<<
>>

Русский народ и его миссия

Предположим, что у каждого народа своя историческая миссия. Модели развития могут быть разными. Миссия — одна-единственная. Она есть содержание, стержень, душа народа. Модель развития, форма государственности — лишь ее тело, оболочка.

Ведь вековой интерес на­рода не может сводиться лишь к самосохранению этноса (суперэтно­са), его развитию и распространению влияния. Это относится к сред­ствам выполнения миссии и не выходит за пределы этих средств. Миссия же — это цель, национальная идея, выходящая в трансцендентное. «На­ции — это мысли Бога», — афористично выразил эту мысль Г. Гегель.

У каждого народа в период кризиса или подъема появлялась нацио­нальная идея, стоящая выше утилитарной задачи самосохранения, вос­производства и развития этноса. В такие переломные моменты своей истории этот народ инстинктивно сознавал себя носителем некой ис­торической миссии, выходящей за пределы обыденной жизни.

Если предположить, что каждая нация во всемирной истории вы­полняет свою историческую миссию, то нельзя не видеть, что у некото­рых наций имеется и сверхзадача. Такие нации Л. Гумилев и Д. Андреев относили к категории супернаций, или сверхнародов, представляющих собой совокупность наций, объединенных общей, совместно создавае­мой культурой. Понятие «сверхнарода», таким образом, идентично по­нятию «суперэтноса».

Если говорить о русском народе, то, как уже говорилось выше, он всегда был центром этнического и культурного притяжения не только славян, но и сопредельных народов. И в геополитическом, и в этничес­ком, и в культурно-цивилизационном отношении русский народ, дер­жатель великой империи, был в большей степени «российским», чем «русским», и в силу этого никогда не был «нацией» в западном смысле слова. В отличие от стран Западной Европы Россия никогда не руко­водствовалась идеей создания национального государства, никогда не ставила знака равенства между нацией и государством.

В связи с этим русская национальная идея не имеет никакого отно­шения к русскому национализму. Именно русские философы и этнографы всегда настаивали на том, что в культурно-цивилизационном плане че­ловечество едино и представляет собой, по выражению В. Соловьева, «некоторый большой организм» или «великое собирательное существо», а нации являются лишь переходным, промежуточным звеном развития этносов в направлении сверхнационального, планетарного единства.

Более того, чтобы приблизиться к пониманию русской националь­ной идеи, нужно отказаться от самой основы национализма и признать, что история этносов и цивилизаций — это общая история человечества. Россия же всегда была частью этой единой цивилизации. Она никогда из нее «не выпадала». Разговоры о «возвращении» России в «сообще­ство цивилизованных стран» не только не историчны — они абсурдны.

Процессы глобализации дали новое подтверждение этого тезиса. Сей­час стало особенно ясно, что при всей кажущейся драматической разделенности современного мира, в котором, казалось бы, стремительно на­растают мощнейшие импульсы национализма и господствует глубокая социально-экономическая, политическая и идейная разобщенность, он, несомненно, движется к некой новой исторической общности, медлен­но, но неуклонно интегрирующей разрозненные его части в единое це­лое. Но может ли это движение осуществиться автоматически, без какого бы то ни было осмысленного проекта? Вероятно, нет. Иначе чем объяс­нить непрекращающиеся и многочисленные, хотя и до сих пор неудач­ные, эксперименты такой проект не только изобрести, но и внедрить в практическую жизнь, и испробовать на себе? Если это так, то рано или поздно должен заявить о себе и носитель великой объединительной мис­сии. Претендентов на эту роль в мировой истории было немало: и Юлий Цезарь, и Александр Македонский, и Чингисхан, и Тимур Тамерлан, и Карл Великий, и Наполеон, и Гитлер, и Ленин.

Идея объединения человечества воплощалась в разной форме — имперской, религиозной, фашистской, коммунистической.

В настоя­щий момент к реализации этой идеи, казалось бы, в наибольшей степе­ни приблизились Соединенные Штаты Америки. Но есть ли в этой стра­не необходимые морально-волевые, идеологические, духовные, национал-этнические и культурно-исторические факторы, которые не­обходимы больше, нежели военные, экономические, финансовые и по­литические, для осуществления функций доминирующей, объединяю­щей и господствующей новой цивилизации? Есть ли у нее в запасе другой мессианский текст, кроме «американской мечты», в которую не верят уже сами американцы, кроме стандартов материального потребления, которые не могут стать общемировыми в силу ограниченности природ­ных ресурсов, кроме насильственного «распространения демократии», которое вызывает протест повсюду в мире? Ответ на этот вопрос более чем очевиден.

Какой же народ среди прочих народов больше всего подходит к вы­полнению этой миссии? Какой из народов обладает такими качества­ми, как всечеловечность, восприимчивость к другим культурам, терпи­мость, экстенсивность душевных качеств и т.д.? Великие русские писатели и философы, такие, например, как Ф. Достоевский и Н. Бер­дяев, высказали предположение (с которым, разумеется, можно спо­рить), что все эти качества более всего присущи именно русскому народу.

С этих позиций можно предположить и то, что историческая мис­сия русского народа, его сверхзадача, лежит прежде всего в духовной сфере — создании интеркультуры. Пробуждение духовности русского народа — непременное условие выполнения данной сверхзадачи. Толь­ко народ высокого духа — а наш народ всегда бы таковым и потенци­ально является сейчас — способен к выполнению этой объединитель­ной миссии, которая по своему характеру является исторической и всемирной. Через духовность привести человечество к единству — так определял эту миссию Ф. Достоевский.

Если эта гипотеза верна, то становится понятной и вся русская ис­тория: на протяжении веков русский народ готовился к выполнению этой исторической миссии, преодолевая неисчислимые препятствия на своем пути.

Каждый государственный деятель России получал особое историческое задание на этом поприще.

Одна из самых глубоких загадок русской истории заключается в сле­дующем: чем объяснить русскую экспансию по всем направлениям, почему и ради чего русский народ, и без того донельзя разреженный на громадной, необжитой еще Восточно-Европейской равнине, за какие-нибудь 300—400 лет усилиями не только мощного государства, но и част­ных лиц занял пространство, в три раза превышающее территорию его Родины, пространство суровое, холодное, неуютное, почти необитаемое, богатое только зверем, птицей да рыбой, а затем перешагнул через Бе­рингово море и дотянулся до Калифорнии? Разве только тем, что русские бежали от податей, крепостного права, произвола властей? На наш взгляд, не только этим. Необходимо было занять и закрепить за русским наро­дом грандиозные пространственные резервы — всю пустующую терри­торию между массивами всех существующих ныне на земле культур.

Превращение России из окраинной восточноевропейской страны в великую евразийскую державу, заполняющую все пространство между романо-католической, мусульманской, индийской, конфуцианской и синтоистской (т.е. практически между всеми ныне существующими) куль­турами, имело особое значение. Можно предположить, что это развитие имело отношение ко всемирно-историческому назначению России и что занятые (а не захваченные) пространственные резервы должны послу­жить ареной для тех творческих деяний русского народа, свидетелем ко­торых, будем надеяться, явится XXI в. Культура, призванная перерасти в интеркультуру, может осуществить свое назначение, лишь тесно сопри­касаясь со всеми культурами, которые она должна объединить, перепла­вить и в конечном счете претворить в планетарное единство.

Безусловно, создание интеркультуры (скажем мягче — внесение зна­чительного вклада в ее создание) — это лишь моральный долг России, но не более того. Однако, если верить В. Соловьеву в том, что народы, так же, как и люди, суть существа моральные, то их историческое при­звание определяет их бытие «двумя противоположными способами: как закон жизни, когда долг выполнен, и как закон смерти, когда это не име­ло места».

История убедительно показала, что, если народ уклоняется от выполнения своего морального долга, он вянет и чахнет и в конце кон­цов растворяется в других этносах. Случалось это неоднократно. Поэто­му выполнение Россией своей исторической миссии — это не только моральный императив, но и императив этнокультурного выживания.

Если историческая миссия России состоит в создании интеркуль­туры, то становятся совершенно ясными истоки русского коммунизма. Русский коммунизм представляет собой лжеинтеркультуру, лжеинтер­религию. Россия, полагал Н. Бердяев, приняла антихриста за Христа. Русская идея деформировалась, а вернее сказать, исказилась в идее пролетарского интернационализма. Нация оказалась восприимчивой к коммунизму именно благодаря своей культурно-исторической тради­ции, благодаря заложенной в ней сверхзадаче космического масштаба.

Это затмение, правда, продолжалось недолго. Не прошло и трех деятилетий после 1917 г., как в стране начался большой террор, который, помимо всего прочего, сигнализировал о том, что далеко не все советс­кое общество продолжало верить в идеалы коммунизма. Сталину уда­лось сплотить народ в годы Великой Отечественной войны — в том числе и репрессивными методами. Но уже тогда народ воевал не за мифиче­ские коммунистические ценности, но за национальное выживание. А после войны веру в эти ценности постепенно утрачивает даже парт­номенклатура.

Тем не менее русская идея очень рано приобрела мессианский ха­рактер. Уже после падения Константинополя (Второго Рима) Россия сознавала себя как главную носительницу христианских ценностей пра­вославной государственности, что было выражено в идее Москвы как Третьего Рима. Эта программа предопределила и средство ее реализа­ции: российскую государственность как способ самосохранения и со­вершенствования русского суперэтноса. Отсюда понятно, почему рус­ская идея (как зачаток несформулированной русской идеологии) включала в себя такие понятия, как соборность, т.е. общенациональное единство (не только этнических русских) ради торжества православия и процветания отечества; государственность — способ, метод, средство достижения цели реализации русской идеи; космизм — вселенский ха­рактер российской жизни, всечеловечность, терпимость, комплимен­тарность русского этноса в отношении других народов.

Если развитие страны в дальнейшем пойдет по этому пути — при сохранении и развитии уже принятых обществом универсальных цен­ностей, таких как открытое общество, рыночная экономика и правовое государство, — то в ближайшем будущем, вероятно, уже в этом веке, должно сбыться пророчество об особой роли России, ее особой истори­ческой миссии, имеющей планетарный, даже космический характер. В силу своего духовно-культурного потенциала и исторического насле­дия России — наряду с некоторыми другими странами мира — предсто­ит стать лидирующей в судьбах человечества, земной цивилизации. В на­стоящий момент русский народ как бы держит исторический экзамен — останется он или нет на уровне своей исторической сверхзадачи. Вели­кая держава стоит на историческом перекрестке: назад пути нет, все мыслимые и немыслимые модели развития испробованы и отвергнуты, выбор нового пути еще предстоит сделать.

Вот почему выбор России — это не только ее национальный выбор. Это выбор всего человечества, которое сейчас также испытывает кри­зис. Кризис в России — это лишь симптом глобального кризиса, охва­тившего всю цивилизацию. Погрязнет ли человечество в экономичес­ком обществе всеобщего потребления, что чревато его гибелью, или перейдет в иное, духовно-культурное измерение — вот в чем состоит исторический выбор человечества в начале третьего тысячелетия. И сло­во России в выборе дальнейшего пути развития может стать далеко не последним.

Конечно, время единой человеческой цивилизации, вероятно, еще не пришло. В XXI в. она будет находиться в динамичном равновесии, удерживать которое будут несколько геополитических и одновременно этноконфессиональных центров. По всей вероятности, помимо Аме­рики, такими центрами станут Китай, Япония, Индия, Объединенная Европа, Россия. В настоящий момент подспудно идет внешне незамет­ный поиск оптимальной модели развития каждого из этих центров. Кроме того, каждый из них ищет свою роль в будущей цивилизации. Для России этот поиск носит характер поиска пути к национальному выживанию: будет ли страна вытеснена на периферию мирового разви­тия или выйдет на его центральную магистраль.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме Русский народ и его миссия:

  1. 3.2 Русские народ Империи
  2. 3.2 Русские народ Империи
  3. Русский народ в Евразии
  4. 2.3 Русский народ – центр геополитической концепции
  5. 2.3 Русский народ центр геополитической концепции
  6. Русская геополитическая школа, возникшая в среде русских эмигрантов в 20-х годах ХХ века:
  7. Социальная миссия потребительской кооперации
  8. Миссия и цели
  9. Миссия организации: сущность, понятие, проблемы
  10. ЧТО ТАКОЕ МИССИЯ ОРГАНИЗАЦИИ?
  11. 2.5 Срединная миссия России
  12. Заключение Историческая миссия России
  13. 1.2 Геополитическая миссия Москвы
  14. Глава VIII О НАРОДЕ
  15. Пространство тринадцати народов
  16. 1.4 Национальное освобождение православных народов
  17. 1.4 Национальное освобождение православных народов
  18. Положение диких народов в человечестве
  19. Положение диких народов в человечестве
  20. A. Оседлые и кочевые народы