<<
>>

Разновидности нового институционализма

Нередко к новому институционализму относятся как к некой цельной концепции, однако в действительности он содержит в себе несколько различ­ных ветвей. Причем сторонники одной из них критикуют представителей дру­гих, хотя все убеждены, что принадлежат фундаментальному течению поли­тической науки.

Для внешнего наблюдателя очевидно, что все разновидности институционализма сосредоточивают свой интерес на изучении структур государственного сектора, иногда их объединяет и нечто большее. Поэтому задача данной главы заключается в том, чтобы идентифицировать эти ветви и рассмотреть их преимущества и внутренние противоречия. Кроме того, мы также остановимся на отличиях разновидностей «нового» институционализма от его более ранних версий.

А. Нормативный институционализм

Выражение «новый институционализм» было пущено в оборот Дж. Марчем и И. Ольсеном в статье с одноименным названием (March, Olsen, 1984). Хотя их основной интерес был связан с организационными факторами политичес­кой жизни, авторы подчеркивали также значение норм и ценностей при оп­ределении того, как политические организации должны и будут функциони­ровать. Поэтому один из важных подходов к изучению институтов определяет эти организации с позиций «логики соответствия», направляющей деятель­ность их членов. Если следовать этой точке зрения, наиболее важным элемен­том при определении института являются не формальные структуры, правила и процедуры, а набор неких ценностей, на основе которых члены организа­ций принимают решения и строят свое поведение.

Этот нормативный взгляд на институты тесно связан с несколькими под­ходами, существующими в теории организаций. Так, в частности, при обще­культурной интерпретации теории организаций высказываются многие ана­логичные мысли, подчеркивающие важность ценностей для понимания орга­низационного поведения (Ott, 1989). Эти два подхода немного отличаются друг от друга, поскольку институциональный подход предполагает (или, по крайней мере, подразумевает) единообразие ценностей, в то время как кон­цепция организационной культуры допускает существование различных культур в рамках организации (Siehl, Martin, 1984).

Таким образом, если для институционализма единообразие ценностей носит определяющий характер, то для концепции организационной культуры ценности являются по сути перемен­ными внутриструктурными величинами.

Марч и Ольсен разработали общие положения об институтах и особое по­нимание динамики их внутреннего развития. Так, например, они провели различие между агрегативными и интегративными институтами (March, Olsen, 1989, р. 118—142). Первый тип институтов характеризуется заключением внут­ренних сделок и обменами между участниками с решениями, вытекающими из самого хода политического процесса. При анализе деятельности таких ин­ститутов с позиции рационального выбора их поведение достаточно предска­зуемо. Второй тип институтов — интегративное принятие решений «подразу­мевает порядок, основанный на историческом прошлом, обязательствах и ра­зуме» (March, Olsen, 1989, р. 118). Таким образом, ценности, по мнению этих авторов, занимают центральное место в институциональном анализе и имен­но поэтому не могут применяться при описаниях организаций рыночного типа. Но тогда, следуя этой же логике, можно сказать, что экономические связи не пригодны для изучения нерыночных организаций.

Б. Трактовка институтов с позиций теории рационального выбора

Одна из основных задач Марча и Ольсена сводилась к тому, чтобы отсто­ять свою версию нового институционализма в условиях растущего преоблада­ния в политической науке моделей рационального выбора (March, Olsen, 1984, р. 736—737). Они доказывали, что внимание теории рационального выбора к микроуровневому анализу и акцент на утилитарном расчете поведения инди­видов обесценивают многие нормативные и коллективистские аспекты управления. Кроме того, Марч и Ольсен подчеркивали, что экономическая ориентация этих моделей предполагает индивидуалистскую доминанту в при­нятии решений, тогда как этот процесс гораздо лучше объясняется коллек­тивистскими и институциональными факторами. Это превосходство имеет нормативный характер, но, как отмечают авторы, подтверждается и эмпи­рическим путем.

Несмотря на отрицательное отношение основоположников современного институционального анализа в политической науке к теории рационального выбора, в литературе появляется все больше работ по анализу исследований институтов с применением этой теории. Такая ориентация в определенной степени была заимствована политологией напрямую из экономической науки на общем фоне возрождения интереса к институциональному анализу. Одним из свидетельств такого возрождения внимания стало награждение в 1993 г. Нобелевской премией по экономике Д. Норта, а в 1986 г. — Дж. Бьюкэнена за его работу по общественному выбору. Представители этой дисциплины также начали признавать значение структурных ограничений в поведении индиви­дов и необходимость для рационального актора максимизировать свои усилия в границах экзогенных структур.

Политологи, приверженцы теории рационального выбора, разработали соб­ственную версию институционального анализа. Институционализм можно со многих точек зрения рассматривать как решение одной из важнейших про­блем применения экономического анализа к изучению политики. Эта пробле­ма связана с трудностями достижения равновесия в мире, который состоит из рациональных индивидуалистов. Правила, определяемые институтами, огра­ничивают возможности максимизации индивидуального поведения и позво­ляют принимать стабильные и предсказуемые решения.

Однако даже такой подход к институтам не является цельным — он вклю­чает в себя несколько альтернативных точек зрения. Например, Элинор Ост­ром разработала подход к изучению институтов, основанный на правилах, которые «позволяют, предписывают и запрещают» членам определенного ин­ститута те или иные действия (Ostrom, 1990; 1991). Маргарет Леви применила аналогичный подход при анализе значимости правил для объяснения реше­ний правительства по вопросу о получении с граждан средств через налогооб­ложение или воинскую повинность (Levi, 1988; 1996). Ее точка зрения имеет много общего с позицией Марча и Ольсена, в частности, в рассуждениях об основополагающей роли коллективистских ценностей при определении моде­лей поведения.

Как было отмечено ниже, основной элемент при таком подходе к институ­там — правила — ставит перед исследователями ряд концептуальных проблем. Главный вопрос, который можно сформулировать в этой связи, звучит так:

«Когда правило является правилом?» Ответ очевиден: «Правило — это нечто такое, что следует выполнять». Но тогда как быть с формальными институци­ональными правилами, которые не выполняются, или одними выполняются, а другими нет? Означает ли это, что данный институт реально не существует? Если мы столкнемся с необходимостью вернуться к неформальным организа­ционным правилам, будет ли такой подход сильно отличаться от давно утвер­дившихся подходов к изучению организаций (Scott, 1995р.)?

К. Шепсл и Б. Вейнгаст предлагают иную точку зрения на роль теории рацио­нального выбора в институциональном анализе (Shepsle, 1989; гл. 5 наст. изд.). Они считают, что институты следует понимать как средство объединения предпочтений индивидов, каждый из которых стремится преследовать соб­ственные цели. В качестве таковых институты становятся своего рода формой ограничения, по крайней мере, для первого поколения членов организации. Кроме того, их можно рассматривать как способ избежать ошибок при ис­пользовании более индивидуалистских моделей принятия решений, таких, как «теорема невозможности» К. Арроу.

В. Исторический институционализм

Существует еще одно направление исследования институтов, которое мож­но назвать «историческим институционализмом». Сторонники этого подхода заостряют внимание на роли институционального выбора, совершенного раньше в историческом прошлом в целях какого-то отдельного элемента развития политической системы или даже системы в целом. Суть их доводов сводится к тому, что такой первоначальный выбор (как структурного, так и норматив­ного свойства) будет оказывать глубокое воздействие на все последующие политические решения. В рамках этого направления рассматриваются основ­ные принципы институционализма и подчеркивается важность структурного выбора, принятого в самом начале выработки курса данного института.

Это означает, что даже если уже проведено несколько последующих структурных изменений, первоначальные решения продолжают оказывать свое воздействие на политический процесс.

Одной из предпосылок возникновения исторического институционализма можно считать дискуссию, развернувшуюся среди американских теоретиков, по вопросу о «возвращении государства» как центральной категории политологии (Almond, 1988). Наряду с апелляцией к важности самого государствен­ного сектора, противопоставляемого первичному социетальному влиянию от­дельных групп интересов и политических партий, это теоретическое направ­ление ратует за создание дифференцированной концепции государства. Иначе говоря, государство рассматривается не как единая сущность, а как совокуп­ность организаций и институтов, каждый из которых обладает собственными интересами. Исходя из этого принимаемые политические решения объясняют­ся скорее идеями и интересами институциональных акторов, действующих в дифференцированном государственном секторе, чем как обычная реакция на давление извне (Hall, 1986).

Имеется несколько важных исследований, доказавших значимость перво­начального институционального выбора. Так, например, Д. Ашфорд применил этот подход при изучении вопроса о «государстве всеобщего благоденствия» в Европе (Ashford, 1986). В некоторых разделах сборника под редакцией К. Телена, Т. Лонгстрета и С. Стеинмо также говорится о том, что институты единож­ды определяют свои цели, средства их достижения и формулируют оценочные критерии политики (Thelen, Longstreth, Steinmo, 1992). Авторы этой книги убедительно доказывают огромное влияние институтов на ту или иную поли­тическую линию и на политические системы в целом. Результаты сравнитель­ного исследования рынка труда в Соединенных Штатах и Великобритании, проведенное Д. Кингом, также свидетельствуют о том, что первоначальные институциональные решения о выплатах пособий по безработице надолго опре­делили успех политики в области занятости этих двух стран.

Исторический институционализм в своем развитии прошел достаточно боль­шой путь, чтобы добавить к критике, прозвучавшей в оригинальной статье о новом институционализме Марча и Ольсена, еще один момент — неисторич­ность, по большей части присущую политологии.

Несмотря на все значение этой позиции, проявляющееся в стремлении объединить политическую науку с ее истоками, в теоретическом плане она может столкнуться с рядом про­блем. Так, в частности, на основе знания о том, каким образом развивалась во времени политика в отношении какого-либо определенного вопроса, трудно представить себе иную последовательность ее развития. Таким образом, опро­вержение институционалистского подхода может быть затруднено. Предельно упрощая проблему, ее можно было бы сформулировать так: существовала некая система институтов, принимались какие-то политические решения, и два эти обстоятельства нужно связать между собой.

Г. Социальный институционализм

Институциональный анализ можно применять при изучении взаимоот­ношений между государством и обществом так же, как и институтов соб­ственно государственного сектора. Несмотря на определенную опасность концептуальных натяжек и редукционизма (см. ниже), такое применение может принести определенную пользу. Некоторые из наиболее важных ви­дов отношений между государством и обществом, в частности, корпорати­визм и система социальных связей, имеют много характеристик, которые вполне уместно классифицировать как структурные или институциональ­ные. Так, например, изначальный анализ корпоративизма, предпринятый Ф. Шмиттером, свидетельствует о том, что эта система управляется на основе определенных правил (Schmitter, 1974). Точно так же исследование систем социальных связей, проведенное Д. Маршем и Р. Родсом, указывает на важную роль разделяемых индивидами ценностей (нормативный инсти­туционализм) и обмена (институционализм с позиций рационального вы­бора) при определении отношений между отдельными социальными груп­пами (Marsh, Rhodes, 1992).

Терминология, получившая развитие при описании поведения групп инте­ресов в современных обществах и их отношений с правительством, подчерки­вает их институциональный характер. Так, например, такие понятия, как «система социальных связей» (Rhodes, 1988; Laumann, Knoke, 1987), «сообще­ства» (Coleman, Skogstad, 1990) и «исполнительные структуры» (Hjern, Porter, 1980) указывают на институциональный характер взаимодействия организа­ций между собой. Будучи полезной метафорой, структура в то же время пре­доставляет прекрасные аналитические возможности для более глубокого ос­мысления государственного сектора. Эти понятия указывают на наличие ста­бильных моделей взаимодействия, существующих между группами частного сектора, а также между этими группами и государственным сектором. При­менение мощных аналитических средств для описания этих связей еще более увеличивает значение такого варианта институционального анализа.

Д. Структурный институционализм

В заключение хотелось бы остановиться на «структурном институционализме», который в определенном смысле тяготеет к институционализму старого образца, однако применяет при этом существенно более усовершенствован­ную и «наукообразную» методологию. Этот подход использует многие катего­рии, разработанные представителями старой школы институционализма, та­кими, как Дж. Брайс или К. Фридрих. В центре исследовательских интересов данного направления находятся различия между президентскими и парламен­тскими режимами, а также между федеральной и унитарной системами поли­тического устройства. Вместе с тем этот подход отражает те изменения, кото­рые накопились в политической и социальной теории за более чем полувеко­вой период.

Лидерами «структурного институционализма» сегодня можно назвать К. Уивера и Б. Рокмана. В книге «Значение институтов», вышедшей под их редакцией, фундаментальный вопрос, вынесенный в ее название, рассматривается на кон­кретных материалах о различиях президентской и парламентской форм правле­ния (Weaver, Rockman, 1993). Это, естественно, отнюдь не означает, что указан­ная работа является единственной, посвященной этой теме (Shugart, Carey, 1992; Lijphart, 1984), однако в ней содержится гораздо более полная информация для понимания того, каким образом институты влияют на политику.

В соответствии с другой, более общей версией структурного подхода к изучению институтов, они представляются как некая совокупность «зап­ретных контрольных точек» (Immergut, 1992). Это некие точки в единой последовательности принятия решений, когда актор может предотвратить то или иное действие. В более сложных институциональных структурах, например, в ситуации с американским «разделенным правительством», су­ществует больше таких точек, дающих возможность отложить или предотв­ратить какое-то действие, чем при парламентских режимах. Эта модель в определенном смысле напоминает данное Дж. Прессманом и А. Вильдавски описание принятия решений лишь после прохождения ряда «контрольно-пропускных пунктов» (Pressman, Wildavski, 1979). И в том, и в другом случае институты рассматриваются (с достаточно негативных позиций) в качестве комплекса взаимосвязанных узловых точек, на которых действие может быть блокировано.

<< | >>
Источник: Под редакцией Гудина Р. и Клингеманна Х.Д.. Политическая наука: новые направления. 1999

Еще по теме Разновидности нового институционализма:

  1. 2. Причины возникновения институционализма
  2. 3. Институционализм
  3. Институционализм
  4. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ И ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЭКОНОМИКА
  5. 11.1. Разновидности формы правления
  6. РУКОВОДСТВО ПЕРСОНАЛОМ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ ВЛАСТИ
  7. Разновидности авторитаризма
  8. Разновидности кризисов
  9. 2. Сущность и разновидности партийных систем
  10. 1.1 Власть: сущность и разновидности
  11. Разновидности стиля руководства
  12. Истоки и основные разновидности тоталитаризма
  13. Разновидности современных политических идеологий
  14. Современные разновидности политической идеологии
  15. Сущность и разновидности партийных систем