<<
>>

Россия в формирующемся новом мировом порядке

России, которая стремительно формирует свою национальную иден­тичность XXI в., не пристало, будучи великой державой, суетиться и впа­дать в панику по поводу естественных процессов, происходящих в Европе и на Западе в целом, тем более по поводу заведомо обреченных на провал мессианских притязаний единственной пока оставшейся в мире сверх­державы.

Используя в целом благоприятную международную ситуацию для решения своих внутренних проблем, экономя свои силы, занимая в ряде случаев выжидательную позицию, российские политики должны на данном этапе следовать словам Отто фон Бисмарка: «Политик ничего не может сделать сам. Он должен только ждать и вслушиваться — до тех пор, пока сквозь шум событий не услышит шаги Бога, чтобы затем, бросив­шись вперед, ухватиться за край его мантии». Вместе с тем Россия должна спокойно и твердо заявлять и отстаивать национальные интересы, уча­ствуя по возможности в европейских и международных делах.

В противовес мнению некоторых российских политологов хотелось бы заметить, что ялтинско-потсдамский порядок был разрушен не в 1997-м, а в 1990—1991 гг., и не в Париже, а в Варшаве и Минске. Уже после распада Варшавского договора стало ясно, что грядет геополити­ческая перегруппировка сил, причем именно в глобальном, а не только в региональном (европейском) масштабе. Жалеть о разрушении этого порядка, возможно, и не стоит, ведь именно он при сложившейся тогда биполярной системе международных отношений привел к перенапря­жению и последующему распаду СССР. Однако это событие имеет не­посредственное отношение к самоидентификации России в современ­ном мире, к определению ее места и роли в формирующемся новом мировом порядке.

Важно отметить, что для граждан России этот вопрос далеко не безразличен. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в ходе общероссийского опроса задал респондентам воп­рос: «Какой, на Ваш взгляд, может быть основная цель российской внешней политики на ближайшие 10—15 лет?» Итог: 31% опрошен­ных полагает, что Россия должна вернуть себе статус сверхдержавы; 23% — что важно войти в первую пятерку наиболее развитых стран мира; 16% граждан РФ считают, что страна должна отказаться от внеш­неполитических амбиций и сосредоточиться на решении внутренних проблем; 12% — что необходимо войти в число экономически разви­тых стран мира, таких как Бразилия, Южная Корея, Тайвань и др.; 6% граждан полагают, что главная цель на ближайшее время — стать ли­дером в рамках СНГ; 5% опрошенных считают самым актуальным для России — стать лидером широкого блока государств, противостоящих глобальным претензиям США.

Затруднились с ответом 7% опрошенных.

Встречаясь в сентябре 2006 г. с группой западных политологов из дискуссионного клуба «Валдай» и отвечая на один из их вопросов, В. Пу­тин заявил:

«Я бы предпочел уйти от терминологии прошлых лет: “сверхдержава” — это то, чем мы пользовались во времена холодной войны. Зачем — “держав­носте”, “сверхдержавность”?..».

Это заявление дало повод некоторым отечественным и западным СМИ поднять тему отказа России от сверхдержавных амбиций. Мно­гие политологи, типа С. Белковского, стали говорить о том, что правя­щая элита не думает о величии России или восстановлении страны. На одном из этапов обсуждения в словах Президента появилось уточне­ние — якобы В. Путин имел в виду ядерный потенциал. «На встрече про­звучал очень важный тезис, с которым я абсолютно согласен, что Рос­сии нужно отказаться от звания “ядерная супердержава”», — заявил директор российских и евразийских программ Института мировой бе­зопасности (Вашингтон) Н. Злобин, также присутствовавший на встре­че. На самом деле, как стало ясно из текста позднее опубликованной стенограммы валдайской встречи, В. Путин говорил совсем об ином — о больших возможностях России в области энергетики, даже не упоми­ная термина «ядерная сверхдержава». Но и в «энергетическом контек­сте» Президент отмежевался от термина «сверхдержава»:

«Я, если вы обратили внимание, никогда не говорил о том, что Россия — какая-то энергетическая сверхдержава. Но у нас больше возможностей, чем почти у всех других стран мира. Это очевидный факт».

В этом вопросе следует разобраться. Стоит ли России претендовать на статус великой державы? Или же стремиться восстановить статус сверхдержавы, каким обладал бывший Советский Союз, чтобы вновь бросить вызов США (ведь понятие «сверхдержава» прочно ассоцииру­ется во всем мире исключительно с этими двумя странами)?

Следует заметить, что, как бы мы ни относились к СССР, в созна­нии подавляющего большинства граждан России (да и всех постсоветс­ких государств) с его распадом связано чувство утраты.

Утраты велико­го и сильного государства. А так называемый День национальной независимости — 12 июня — не стал, конечно, радостным народным праздником, ибо народу до сих пор непонятно, независимость от чего и кого отстаивала тогдашняя РСФСР и почему нужно праздновать день, когда «Россия вышла из России».

И сегодня любому российскому политику следует считаться с тем, что в сознании русского народа глубоко укоренен идеал сильного госу­дарства, с которым ассоциировался СССР, но никак не нынешняя Рос­сийская Федерация, лишенная в результате распада Союза столь мно­гих преимуществ — второй (по объему ВВП, но, конечно, не по эффективности) экономики мира, огромной военной мощи, полити­ческого веса и мирового влияния, половины населения, да к тому же и исконных исторических земель.

Конечно, и желание возродить СССР в прежнем виде в нашем об­ществе невелико. Как показывают итоги массовых опросов, большин­ство российских граждан не согласилось бы с возвратом России статуса сверхдержавы, если бы он сопровождался ухудшением и без того бед­ственного положения людей. Наблюдающееся в последнее десятилетие уменьшение сторонников объединения России со всеми государствами СНГ связано именно с этим. Тем не менее ощущать свою страну держа­вой, которую в мире уважают и с которой везде считаются, хотело бы большинство нашего народа и политической элиты. Этим в свою оче­редь объясняется заметный и повсеместный рост «державных» настро­ений в обществе, его интерес к дискуссиям политологов и экспертов о «суверенной демократии», «энергетической сверхдержаве» и т.д.

Но является ли Россия сегодня великой державой? Это положение и на Западе, и в самой России постоянно ставится под сомнение. Ссы­лаются, как правило, на экономические показатели, касающиеся ее доли в мировом доходе и мировой торговле, структуры внешнеэкономичес­ких связей, ВВП на душу населения, структуры экономики России и пр.

Конечно, экономическое и военно-политическое положение Рос­сийской Федерации в современном мире просто несопоставимо с по­ложением СССР.

До 1989 г. Советский Союз был второй экономикой мира. Его ВВП составлял не менее 60% ВВП США (а объем промыш­ленного производства — 80%) и в четыре раза (!) превосходил ВВП КНР. В 2008 г., несмотря на пресловутый экономический рост в среднем на 7% в год, после дефолта в 1998 г. ВВП РФ по номинальному потенциалу составил 6% ВВП США (по паритету покупательной способности — 10%) и 18% ВВП КНР (по ППС — 24%).

К этому следует добавить, что, по мнению ряда отечественных эко­номистов, экономический рост Российской Федерации в 1999—2008 гг. был большей частью восстановительным, а во многом определялся рос­том мировых цен на энергоносители, не ведущим к увеличению их про­изводства в тоннах (нефть) и кубометрах (газ), но увеличивающим их сто­имость, что соответственно увеличивает показатель номинального ВВП. Таким образом, наш хваленый экономический рост, не будучи ростом качественным, в значительной степени представляет собой самообман. Конечно, доля России в мировой энергетике весьма значительна: 10,3%. Однако наша доля в инновационной экономике мира, в которую мы хо­тим интегрироваться, катастрофически ничтожна — 0,3% (!).

По данным ЦРУ, в 2008 г. ВВП РФ достиг лишь 77% ВВП РСФСР и 47% ВВП СССР в 1989 г., а на душу населения — соответственно, 94,4 и 80%. При сохранении темпов роста российской экономики в 6—7% толь­ко через пять лет ВВП РФ превзошел бы уровень ВВП РСФСР в 1989 г. Мировой кризис опрокинул и эти расчеты.

Данные же МВФ, приводимые известным российским экономис­том В. Кудровым, показывают и другую весьма неблагоприятную для России реальность — значительное снижение ее доли в мировом ВВП: по сравнению с 1950 г. — на 56,2% и по сравнению с 1990 г. — на 44,8%.

Если в 1985 г. внешний долг СССР составлял всего 20 млрд долл. (4,6 % ВВП), то летом 2008 г. внешний долг России составлял 460 млрд долл. (36% ВВП), а зимой 2009 г. — более 1500 млрд долл. (100% ВВП). По критическому уровню некоторых жизненно важных показателей Россия также по-прежнему находится в весьма плачевном положении: по продовольственной безопасности она зависит от импортной продук­ции на 50% (критический уровень — 30%), при этом Москва и Санкт-Петербург зависят от импортного продовольствия на 90%, а другие круп­ные города России — на 70%; потребление чистого алкоголя составляет в России 16 литров в год на каждого человека (критический уровень — 8 литров); разрыв уровня жизни в различных регионах в России дости­гает 25 раз (критический уровень — 5).

В контексте серьезных внешнеполитических амбиций российского руководства следует трезво оценить и национальный демографический ресурс, т.е. человеческий капитал — его количество и качество. Сегодня мы живем в ситуации демографического кризиса — население сокра­щается, а его качество падает. А значит, испытываем и будем испыты­вать нарастающее серьезное демографическое давление — со стороны преимущественно мусульман и китайцев.

По мнению выдающегося российского демографа А. Вишневского, новый виток демографического упадка России может быть самым опас­ным за всю русскую историю. При этом с самых высоких трибун гово­рят о необыкновенных успехах нашей демографической политики и прямо заявляют о том, что в ближайшие 3—4 года будет ликвидирована естественная убыль российского населения. Официальные документы также говорят о предстоящей в скором времени стабилизации и даже росте населения. Все это, по мнению А. Вишневского, может означать только одно: руководство страны дезинформировано, и его дезинфор­мированность передается обществу.

В последнее время действительно отмечено некоторое улучшение ряда демографических показателей, однако оно не таково, чтобы гово­рить о переломе ситуации. Главное же заключается в том, что это улуч­шение имеет в основном временный характер, обусловленный глубин­ными механизмами формирования демографической ситуации и тенденций ее развития. В долговременном плане эти тенденции зави­сят не столько от текущих показателей, сколько от многолетней инер­ции, накопленной в возрастной структуре населения.

Ни одно поколение граждан России, родившихся после 1910 г. и всту­пивших в активный репродуктивный возраст, начиная с конца 1920-х — начала 1930-х годов не воспроизводило себя. Сейчас вся российская возрастная пирамида состоит из таких поколений. К тому же она силь­но деформирована катастрофическими событиями первой половины ХХ в. Исправить это положение ни за два, ни за четыре года, ни даже за двадцать лет невозможно. Увеличение рождаемости, если бы оно сей­час и началось, означало бы начало «ремонта» возрастной пирамиды снизу.

Такой ремонт, безусловно, желателен, но должно пройти лет 40, прежде чем он принесет желаемые результаты.

К этому надо добавить, что даже самые смелые оптимисты не пред­полагают до 2025 г. роста рождаемости до уровня, необходимого для простого воспроизводства населения. Ожидать при этом исчезновения естественной убыли населения можно только в состоянии крайней наи­вности, доходящей до незнания школьной арифметики.

Увеличение числа рождений, о котором сейчас много говорят, еще не означает роста рождаемости. Хотя нельзя отрицать и некоторого вли­яния пронаталистских мер 2007—2009 гг., в решающей степени оно пре­допределено благоприятными изменениями возрастной пирамиды. Это увеличение идет с 2000 г. и, согласно всем прогнозам, продлится при­мерно до 2010—2012 гг. Однако затем, согласно тем же прогнозам, число рождений снова начнет быстро падать из-за резкого сокращения числа потенциальных матерей. То же относится к естественной убыли насе­ления. Сейчас оно сокращается, и если встать на путь примитивной эк­страполяции, то можно предположить ее снижение до нуля. Трудно пред­ставить себе что-нибудь более ошибочное. Снижение естественной убыли также имеет конъюнктурный характер, предвиделось всеми про­гнозами, но они же предсказывают его последующий рост.

Добиться стабилизации численности населения можно лишь за счет иммиграции, но ее масштабы должны быть настолько большими, что сейчас это представляется малореальным.

Отличие начинающегося сейчас этапа демографического кризиса России от предыдущего (1992—2007) заключается в том, что страна уже не сможет использовать «демографический дивиденд». На предыдущем этапе сокращение населения сопровождалось крайне выгодными изме­нениями возрастных соотношений. Росла численность трудоспособного населения, уменьшалась иждивенческая нагрузка на него, увеличивалось число потенциальных матерей, несколько замедлилось старение и т.п. Теперь все эти изменения будут происходить в противоположном направ­лении. Быстрое сокращение численности трудоспособного населения и одновременно его доли во всем населении будет сопровождаться столь же быстрым ростом иждивенческой нагрузки на одного трудоспособно­го человека. К 2015 г. она возрастет на 20%, к 2020 г. — почти на 40%. Это приведет к огромному росту потребности в социальных расходах и соци­альных обязательств государства, с которыми оно и сейчас не слишком хорошо справляется. Еще быстрее будет расти нагрузка лицами пенси­онного возраста — после только что закончившегося благоприятного периода, когда эта нагрузка сокращалась (а Пенсионный фонд жало­вался на то, что у него не хватает средств), она увеличится почти на чет­верть к 2015 г. и почти вдвое к 2025 г. Число потенциальных матерей к 2015 г. сократится на 5 млн, к 2025 г. — на 7 млн (против нынешних 39— 40 млн). Число юношей в возрасте 18—19 лет — основа призывного кон­тингента — уже к 2015 г. упадет почти вдвое.

Демографический кризис разворачивается в России давно. Его ос­новы были заложены в первой половине ХХ в. Первый диагностируе­мый этап начался в 1964 г., когда рождаемость упала ниже уровня про­стого воспроизводства населения. При таком уровне рождаемости появление естественной убыли населения — вопрос времени, на протя­жении которого исчерпывается накопленная ранее инерция демогра­фического роста. Население не воспроизводит себя, но все еще растет.

Этот период скрытой, латентной депопуляции длился в России около 30 лет и закончился в 1992 г.

1992 год стал второй поворотной точкой в развитии российского демографического кризиса. Он перешел из латентной в явную форму, население России стало сокращаться. К началу 2008 г. естественная убыль населения России составила 12,2 млн человек. При том что она частично была компенсирована миграцией — 5,7 млн человек, факти­ческая убыль составила 6,5 млн человек. Сейчас мы входим в новый этап демографического кризиса, который поставит российское общество перед крайне серьезными социальными и политическими вызовами. Пора над ними задуматься.

В начале XX в. замечательный русский ученый Дмитрий Менделе­ев, учитывая прирост населения России, предполагал, что к рубежу XX— XXI вв. население Российской империи будет составлять 500—560 млн жителей. Параллельно с этим и независимо от этого французские соци­ологи пришли к тому, что население России в начале 1960-х годов дол­жно достичь 350 млн человек. Но в силу революционных потрясений и трагических коллизий XX в. этого не произошло.

Можно ли все же достичь этого полумиллиарда хотя бы в долгосроч­ной перспективе? Известный российский историк, религиовед и куль­туролог В. Махнач отвечает на этот вопрос положительно. Для его ре­шения он предлагает пять ключевых мер.

Первое. Необходимо разработать поощрительное налоговое законо­дательство, без которого усилия Церкви в противодействии абортам и проповеди ценностей многодетной семьи, как и усилия общества на том же направлении, будут малоэффективными. Опыт, который спас, напри­мер, Францию от катастрофического падения народонаселения, извес­тен со времен Шарля де Голля. Бездетный налог во Франции того време­ни был очень высоким, с рождением одного ребенка он не отменялся, но сокращался, а при наличии двух детей в семье достигался так называе­мый нулевой баланс. Начиная с третьего ребенка французские семьи уже получали прогрессивно возрастающие пособия. Этот принцип может быть усовершенствован, однако смысл его универсален и весьма действен.

Второе. Нам нужно конечно же не просто полмиллиарда, но пол­миллиарда образованных и воспитанных людей. Если вопрос образова­ния — это вопрос совместной деятельности семьи и школы, а следова­тельно, общества и государства, то проблема воспитания — поле для совместной деятельности Церкви и общества, где государство может лишь благожелательно поддерживать процесс.

Третье. Нам необходимо полмиллиарда собственников. О том, что настоящий член общества — это собственник, знали уже древние. Причем это не обязательно богатый человек, но гражданин среднего и даже неболь­шого достатка, обладающий каким-либо своим делом — предприятием, мастерской, блоком акций или, как минимум, собственным жилищем.

Четвертое. России нужен полумиллиард граждан — иначе мы полу­чим просто полумиллиардную толпу, которая никак не сможет противо­стоять демографическому давлению соседей. Чтобы не быть толпой, лю­бое общество всегда структурировано в гражданское общество. Среди наиболее естественных типов гражданских общественных структур сле­дует различать два — муниципальный тип и религиозное сообщество. Муниципальная корпорация — это, собственно, то же самоуправление. Не хочет гражданин становиться политиком — он должен чувствовать себя обязанным принимать участие в работе органов самоуправления.

Пятое. Россию в идеале должен населять полумиллиард патриотов. В этом положении более всего, пожалуй, заинтересована власть. Пат­риоты — люди, не шарахающиеся от того или иного вида воинской служ­бы (при полумиллиарде, кстати, нет необходимости производить такой воинский призыв, который ныне шокирует общество). В принципе нор­мальным было бы такое положение: не хочешь служить — ну и пожа­луйста! Только при этом надо знать, что отказывающийся от службы родной стране отказывается и от своих гражданских прав. В некоторых европейских странах, например, коли не служил, не станешь ни серьез­ным госслужащим, ни предпринимателем, ни учителем. Патриотов не вырастишь, не осуществив четырех вышеназванных принципов, одна­ко это не означает, что сначала, к примеру, надо нарастить население, а потом уж браться за его воспитание, в том числе и патриотическое. Всем надо заниматься параллельно.

Сколько нужно времени для выполнения подобной программы? — задается вопросом В. Махнач. Не надо строить иллюзий — при расчете на четырехдетную семью следует вырастить четыре поколения граждан. Это время порядка одного столетия. Долго?

«Сегодня, — заключает он, — надо быть реалистами-делателями без радуж­ных планов. Трудно себе представить теперешнюю массовость русских семей даже в четыре-пять человек. Хотя совсем недавно жил и творил мной уже упоминавшийся великий Дмитрий Иванович Менделеев — девятнадцатый ребенок в семье. Братья и сестры Дмитрия Ивановича были, верно, хороши­ми людьми, однако о них мы знаем не так много. Остановись, рожая чад, суп­руги Менделеевы чуть раньше — и периодическая система элементов была бы, вероятна, открыта не нашим соотечественником...».

Изложенные мнения А. Вишневского и В. Махнача, которые не про­тиворечат друг другу, а скорее друг друга дополняют, можно было бы оставить без комментариев. Здесь важно лишь отметить, что сложив­шаяся в современной России катастрофическая ситуация в области де­мографии ставит под сомнение задачу превращения ее в пятерку лиде­ров не только к 2020 г., но и в более отдаленной перспективе. Не дает она оснований и для слишком амбициозной внешней политики Рос­сии, по крайней мере, в первой половине XXI в.

С учетом всего вышесказанного, многие западные политологи при­зывают свои правительства особо «не церемониться с Россией» и про­водить политику, не считаясь с ее национальными интересами. Как од­нажды сказал З. Бжезинский, «стране с экономикой, сопоставимой с голландской, не пристало думать о геополитике».

На наш взгляд, подобные заявления крайне недальновидны и не соответствуют складывающимся реалиям мировой политики. Ведь не случайно же сам Запад, признавая политический вес и потенциальную экономическую мощь России, включил именно ее (не Бразилию, не Индонезию и даже не Индию и Китай) в «Группу восьми», т.е. в восьмер­ку ведущих стран мира. Правда, в данном случае сыграли свою роль и другие факторы: понимание западными лидерами того, что без участия России невозможно решить многие проблемы глобальной безопаснос­ти и развития, а также их стремление вовлечь Россию в сообщество де­мократических государств.

По своей политической значимости, интеллектуальной силе и вли­янию на ход дел в мире, в том числе в качестве постоянного члена Сове­та Безопасности ООН и по вытекающей из этого статуса ответственно­сти, Россия остается одной из великих держав. Помимо этого, а также геополитического и геостратегического положения, делающего Россию «осевым районом мира», и наличия ядерных вооружений (а в этой сфе­ре Россия и в самом деле является второй «сверхдержавой» мира), к ос­новным признакам, позволяющим в современных условиях считать Россию великой державой, относятся ее возможности и перспективы в области ресурсного обеспечения, достаточно продуктивного и интел­лектуального населения, сохраняющегося доныне высокого научно-тех­нического потенциала и ряд других. Эти же факторы, т.е. масштабы стра­ны, ее технологический потенциал и человеческий капитал, наличие практически всех видов сырья и ресурсов, объективно (но сейчас пока лишь потенциально) делают Россию одним из важнейших мировых цен­тров. Немаловажное значение для позиционирования России в совре­менном мире имеет ее солидный исторический капитал, если, конечно, она считает себя наследницей тысячелетней России, а не новым, неве­домо откуда взявшимся в 1991 г. государством.

Конечно, все эти позиции обеспечиваются не автоматически. Они могут быть утеряны страной в ближайшие годы, если она не преодолеет ущербную сырьевую ориентацию экономики и не перейдет к иннова­ционному типу развития. Напротив, возможности России обеспечивать высокое качество жизни граждан и оказывать влияние на ход событий в мире будут расширяться при условии успешного решения этих задач, поставленных политическим руководством России, в том числе и тре­тьим Президентом РФ Д. Медведевым.

Все сказанное позволяет характеризовать Россию сегодня как вели­кую державу, временно переживающую крупномасштабные экономи­ческие трудности, вызванные изменениями экономической, геополи­тической и геоэкономической ситуации, а также переходом к новому типу общественного развития. Сохранение и рациональное использо­вание имеющихся внутренних резервов обеспечит потенциальную воз­можность для скорейшего оздоровления экономики и перехода на мо­дель инновационного (постиндустриального) развития. Позитивные в целом перемены в мире предоставляют благоприятные возможности для решения этой задачи.

Если же предположить почти невозможное сегодня, а именно — вокруг России сложится экономическое сообщество наиболее крупных новых независимых государств, то откроется возможность восстанов­ления экономического потенциала того класса, каким обладал СССР. В любом случае, даже если это произойдет не скоро или не произойдет вообще, ситуацию не стоит чрезмерно драматизировать. Потеря стату­са «сверхдержавы» отнюдь не лишает страну возможностей социально­го прогресса и процветания, более того, может стимулировать рост этих возможностей.

Крушение СССР, как подчеркивал В. Путин, несомненно, «круп­нейшая геополитическая катастрофа ХХ века». Кроме того, это и наци­ональная катастрофа. Но катастрофы, добавим к этому, бывают трех типов. Во-первых, катастрофы исчерпания, при которых потенциал цивилизационного сообщества выработан и в связи с этим возникает цивилизационный фатум — смерть цивилизации. Во-вторых, катаст­рофы сдвига, при которых механизмы влияния общества на элиту и механизмы выдвижения обществом своего управляющего меньшинства становятся неэффективными. И в-третьих, катастрофы инверсии, или инверсионные катастрофы, когда происходит перерождение управля­ющих систем при сохранении национальной идентичности. Катастро­фа крушения СССР — это катастрофа сдвига и в какой-то степени — инверсии. Но никак не катастрофа исчерпания. А потому это устрани­мая катастрофа.

Сегодня у России есть все средства обеспечить не только выжива­ние Отечества, национальную безопасность, развитие общества, но и достоинство личности, ее основополагающие права и свободы, благо­получие человека и его семьи. Ибо одно дело — борьба за мировое гос­подство, которая велась между СССР и США и требовала неимоверных расходов, а другое дело — обеспечение собственной национальной бе­зопасности и развития, что требует от России гораздо меньших затрат и сил, но от чего зависит само ее физическое существование. Идея же мировой экспансии в геополитическом и территориальном аспектах ис­черпана русским народом до дна. Кстати говоря, идея непосильной ноши нашла отражение в образе богатыря Святогора, который не смог поднять крестьянскую переметную суму Микулы Селяниновича. Святогор увяз сначала по колени, потом по пояс, потом по грудь. А Микула, которого Святогор мог держать с конем на ладони, сказал ему то, что содержит возможное предсказание дальнейшего пути развития России в XXI в.: «Мне твоей силушки не надобно, мне своей силушки достаточно».

Таким образом, на вопрос, стоит ли России претендовать на великодержавие, следует ответить — да, стоит. Но не на роль сверхдержавы, конкурирующей на равных с США (с окончанием холодной войны это понятие и в самом деле ушло в прошлое), а скорее на равноправное ме­сто в пятерке ведущих держав мира, что и соответствует задаче, постав­ленной В. Путиным и Д. Медведевым. Даже если она не будет решена к 2020 г., такую стратегическую перспективу, на наш взгляд, ни в коем случае нельзя терять. И не потому, что этого кому-то хочется, а кому-то нет. Это объективный процесс, естественный для России, не считаться с которым просто нельзя.

Следует, конечно, осознавать и огромную трудность такой задачи, на пути решения которой Россию подстерегают новые риски, вызовы и угрозы, а также жесткая конкурентная борьба с другими центрами силы современного мира.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Россия в формирующемся новом мировом порядке:

  1. Россия в формирующемся новом мировом порядке
  2. Шаклеина Т.А.. Россия и США в новом мировом порядке, 2002
  3. ДИСКУССИИ В ПОЛИТИКО-АКАДЕМИЧЕСКИХ КРУГАХ РОССИИ И США О НОВОМ МИРОВОМ ПОРЯДКЕ
  4. особ формир мир порядка в постбип период
  5. Проблемы в отношениях Россия—ЕС в новом тысячелетии
  6. 11. АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКИЙ РЕГИОН — ФОРМИРУЮЩИЙСЯ ЦЕНТР МИРОВОГО РАЗВИТИЯ
  7. На пути к новому мировому порядку
  8. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО МИРОВОГО ПОРЯДКА В 2010-Х ГОДАХ
  9. 6.7. Роль и место России в мировом порядке
  10. Концепция нового мирового порядка в условиях полицентризма