щиеся от правых. Они акцентируют свои задачи на демократическом характере процесса модернизации экономической и политической систем России. В их числе Российская социал-демократическая народная партия, Демократическая партия России, Самоуправ­ление трудящихся и др. И ту и другую группу пар­тий можно охарактеризовать как электорально-мас­совые, близкие к «всеядным». Например, в состав Либерально-демократической партии России наряду с представителями криминально-коммерческих структур входят многие рабочие промышленных предприятий, недовольные социально-экономической ситуацией в стране, определенные группы пожилого сельского населения, инженерно-технические работ­ники.

Левая сторона политического спектра России к началу .1996 г. выглядела достаточно весомо, что выразилось в победе Коммунистической партии Рос­сийской Федерации (КПРФ) на декабрьских (1995 г.) выборах в Государственную Думу Федерального Соб­рания. Немалое число голосов избирателей (значи­тельно более 4%) получил блок «Коммунисты — Трудовая Россия — За Советский Союз». Весьма близ­ка политические позиции к коммунистам занимает Аграрная партия России.

За короткий период времени (последние 5-6 лет) политическая карта российского общества изменя­лась в направлении: от господства КПСС к массовым общественно-политическим движениям и малочислен­ным антикоммунистическим партиям, от микропар­тий — к формирующимся массовым партиям и парт­ийным блокам. Достаточно сказать, что в кампании по выборам в Государственную Думу (декабрь 1995г.) принимало участие 43 избирательных объединения, в большинстве своем образованных на базе полити­ческих партий.

Характерна динамика смены политических дихо­томий, выражающих линию размежевания полити­ческих сил. До августа 1991 г. и после (некоторое время) такая линия определялась дихотомией «ком­мунисты — демократы», затем она сменилась проти­востоянием по линии — «реформисты — консерва­торы». За последнее время на первый план выдвига­ется дихотомия «демократы — сторонники автори­таризма», «государственники — сепаратисты», хотя не снимается с повестки дня конфронтация комму­нистов и радикал-реформаторов, антикоммунистов.

Политическая расколотость российского общест­ва, перманентно обостряющаяся конфликтность ме­шает становлению в стране какой-то определенной партийной системы, будь то многопартийной или двухпартийной. Однако ясно, что Россия теперь уже не вернется к однопартийности, к господству любой партии-монстра.

Следовательно, политический процесс в России свидетельствует о том, что партии остаются реаль­ностью современности. Их потенциал пока далеко не исчерпан. Еще многие десятилетия они будут высту­пать главным объектом политики и служить связу­ющим звеном между гражданским обществом и го­сударством.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Партийные системы:

  1. 11.4. Типы партийных систем
  2. 4. Партийные системы
  3. Партийные системы
  4. Партийные системы
  5. Сущность и разновидности партийных систем
  6. Партийные системы и их типология
  7. 3. Типы партий и партийных систем
  8. 5. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ
  9. 4.3. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ
  10. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ
  11. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ
  12. Российская партийная система
  13. 7.4. Партийные системы и их типология