<<
>>

Современный политический процесс в России

Завершение более чем семидесятилетней эпохи социализма в России совпало с прекращением «холодной войны» (между социализмом и капитализмом), окончанием изоляции страны от мирового сообщества. Открыв себя для остального мира, освободившись от обветшалых идеологических догм, российское общество стало активно втягиваться в процесс общецивилизационного развития, с которого Россия свернула в октябре 1917 г. Оно стало жадно усваивать такие культурные универсалии, как рынок, демократия, плюрализм, свобода личности, частная собственность, конкуренция, индивидуализм.
Однако процесс возвращения в общецивилизационное русло сопровождался коренной ломкой сложившихся социальных структур, разрушением привычных для населения социальных связей, устоявшихся форм и способов идентификации и социализации личности. Столь радикальное изменение направленности исторического развития обусловило экономический и политический хаос, социальную напряженность и непредсказуемость, которые сделали логику и содержание изменений неуловимыми и малопонятными для большинства населения.

Качественные преобразования в обществе складываются из взаимодействия влиятельных политических сил, движений, партий, элит и лидеров. В основе политических взаимодействий субъектов лежат их представления о желаемой модели общества, и не случайно в переходных процессах доминирующей сферой общественной жизни становится политика - именно она формирует цели, образы и способы социальных действий, и потому так велико значение процессов, происходящих в политической жизни. Однако сами цели не являются зеркальным отражением повседневных потребностей их носителей, а обусловливаются их ментальностью (устойчивыми представлениями о мире, месте человека в нем, характером группового мышления, доминирующей системой ценностей). Они задают универсальные и понятные для социальной общности, общества смыслы и направления деятельности, которые являются непосредственными мотивами деятельности.

Политический процесс в России представляет собой широкую палитру политических взаимодействий субъектов, носителей и институтов власти. Они действуют на основе тех ролей и функций, которые задаются системой культуры, традициями, конфессиональной средой, ментальностью общества, особенностями исторического развития, чертами психологического склада этносов и т.д. Обозначенные социальные переменные предполагают определенную интерпретацию политических ролей и функций, заметно отличающуюся от той, которая принята в современных демократиях. Поведение субъектов власти и властных институтов в России имеет иные логику и происхождение.

Первая особенность политического процесса в России состоит в нерасчлененности политики и экономики, социальных и личных отношений. Политика не отделена резко от других сфер жизни в силу незрелости институтов гражданского общества, которые должны ее ограничивать и контролировать. Несформированность гражданского общества является одной из особенностей цивилизационного развития России. В этих условиях политический процесс характеризуется всепроникающей способностью политики, которая пронизывает все сферы жизни общества. Ни один вопрос экономического, социального, духовного развития не решается без вмешательства властных структур.

Отсутствие или незрелость отдельных предпосылок цивилизационного развития (например, отсутствие социальной идентификации индивидов, развитого института частной собственности) обусловили использование механизма неорганичных изменений общественной жизни.

Центральное место в нем занимают политическая воля, сильные структуры власти, прежде всего государство и его лидер, политико-идеологические методы воздействия на личность, принуждение, ценности уравнительности и патриархального коллективизма. Естественноисторические факторы эволюции (экономический интерес, неравенство, конкуренция, рынок, товарно-денежные отношения, частная собственность) еще не могут быть использованы в полной мере.

Социальные интересы при таком механизме эволюции не структурируются естественным образом на основе неравенства талантов и способностей, закрепляющегося в обладании каждым индивидом разным объемом ресурсов и статусов, а задаются и определяются властью. Основанием для получения прав и статусов индивидом являлось вхождение во властные структуры или близость к ним. Это было исходным принципом статусной дифференциации общества через пожалование прав различным группам и определение их обязательств перед государством. Так дифференцировалось общество на сословия в дореволюционной России, подобным же образом различались группы государственно-зависимых работников в советское время (например, работники военно-промышленного комплекса обладали большими привилегиями, чем аграрии, и т. д.). В этатистских системах, в которых неразвито гражданское общество, государство оказывается единственной силой, обеспечивающей целостность социального организма. Долгое время в России государство соединяло работников не только со средствами производства ("приписывая" работника к заводу, колхозу), поскольку было монопольным собственником, но и соединяло их в единую общность через принадлежность к государству.

Способность создавать тип государственно-зависимого работника, устанавливать формы социальной интеграции индивидов в значительной мере определялись развитыми вертикальными связями («государство - индивид») и практически слабыми горизонтальными связями («индивид - группа - социальная общность»). Государство имело возможность формировать и определять содержание потребностей населения, поскольку обладало монополией на распределение произведенного прибавочного продукта. Ограниченное количество произведенного прибавочного продукта вынуждало власти распределять его поровну среди управляемых и в соответствии со статусом и рангом среди управляющих. Политическое руководство имело дело с недифференцированным обществом, группы интересов которого не сформированы и не осознаны. Подобная ситуация обусловила отсутствие структурированных политических сил (партий, групп интересов), которые могли бы реально представлять и защищать интересы социальных групп и общностей. В этих условиях сами властные структуры выражали групповые интересы управленцев различных ведомств и политического руководства.

Следовательно, политический процесс в России до начала 90-х гг. имел форму вертикально организованного взаимодействия власти (государства) и общества, представлявшего нерасчлененную целостность государственно-зависимых работников. Взаимодействие «власть - массы» было по своему характеру односторонним, поскольку все политические инициативы спускались сверху.

В условиях перехода России к многоукладной экономике и рынку статусная дифференциация дополняется социально-экономической, классовой, которая сталкивается с первой. Нарастающее экономическое неравенство в обществе, вызванное перераспределением государственной собственности через приватизацию и акционирование, вступление в свои права института частной собственности формируют разнородную массу политических интересов и выражающих их сил.

Прежняя политическая однородность разрушена, теперь ей противостоит государство как организованная сила. Однако, поскольку монополия государства на собственность и ресурсы сокращается, постольку растет желание правящего класса любой ценой сохранить экономическое, политическое влияние, - и вот сам правящий класс пытается самоорганизоваться, создать партию власти.

Вторая особенность политического процесса в России - отсутствие консенсуса между его участниками относительно узаконенных целей и средств политического действия. В России не было традиции консенсуса, и ее невозможно было укоренить за несколько лет реформ. Другая же причина конфликтности политического процесса кроется в различном понимании ценностей свободы и демократии у зарождающихся политических сил, а также в их неравных возможностях активного участия в реформаторском процессе и удовлетворения собственных интересов.

Новые политические силы, представляющие интересы зарождающегося класса предпринимателей, а также работников бюджетных сфер (учителя, медики, инженерно-технические работники и т.д.) имели худшие стартовые позиции при переходе к рыночной экономике, чем, например, работники государственного аппарата, правящая элита, дельцы «теневой экономики». Различные условия старта формировали подчас прямо противоположные устремления и цели этих политических сил. Например, важным требованием предпринимателей является сокращение налога на прибыль, в то время как для работников бюджетных сфер, наоборот, его повышение является важным условием выживания в рыночной экономике. Для отстаивания разнородных политических целей и реализации своих требований политические силы (партии, движения, группы давления) используют широкий арсенал средств, включая незаконные (коррупцию, шантаж, подлог, насилие и т.д.). Даже внутри правящего класса возникает борьба за собственность, ресурсы и влияние, которая в октябре 1993 г. вылилась в вооруженное противостояние и разгон законодательной власти президентскими структурами. Неизбежность подобного противостояния заложена в Конституции России (1993), в которой функции законодателей ничтожно малы по сравнению с исполнительной ветвью власти. Так, очень ограничены возможности парламента по контролю за деятельностью правительства, а в случае вынесения ему вотума недоверия парламент рискует быть распущенным президентом.

Третья особенность политического процесса в России состоит в его неструктурированности и высокой степени совмещения и взаимозаменяемости политических ролей. Обманчиво кажущееся многообразие участников российской политической жизни, поскольку их реальная роль и политические функции достаточно ограниченны. Взять, например, политические партии, которых в стране насчитывается около шестидесяти. Их способности выражать интересы гражданского общества весьма условны. Во-первых, потому, что интересы гражданского общества только начинают формироваться, а сами партии, кроме лидеров и их ближайших сторонников, мало кого представляют. Во-вторых, современные партии похожи скорее на клиентелы, объединяющие единомышленников вокруг политического деятеля, чем на форму связи власти с гражданским обществом.

Отсутствие дифференциации и специализации политических ролей и функций у субъектов и носителей власти обусловлено российской политической традицией, заключающейся в концентрации власти, господства в одном центре, например, в дореволюционное время - у монарха, а в советское - у властвующей коммунистической партии. Малейшее ослабление политического господства монопольно властвующего органа приводило к конфликтам, потере управляемости социальными процессами и, в конечном счете, к революциям. Так, в свое время Февральская буржуазная революция 1917 г. означала радикальную децентрализацию политических функций, сконцентрированных прежде у монарха, что привело к углублению экономического и политического кризиса в стране и обернулось октябрьским переворотом 1917 г. Доминирующее значение политических факторов, в частности сильного государства, в механизме эволюции российского общества представляет цивилизационную особенность в силу запаздывающего характера его развития. Естественно, монополия на власть одной политической силы, совмещающей в себе различные функции (законодательные, исполнительные, судебные), ограничивала появление самостоятельных участников политического процесса. Хотя в советское время кроме коммунистической партии были другие субъекты политической жизни (государство, профсоюзы, общественные организации, такие, как комсомол, ДОСААФ и т.д.), но все они не имели самостоятельных политических функций, а реализовывали установки и цели монопольно властвовавшей партии.

В современных условиях ситуация концентрации политического господства в России не преодолена, несмотря на формальноюридическую декларацию принципа разделения властей и функций. Только теперь большинство политических функций конституционно сконцентрировано в руках президента страны. Сохранение в подобных объемах власти в президентских структурах во многом является результатом несформированности институтов гражданского общества, недифференцированное групп интересов. Это развязывает политическому руководству руки в определении стратегии и тактики общественных изменений, позволяет создавать жесткие структуры власти с высокой степенью совмещения и взаимозаменяемости ролей. Подобная совмещенность и взаимозаменяемость ролей обнаруживается в статусе президента, который выполняет не только представительские, но и исполнительные функции, а также обладает законодательными полномочиями Все это приводит к тому, что страна живет по указам президента, являющегося по конституции главой исполнительной власти.

Четвертая особенность - вертикально организованный политический процесс функционирует через диалог между властью и обществом, в котором последнее доносит свои требования до властных структур посредством разветвленной системы представительства. Однако подобной системы представительства интересов в России не было, поскольку отсутствует традиция такого диалога. Несформированность институтов гражданского общества не создавала разветвленной системы трансляции требований граждан к властным структурам. В условиях советского тоталитарного режима единственным легальным каналом коммуникации власти и общества была коммунистическая партия. Такая форма позволяла власти контролировать умонастроения большинства общества, целенаправленно формировать их. В период так называемой хрущевской оттепели система представительства расширилась: она была дополнена рядом форм коммуникации, которые имеют латентный (скрытый) характер. Так появились диссидентские организации, косвенно представлявшие власти требования определенной части интеллигенции. В этот же период достаточно активно шел процесс формирования групп интересов, связанных с «теневой экономикой».

Не создана разветвленная система представительства интересов и в наши дни. А наибольшими возможностями здесь обладают правящая элита и бюрократия, контролирующие ресурсы и политическое влияние. Партийная система в России еще не в состоянии выступать эффективным каналом трансляции требований от широких социальных общностей к власти. Вероятно, поэтому доминирующей формой политического представительства стали заинтересованные группы, отражающие специфические интересы и требования отраслевого, регионального, этнического характера. Реальные различия в материальном, культурном, этническом, социальном, территориальном аспектах групп и общностей приобретают латентные формы представительства. Длительное отчуждение граждан от власти, когда она формировалась закрыто, а участие масс в политике было принудительным, не могло способствовать становлению самостоятельных политических субъектов, выработке культуры согласия между ними. При отсутствии развитой коммуникационной системы достичь согласия путем диалога было практически невозможно, поскольку участники политического процесса не представляли себе требований друг друга. И даже если согласие достигалось, то оно осуществлялось принуждением, навязыванием властью другим участникам политического процесса ценностей подданнической политической культуры.

Вполне закономерно, что преобладающими формами представительства интересов стали именно латентные (скрытые) формы: группы давления, клиентелы и т. д. Они выполняли функционально специализированные роли, представляя специфические интересы групп во властных структурах. Конечно, возможности влияния на власть у различных заинтересованных групп неодинаковы. Обычно степень воздействия на правительство обусловливается внутренней сплоченностью заинтересованной группы и объемом ресурсов, которые она контролирует. В связи с этим наиболее могущественные группы интересов представляют энергетическое (знаменитый «Газпром»), банковское, аграрное, промышленное, военное, административное лобби.

Пятая особенность политического процесса в России выражается в том, что в его основе лежит активный политический стиль, состоящий в навязывании обществу нововведений со стороны правительства. Активная роль государства как в формировании проблем, так и в вынужденной интеграции интересов различных групп вызвана культурно-религиозной, этнической и политической неоднородностью общества. Эту интеграцию различных субкультур участников политического процесса государство проводит методом навязывания им определенных ценностей и стандартов политической деятельности. Тем самым властные структуры делают поведение субъектов политики предсказуемым.

Во взаимодействии «власть - общество» политическая инициатива принадлежит государству, поскольку оно концентрирует власть и ресурсы в своих руках. Однако отсутствие дифференциации политических ролей и функций институтов государственной власти приводило к тому, что процесс принятия решений был анонимным. Принцип «коллективной ответственности» порождал традицию безответственности политической власти за последствия принимаемых решений. Кроме того, неструктурированность политического процесса обусловливала появление неконституционных органов, которым принадлежало исключительное право на принятие стратегических решений. В советское время таким властным органом было Политбюро ЦК КПСС, а в современных условиях это право оказалось у Совета Безопасности. Интересная деталь состоит в том, что в Совет Безопасности входят руководители как исполнительной, так и законодательной власти. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что декларируемый принцип разделения властей на практике не соблюдается. Состав Совета Безопасности дает возможность выделить еще одну особенность, которая характеризует российский политический процесс: в нем преобладают, если использовать терминологию Л.Пая, «политические клики» - президентская, правительственная, парламентская. Близость к президенту, который концентрирует значительные объемы властных полномочий, позволяет «кликам» (малым группам) обладать особыми возможностями по использованию власти.

Чрезмерная концентрация политической власти и ресурсов в руках правящей элиты заставляет контрэлиту и оппозицию оформляться и выступать в качестве революционных движений, а не политических оппонентов. Это является шестой особенностью российского политического процесса. Острое противоборство правящей элиты и контрэлиты выступает следствием культурно-политической неоднородности самой элиты, разные группы которой ориентируются как на либеральные, так и на социалистические ценности. Идеологическое противостояние дополняется процессом кристаллизации интересов на основе экономических факторов - частной собственности, конкуренции, рынка и т. д. Усиливающееся имущественное неравенство углубляет конфликтность политических взаимодействий. Однако, поскольку пока еще доминирует культурно-идеологическая мотивация политического участия в условиях несформированности зрелого гражданского общества, постольку интеграция сторонников правящей элиты и контрэлиты происходит не на рациональной, а на эмоциональной и символической основе (симпатии или антипатии к лидерам, имиджу, символике и т.д.). Стремление правящей элиты монопольно контролировать политический процесс порождает желание у оппозиции использовать радикальные средства борьбы для того, чтобы заставить официальную власть признать и легитимизировать оппозицию и учитывать ее мнение при выработке политического курса. При этом сохраняющаяся и заметно усиливающаяся из-за разрушения привычных социальных связей и форм индивидуальной и групповой идентификации маргинализация общества повышает значение эмоциональных и символических факторов политического взаимодействия. Их преобладание оттесняет на второй план принятие и реализацию конкретных решений. Этим объясняется невысокая динамика реформаторского процесса и слабая эффективность принимаемых политических решений.

Тотальная маргинализация посткоммунистического общества, которая была вызвана разрушением привычных форм социальных связей и уклада жизни, развивавшихся на политико-идеологических механизмах эволюции (преобладании общей базовой идеи-цели, идеологической обработки населения, тотального контроля за индивидом, принуждения и т.д.), а также отсутствие институтов гражданского общества обусловили ситуацию, когда лидеры были вынуждены придерживаться более четких взглядов во внешней политике, чем во внутренней. Это составляет седьмую особенность политического процесса в России.

Внешнеполитическая активность лидеров переходных обществах обусловлена главным образом двумя обстоятельствами. Во-первых, поскольку это лидеры посткоммунистического типа (т.е. их политический стиль формировался в условиях монопольного господства коммунистической партии), постольку они привыкли работать в условиях «социально-политического единства» общества, когда политические решения просто навязывались обществу. Переход к рынку породил признаки появления социального многообразия интересов, которое требует от лидеров создания программ преобразования, не опирающихся на поддержку какой-либо одной социальной группы, а учитывающих интересы различных общностей. Предложение обществу такой конструктивной и, реалистической программ преобразований и способной тем самым создать широкую социальную базу реформам оказывается наиболее сложной и пока еще непреодолимой задачей для лидеров посткоммунистического типа. Отсюда - их явное стремление найти более простые решения, очевидные источники поддержки, например, в лице промышленно развитых стран, давно закончивших процесс модернизации.

Во-вторых, при несформированности социальной базы реформ внутри общества лидеры, чтобы остаться у власти, обращаются к помощи все тех же более развитых западных стран. С изменений во внешней политике начинал реформы М.С.Горбачев, провозгласив «новое мышление» и «общечеловеческие ценности» основами своего внешнеполитического курса. Такой же логике следовал Б.Н.Ельцин, выступая с доктриной «партнерства во имя мира» с западными странами.

Однако уступки во внешней политике (даже в ущерб национальной безопасности, что нашло отражение в неконтролируемом расширении границ блока НАТО на восток, практически вплотную к России) в обмен на финансовую поддержку правящего режима не продвигают страну по пути реформ, а лишь усиливают финансово-экономическую зависимость России от западных стран, ослабляют национальную экономику. Совершенно очевидно, что западные страны не стремятся оказывать технологическую и инвестиционную поддержку, поскольку это может создать в лице России конкурентоспособную державу. И тем не менее логика выживания посткоммунистических лидеров у власти диктует именно такой или подобный политический курс.

<< | >>
Источник: В.А. Дейшле, А.М. Сологян, Н.Н. Федорова. ПОЛИТОЛОГИЯ /общая и прикладная/. 2006

Еще по теме Современный политический процесс в России:

  1. Баранов Н.А.. Политические отношения и политический процесс в современной России: Курс лекций. , 2011
  2. ГЛАВА II. РОЛЬ И МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  3. Лекция 1. Структура и субъекты политического процесса в современной России
  4. РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ Современный политический процесс в России
  5. Современные процессы размещения производительных сил в России
  6. 2.3. Новые политические партии на протестном партийно-политическом поле современной России
  7. 1.5. Особенности политического процесса в России
  8. 2. Специфика политического процесса в России
  9. 9.1. Соотношение политической системы и политического режима в современной России
  10. Политические аспекты процесса глобализации современного мира
  11. Тема «Политические партии и избирательный процесс в России в 90-е годы XX века»
  12. Глава XVI. Особенности и динамика политического процесса в России
  13. 2.3. Особенности процесса политической социализации в условиях современного российского общества
  14. 1.3. ПРИКЛАДНОЙ АНАЛИЗ РЕГИОНАЛЬНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ В РОССИИ 1990-х - 2000-х гг.
  15. 2. Партийно-политическая оппозиция в современной России.