<<
>>

Специфика политической борьбы. Некоторые закономерности политических конфликтов

Политическая борьба составляет содержание по­литических конфликтов. Не разобравшись в ее спе­цифике, нельзя понять суть, динамику, закономер­ности последних.

Борьба — это противодействие политических субъ­ектов, когда каждый из них стремится к цели, про­тиворечащей цели другого.

Политическая борьба обычно возникает, когда: а) существование или дей­ствие институтов власти и общественного управле­ния желательно для одних общественных субъектов и нежелательно для других, противоречит их общим интересам; б) цели участников политических дейст­вий различны и их совместное осуществление невоз­можно; в) имеет место комбинация этих случаев. Отвлекаясь от содержания политической борьбы, можно согласиться с A.M. Зимичевым, что из всех целей участников существует одна — конечная цель. Она состоит в том, чтобы или победить противника, или сорвать возможность противодействия с его сто­роны, или, наконец, хотя бы, не победив самому, не дать победить противнику. Формы политической борьбы разнообразны: партийные и парламентские дискуссии, борьба за голоса избирателей, акции про­теста, забастовки, организация политических дви­жений и организаций, идеологическая борьба, конт­роль за действием властей со стороны общества, как и наоборот, властей — за реализацией своих реше­ний, различные формы политического принуждения, вплоть до вооруженного насилия. Война — самая крайняя форма политического насилия; по словам классика, она суть политика, продолженная насиль­ственными средствами.

Любые формы и виды политической борьбы, если речь идет действительно о борьбе политической, в содержательном плане характеризуются некоторы­ми общими чертами (назовем принципами). Полити­ческая борьба — это всегда борьба за общие интере­сы и общие цели определенных крупных социаль­ных групп. Более того, — за то, чтобы эти цели и интересы были признаны в качестве общих, по край­ней мере, большинством общества. К. Маркс был, несомненно прав, отмечая, что политическое движе­ние класса есть его стремление выразить свои инте­ресы в общей форме. Верно и то, что господствую­щий класс выступает представителем социальных потребностей вообще. Отсюда желание каждого субъ­екта политической борьбы представить свои цели как общие для массовых групп, найти поддержку своим действиям со стороны этих групп, превратить борьбу в общественную, массовую. Поиск поддержки пре­жде всего у той общественной группы, интересы ко­торой данный политический субъект выражает, а также стремление привлечь на свою сторону близ­кие по интересам и духу другие слои населения — это объективная закономерность политической борь­бы. В истории не было случаев, когда какой-то ли­дер или элита добивались бы победы над своими со­перниками в одиночку, без поддержки (пусть иногда даже молчаливой) определенных социальных групп. Даже дворцовые перевороты, совершавшиеся в Рос­сии кучками заговорщиков, как мы могли убедиться на примере переворота 1762 и 1801 гг., находили поддержку со стороны части господствующего клас­са и элитных военных частей.

Отмеченная закономерность со всей очевидностью проявляется в выборных кампаниях. Любая партия, ведущая борьбу за голоса избирателей, представляет себя выразителем и защитницей интересов широко­го спектра общества, призывает его встать под свои знамена и поверить в выдвигаемую ею программу. В нынешней российской политической борьбе дело до­шло до абсурда, когда, например, правительствен­ный предвыборный блок «Наш дом — Россия», воз­главляемый Председателем правительства, стремил­ся расширить свой электорат, в какой-то мере дис­танцируясь от той политики, которую проводит Пре­зидент и само правительство.

Другая особенность политической борьбы, выли­вающаяся также в закономерность, заключается в том, что одной из главных линий конфликта являет­ся противоречие, связанное с легитимностью его субъ­ектов, целей их противоборства и принимаемых ре­шений. Блокирование легитимности противополож­ной стороны, ее структур, принципов и норм дея­тельности, в частности оппозицией, стремление пос­ледней утвердить либо усилить свою легитимность, используя при этом весь имеющийся в распоряже­нии капитал (экономический, социальный, полити­ческий, идеологический, символический). Обоснова­ние своей легитимности и опровержение легитимнос­ти противостоящего субъекта — определяющий мо­тив идеологической борьбы. Он лежит в основе лю­бого уровня и глубины конфликта. Известно, что лозунгом революционеров всегда, в прошлом и на­стоящем, было и есть требование: не только взять власть, но и защитить ее. Это требование не сводит­ся к необходимости военной защиты, но также вклю­чает навязывание обществу легитимности новой влас­ти, господства нового класса.

В свою очередь легитимность как признание частью или большинством общества господства но­вых политических сил, их ценностей, целей, взгля­дов, наконец, системы норм («правил политической игры») — сложное, многогранное явление. Закон­ность (подлинная или квази, т. е. по видимости) — лишь одна форма легитимности. Опора на традиции, на политическую целесообразность, на харизму ли­деров, а также на идеологические факторы и симво­лы — все это составляет предмет политической борьбы.

Еще в давние века широко использовался идеоло-го-символический способ обоснования легитимности господствующей власти в борьбе против оппозиции. Стефан Цвейг в своем очерке «Совесть против наси­лия. Кастеллио против Кальвина» блестяще раскрыл религиозно-идеологический тоталитаризм, утвер­жденный в XVI в. Кальвином в Швейцарии, кото­рую историки и политологи считают одной из самых демократических по своей традиции стран в Европе.

Все диктатуры начинаются с идеи, писал С. Цвейг. В воскресенье 21 мая 1536 г. граждане Женевы со­брались на городской площади и, единодушно про­голосовав поднятием рук, объявили, что отныне они хотят жить только «согласно Евангелию и слову божию». Путем референдума была введена реформи­рованная религия — протестантизм как единствен­ное законное и разрешенное вероисповедание в пре­делах города и государства. Протестантизм в Жене­ не стал не только высшей и преимущественной властью. Он стал единственной властью. А 5 сентяб­ря 1536 г. Женевский совет постановил использо­вать Кальвина в качестве толкователя Священного писания. Господа советники тем самым отдали всю власть проповеднику реформированной религиозной идеи, позволили ему превращать демократическую республику в теократическую диктатуру. Сам Каль­вин о той власти, на которую он как толкователь «слова божия» претендовал, писал так: «Необходи­мо ясно охарактеризовать власть, которой должны быть облечены проповедники церкви. Поскольку они являются распорядителями и провозвестниками слова божьего, они могут... принуждать всех великих и сильных мира сего склоняться перед величием гос­пода и служить ему. Они имеют право приказывать всем от мала до велика, устанавливать божествен­ные правила ... увещевать и наставлять покорных, обвинять и уничтожать противников». Благодаря превосходной организации, отмечал писатель, Каль­вину удалось превратить целый народ, все государ­ство, тысячи свободных прежде граждан в жесткий послушный механизм, искоренить всякую самостоя­тельность, уничтожить свободу мысли ради своего собственного учения. Его учение стало законом, а того, кто осмеливался сказать хоть слово против, сразу же вразумляет тюрьма, изгнание или костер — эти аргументы всякой духовной тирании.

Государство, дышащее с помощью бесчисленных живых клеток, писал С. Цвейг, должно превратить­ся в застывший механизм, а народ со всеми своими чувствами — в единую систему; это первая попытка полной унификации, которая предпринималась ... в Европе, во имя идеи.

«Первая попытка», но не последняя. Тоталита­ризм, основанный на идеологической доктрине, став­шей государственной, рожден в Европе. Его корни — в превращении религии в такую доктрину. Это сле­дует подчеркнуть для тех, кто в настоящее время в России стремится образовавшийся идеологический

вакуум заполнить религиозным сознанием. Если мы критикуем прошлое, когда марксистско-ленинская доктрина была возведена в ранг государственной идеологии, что использовалось бюрократией для для обоснования легитимности своего господства над об­ществом, то ошибочно считать религиозную идеоло­гию совершенно безопасной, якобы исключающей возможность утверждения самовластия новой эли­ты. Вчерашние партийные чиновники теперь счита­ют престижным посещать храмы и на виду у милли­онов телезрителей стоять со свечками в руках, пото­му что в этом они видят возможность идеологичес­кого закрепления легитимности своей власти.

Легитимность и нелегитимность политической борьбы относительные ее определения, взаимопере­ходящие ее качественные характеристики. Оппози­ционные по отношению к господствующей системе власти силы начинают борьбу как в рамках леги­тимных правил игры (норм), так и вне их; нелеги­тимные действия, б случае их успешного заверше­ния, обретают легитимность, и, наоборот, легитим­ные становятся нелегитимными, объявляются побе­дившей стороной незаконными.

Политическая борьба, обычно, в случае ее обос­трения распространяется на социальную сферу, эко­номику, средства массовой информации как орудия этой борьбы, на всю социально-психологическую ат­мосферу общества. И это не случайность, а опять-таки закономерность, ибо в политике в обобщенной форме выражаются интересы и ценности целого, сис­темы, общества, основных групп населения.

Конфликт в политической жизни, если он затра­гивает поведение главных субъектов, не может не влиять и на многие стороны общественной жизни. Политическая революция, например, в классовом обществе непременно становится социальной рево­люцией. В свою очередь, социальные движения при достаточно широком их развитии перерастают в по­литические. Только при участии политической влас­ти можно решить социальные проблемы.

Суть и смысл политической борьбы, ее легитим­ность или нелегитимность связаны с участием масс. Поэтому следует особо остановиться на вопросе о поведении масс в политической борьбе. Масса как участник политического конфликта — это не беспо­рядочная толпа людей, а некоторая общность со сфор­мировавшейся политической субъективностью. Это общность, объединенная в политической борьбе еди­ной установкой, какой-либо общей идеей, верой (ре­лигиозной, национальной, революционной и т. п.), наконец, интересом. Правда, массы могут принимать мнимый интерес за действительный, временный, не­главный — за коренной, групповой — за общий. Осо­бенно велика вероятность искаженного представле­ния о коренном интересе в кризисных ситуациях.

Массы вовлекаются в политическую борьбу в на­чале стихийно. Ею владеет нередко иррациональ­ность, мифы, стереотипы поведения, не опирающе­гося на осознание поступка. Пушкин, понимая это, писал: «Не приведи бог видеть русский бунт, бес­смысленный и беспощадный». Таких бессмысленных выступлений масс было немало в российской исто­рии. И тем не менее в конечном итоге народ осозна­вал, пусть на уровне обыденного рассудка, кто есть кто, в чем смысл тех или иных политических бата­лий. В конечном счете масса поддерживала прогрес­сивные политические движения, а консервативные отвергала.

Поведение массы в политическом конфликте не­однозначно: оно варьируется от подъема до спада активности, от стихийных выступлений до целенап­равленных организованных коллективных действий, от рассудочных поступков до массового психоза. По­литический психоз масс — самая благодатная среда для утверждения диктаторов разных мастей, для массового политического и физического террора. Масса нуждается в вождях, кумирах и творит их. Не воздействовать в рациональном, благоразумном направлении па настроение масс — значит ждать самых непредсказуемых политических последствий.

Исторический опыт показывает, что в ситуации, когда масса вовлекается в политический процесс, будучи лишенной стойких разумных ценностей, в состоя­нии духовной растерянности и подавленности, она оказывается под влиянием любых катастрофических умонастроений и верований. А это всегда использу­ется реакционными политическими силами — от расистов до национал-социалистов, от лжедемокра­тов до апологетов колониализма.

Политическая борьба достигает своей цели, если субъекты реализуют некоторые общие стратегичес­кие требования и широкое разнообразие специфи­ческих для политической деятельности методов и средств.

Принципы борьбы — это основные требования политической практики, вытекающие из закономер­ностей политики. Адекватное понимание конкретных политических противоречий, которые составляют основу и источник данного конфликта, — один из таких принципов политической борьбы. От решения этого вопроса зависит многое: в первую очередь оп­ределение реальных, а не мнимых, агентов противо­борства, главной линии конфликта, его ядра, харак­тера возможных методов борьбы, предполагаемой модели конфликтного поведения (конфронтация, со­перничество, конкуренция) и др. Анализ всего ком­плекса политических противоречий, характерных для данной конфликтной ситуации; выделение главного противоречия, его динамики, определение, в зависи­мости от «изгиба» ситуации, основного вопроса борь­бы и соответственно выбор направления решающего удара и подходящего момента для его нанесения — все эти элементы деятельности политических субъ­ектов в условиях конфликта относятся к содержа­нию стратегии борьбы.

Политическая борьба всегда отражает и выража­ет состояние других общественных противоречий, в первую очередь социально-экономических. Поэтому к числу принципов политической борьбы следует отнести требование учитывать взаимосвязь полити­ческого конфликта с экономической и социальной ситуацией, видеть в нем логическое продолжение социально-экономических конфликтов. А это в зна­чительной степени определяет выбор союзников и сочувствующих, а также лозунгов борьбы и вариан­тов разрешения конфликта. Допустим, что борьба оппозиции против власть имущих ведется в услови­ях экономического кризиса. В таком случае в качес­тве союзников и тех, кто так или иначе может под­держивать оппозицию, будут слои населения и пред­ставляющие их интересы организации, в наиболь­шей степени страдающие от кризиса. Лозунги и мо­тивы борьбы в условиях кризиса увязываются с кри­тикой экономической политики властей и деклара­цией предлагаемых оппозицией путей выхода из него. Кризис экономический, равно как и кризисы соци­альный, экологический, духовный, всегда служат эффективной пусковой причиной возникновения и развития политического конфликта. И выигрывает в борьбе тот, кто сумеет в полной мере использовать возможности кризисной ситуации. Для оппозиции отношение к кризису выражается в тезисе: «чем хуже, тем лучше»; для господствующих сил — «кри­зис — стимул мобилизации» своих сил и поиска пу­тей изменения политики.

В политической борьбе в выигрыше оказываются силы, достигшие наибольшей сплоченности на осно­ве идентификации составляющих их субъектов — социальных слоев, партийных групп и т. д. и добив­шиеся поддержки и признания (в этом смысле леги­тимности) со стороны широкой общественности. В свою очередь сплоченность политических сил, учас­твующих в борьбе, и достижение ими своей легитим­ности зависит от наличия дееспособного руководя­щего центра (партии, лидеров, организации). Это положение также следует отнести к числу принципов.

Наконец, отметим еще одно принципиальное тре­бование, реализуемое любым опытным и здравомыс­лящим политическим субъектом в его борьбе за до­минирование в обществе: это необходимость просчи­тывать объективные и субъективные последствия результатов борьбы, того или иного разрешения кон­фликта, последствия для общества, его экономики, политики, нравственности, прогресса вообще. Ины­ми словами, политики, если они хотят заслужить доверие общества, не должны действовать по печально известной формуле: «Хотели как лучше, а получи­лось, как всегда».

Политическая борьба изобилует огромным разно­образием методов и приемов: от честных до грязных, от мирных до насильственных. Из 46 римских импе­раторов было насильственно свергнуто 33; история Византии насчитывает сотни заговоров; десятки пе­реворотов были в арабских странах. В России за 76 лет, с 1725 по 1801 гг. было «по одному счету — пять, а по другому — восемь «дворцовых револю­ций». Кровавыми шрамами борьбы за власть поме­чена история становления советского государства и в нынешней России. Причем, если в прошлом субъ­ективное представление участников, скажем, заго­воров укладывались в формуле «тираноборства», «ос­вобождение от рабства», «подвиг Брута» и пр., то в новейшее время применение насилия в политичес­кой борьбе чаще всего прикрывается идеологически­ми мотивами и так называемой политической целе­сообразностью. Сталин, например, во многом повто­рил образ действия папы римского времен средневе­ковья. Последний отстаивал свое политическое гос­подство в драке с императорами, королями молодых европейских государств угрозой их отлучения от цер­кви. Это было грозным оружием в руках пап. Отлу­чение означало исключение человека из общества и объявление его вне закона. Папа Григорий VII такой угрозой довел одного гордого германского императо­ра до того, что ему пришлось босому по снегу идти в резиденцию папы Каноссе, чтобы просить у него прощения. Сталин и его окружение использовали в качестве мощного оружия в политической борьбе от­лучение от марксизма-ленинизма как государствен­ной идеологии и исключение из рядов правящей партии. То и другое для очередного опального деятеля или любого другого активиста неотвратимо влекло за собой политическую, моральную и гражданскую смерть, а во многих случаях и смерть физическую. Подобно древнеримскому властелину Сулле, Сталин уничтожал самых близких людей, тем самым застав­ляя смотреть на себя со страхом и трепетом.

Современные политики и многие политические партии взяли из исторического багажа политичес­кой борьбы не только насилие, но и более «демокра­тичные» средства: манипуляцию массами, обман, подкуп избирателей, элит, лидеров различных соци­альных движений, зомбирование народа средствами массовой информации. В поведении политиков и иде­ологов, сильных мира сего прочное место заняли бес­принципность, предательство- Теперь не так просто найти деятелей, особенно в политических кругах России, которые бы отличались постоянством своего мировоззрения, политических и идеологических при­нципов, не меняли бы своих убеждений в течение всей жизни и даже готовы были пожертвовать самой жизнью, чтобы им не изменять. Наоборот, на поли­тическом плаву чаще всего присягающие тому, кто сегодня сильнее; они убеждены, что противоречат только себе, но Отечеству — никогда, что они не со­вершают измены, а служат благу государства и на­рода. Сказанное, конечно, не означает, что полити­ческая борьба всегда» безнравственна, антигуманна, что в политике не может быть справедливости и чест­ности. Подлинная политика, борьба за общие инте­ресы народа, за прогресс в конечном счете и нрав­ственна и гуманна, хотя и она никогда не бывает проста до примитивности. Политика, справедливо писал Ленин, больше похожа на алгебру, чем на ариф­метику, и еще более на высшую математику, чем на низшую.

В современном цивилизованным обществе все раз­нообразие методов политической борьбы можно раз­делить на две группы: мирные и военные (насиль­ственные). В свою очередь, первая группа включает

в себя методы, связанные с реализацией средств де­мократии, идеологические и психологические мето­ды, переговорный процесс между противоборствую­щими сторонами. Вторая группа методов очерчена такими формами борьбы, как политические репрес­сии, инициируемые господствующими политически­ми силами и осуществляемые государственными ин­ститутами, мятежи, революции, гражданские и меж­государственные войны.

Целесообразна также классификация методов борь­бы по признаку «отношение к легитимности»: леги­тимные и нелегитимные. Кстати сказать, теми и дру­гими могут быть как мирные, так и военные мето­ды. Многочисленные общественно-политические дви­жения протестов в России второй половины 80-х и начала 90-х гг. именовались «неформальными», они были нелегитимными, существовавшим законодатель­ством не разрешенными. Военные действия российс­кой армии в Чечне (1994-1995 гг.) Президентом и правительством России рассматриваются как за­конные, конституционные (легитимные). Такое же заключение сделал Конституционный суд. Однако обе палаты Федерального собрания сочли эту во­енную акцию незаконной, обратившись в Консти­туционный суд. Несмотря на решение суда, боль­шая часть населения России и тем более Чечни отвергает конституционность указанных военных действий.

Рассматривая методы политической борьбы в де­тализированном виде, можно указать на ряд общих методов и приемов, реализуемых в любых формах борьбы. Исследователи (Котарбинский, Зимичев и др.) описывают их. В числе таковых: метод 1 — «со­здать трудности противнику»; метод 2 — «инстру-ментализация»; метод 3 — «свобода действий», метод 4 — «бензин ваш — идеи наши»; метод 5 — «в единении — сила»; метод 6 — «разделяй и власт­вуй»; метод 7 — «удар в голову»; метод 8 — «сла­бые места»; метод 9 — «свершившийся факт»; метод 10 — «тише едешь — дальше будешь»; меmoд 11 — «угрозы»; метод 12 — «введение в за­блуждение»; метод 13 — «захват врасплох»; метод 14 — «информирование»; метод 15 — «заманива­ние в ловушку»; метод 16 — «уход от борьбы».

В политической борьбе противники стремятся ис­пользовать комплекс им доступных (известных им) методов, соответствующих характеру, целям и усло­виям борьбы. При отборе методов имеется в виду необходимость овладения всем опытом политической борьбы, в том числе опытом противника, умение ис­пользовать последние в своих целях.

Не менее важно другое требование: необходим анализ условий применения старых, уже использо­ванных методов, прошлого опыта, корректировка его с учетом новой ситуации, а не механическое повто­рение этого опыта в изменившейся ситуации.

Итак, многообразие методов и приемов политичес­кой борьбы, сочетание мирных и военных (насиль­ственных), легитимных и нелегитимных методов и форм также является" одной из объективных законо­мерностей политической борьбы, поскольку это с необходимостью повторялось и повторяется в поли­тической истории человечества.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Специфика политической борьбы. Некоторые закономерности политических конфликтов:

  1. ГЛАВА III. БОРЬБА ЗА РАЗДЕЛ КАСПИЯ: КОНФЛИКТ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ СТРАТЕГИЙ
  2. Становление политической независимости среднеазиатских государств, специфика политических режимов
  3. Политическая система и ее закономерности
  4. 2. Политические конфликты: сущность, виды и способы разрешения. Политические кризисы
  5. Тема «Политические партии и многопартийность; некоторые теоретические обобщения»
  6. Территориально-политическая специфика федеративного государства
  7. 1. О некоторых итогах и перспективах развития политических партий и многопартийности в России
  8. 2. Специфика политического процесса в России
  9. Типология и закономерности политических систем
  10. 37 СПЕЦИФИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  11. Специфика экономической и политической ситуации в Туркменистане, С.Ниязов
  12. 59 ПРОГНОЗИРОВАНИЕ И МОДЕЛИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (СПЕЦИФИКА, ТЕХНОЛОГИИ, ИНСТРУМЕНТАРИЙ)
  13. Военно-политический аспект борьбы с терроризмом
  14. 2. Политические партии в борьбе за депутатские мандаты IV и V Государственной Думы
  15. Технологии действия политических лидеров в борьбе за власть
  16. Политическая борьба в Грузии в середине1990-х – начале 2000-х гг
  17. Реализация избирательной стратегии (технологии политической борьбы)
  18. 2.1. Некоторые вопросы статуса политических партий в свете Посланий Президента РФ Федеральному Собранию Российской Федерации