<<
>>

Сравнительная политическая экономия: политика социального обеспечения

А. Основные исследования

Компаративные исследования, посвященные государству всеобщего благо­денствия, в целом представляют собой хороший пример кумулятивного ана­лиза в политической науке, убедительность которого существенно возрастает в связи с тем, что эти разработки проводились учеными разных стран. Ф. Катрайт в одной из ранних работ, оказавших большое влияние на дальнейшее развитие этой отрасли знания, сопоставил уровень экономического благосос­тояния народа со степенью развития политической демократии (Outright, 1965).

Эти два фактора решающим образом воздействовали на национальные про­граммы социального страхования, причем очевидное влияние второго не шло ни в какое сравнение с первым, что усиливало тезис о том, что «политика роли не играет».

В 1973 г. Э. Кинг опубликовал две статьи, вновь опираясь на метод исследо­ваний отдельного случая. Эти статьи были посвящены проблеме размеров и сфер распространения общественного сектора в пяти развитых демократичес­ких государствах (King, 1973). На основе нескольких четко сформулированных гипотез он глубоко проанализировал и сопоставил влияние на проводимую политику таких факторов, как концентрация социальной власти, степень мо­гущества групп интересов, разделение властей, федерализм и идеология. Сосредоточим внимание главным образом на широко известном американском принципе ограниченной исключительности правительства, Кинг показал, что социальные и институциональные условия менее значимы для объяснения изменений, происходящих в социальной политике на национальном уровне. Гораздо больше его интересовало значение долговременных идеологических различий между народами разных стран.

В трудах П.Флоры и его коллег по работе над проектом «Исторические показатели западноевропейской демократии» самое пристальное внимание уде­ляется проблемам истории и ценностей (Flora, Heidenheimer, 1981; Flora, 1986). Этот проект представляет собой важную веху в развитии отрасли. Флора и работавшие с ним специалисты сформировали большую базу данных о про­граммах социального страхования в пятнадцати европейских странах, поло­жив в основу их классификации хронологический принцип. Собранные дан­ные, самые ранние из которых относятся к XIX в., авторы сопроводили пояс­нительным текстом, в котором большое место отводится глубоко продуман­ным объяснениям эволюции внешнеполитических условий и особенностей развития политических систем. Впоследствии участие в данном проекте, осу­ществлявшемся на протяжении 70-х годов, послужило хорошей школой для многих ученых, ставших со временем ведущими специалистами этой отрасли знания (Alber, 1982).

Результаты исследований, проведенных учеными, работавшими над про­ектом «Исторические показатели западноевропейской демократии», а позже самостоятельно издававшими свои труды, столь же глубоки, сколь велика и масштабность того предприятия, в котором они принимали участие. Вместе с тем именно эти качества сильно осложняют задачу краткого изложения опуб­ликованных ими материалов. Следует отметить, что проведенные в этом на­правлении изыскания не подтверждают широковещательные заявления о том, что политические обстоятельства не имеют значения при проведении того или иного политического курса. Во-первых, итоги исследований свидетельствуют о том, что, принимая в расчет лишь экономические ресурсы, нельзя дать убедительное объяснение причин принятия тех или иных политических реше­ний.

И во-вторых, благодаря подробному изложению, а также тщательному отбору статистических данных исторического характера, исследования, про­веденные в рамках проекта «Исторические показатели западноевропейской демократии», показывают, каким образом лидерство, существующие долгое время социальные различия и альтернативные институциональные соглаше­ния, бывшие почти одинаковыми в начале проведения того или иного поли­тического курса, со временем претерпевали такие изменения, что в наши дни стали характеризоваться весьма существенными различиями. Если эти выводы и не всегда могут быть доказаны применительно к большим группам стран, они убедительно подтверждаются на конкретных примерах (Kuhnie, 1981). Ра­бота, нашедшая отражение в публикациях Флоры и его коллег, существенно расширила как хронологические рамки исследования, так и подходы к объяс­нению ряда важных вопросов, поставленных ранее Г. Виленски (Wilensky, 1975). Тем не менее, результаты ее никак не укладываются в ясную, четкую, легко поддающуюся количественной обработке модель, на основе которой можно было бы просто получить исчерпывающее объяснение проблемы, к которому стремятся те, кого принято считать сторонниками политико-эконо­мического подхода.

В начале 80-х годов Ф.Каслс внес весомый вклад в изучение влияния политических различий на формирование и развитие государства всеобщего благоденствия (Castles, 1982). Помимо скрупулезного статистического анализа опыта стран-участниц Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), в его работе дан интересный критический анализ, а также углублен­ное теоретическое осмысление проблем того времени. В частности, автор отмеча­ет, что при определении степени влияния отдельных группировок в составе правительства на принимаемые им решения, необходимо учитывать классо­вые и идеологические различия, характерные для самого электората. Иначе говоря, обострение социальных разногласий, которое находит выражение в требованиях соперничающих партийных группировок и в соответствующих различиях между партиями, создает предпосылки для трансформации поли­тического курса по мере развития внутрипартийных изменений.

Работа Каслса, изданная в 1982 г., чаще всего цитируется для подтвержде­ния того факта, что степень влияния правых партий — особенно в условиях действия коалиционных правительств в Европе — имеет исключительно боль­шое значение при изменении некоторых направлений политического курса, имеющих основополагающее значение для государства всеобщего благоден­ствия. Проводившийся ранее анализ данных практической политики в значи­тельной степени был сосредоточен на определении общих параметров контроля со стороны левых сил в соответствии с представлениями о том, что мобилиза­ция рабочего класса посредством левых партий способствует ускорению про­цесса развития государства всеобщего благоденствия. Тем не менее, корреляция между составом правительства и результатами проводимого им политического курса проявилась гораздо более отчетливо, когда этот состав стал определяться по процентной доле участия в правительстве представителей правых партий (Castles, 1982, р. 73). Иначе говоря, сила сопротивления правых представляется в данном случае более важной, чем значение инициативы левых.

Данные Каслса также указывали на дифференцированное значение объяс­няющих переменных в различных областях политики в разные периоды вре­мени. В его работе подчеркивалась роль политических факторов при определе­нии курса, особенно в области социального обеспечения. Вместе с тем, при постановке проблем будущих исследований не меньшую роль, чем эмпири­ческие данные, представленные Каслсом, сыграли его теоретические сообра­жения.

Одновременно выяснилось, что цель политико-экономического направле­ния, заключавшаяся в стремлении к созданию всеобъемлющей теории, кото­рую можно было бы выразить в одном уравнении, оказалась недостижимой. Эта мысль убедительно прозвучала в работе Г. Эспинг-Андерсена, который попытался свести воедино различные направления сравнительных исследо­ваний государства всеобщего благоденствия. В этом же труде он дал интерес­ный обзор основных направлений политической экономиии от А. Смита до 80-х годов, а также подробную библиографию компаративных исследований (Esping-Andersen, 1990, ch. 1). Чаще всего на эту публикацию ссылаются при определении различий между тремя типами государства всеобщего благоден­ствия: либерального (к нему, в частности, относятся США, Канада, Австра­лия); корпоративного (также называемого «консервативным», к которому при­надлежат, в числе прочих Австрия, Франция, Германия и Италия); и социал-демократического (примером которого служат скандинавские страны).

Суть доводов Эспинг-Андерсена сводится к тому, что эти типы государ­ства различаются между собой, причем имеющиеся между ними различия можно объяснить разницей применяемых в них моделей. Несмотря на добро­совестную попытку теоретического обобщения и сведения своих выкладок к единому общему знаменателю, Эспинг-Андерсен вынужден рассматривать каж­дую конкретную страну по отдельности, чтобы показать не только исключе­ния из правила, но и те случаи, которые соответствуют конкретным положе­ниям его теоретических выводов. И тем не менее, как его труды, так и работы других ученых, разделяющих позиции политико-экономического подхода, в 80-е годы внесли наиболее весомый вклад в развитие теоретической мысли данного направления исследований (Evans, Rueschemeyer, Skocpol, 1985).

Пока Эспинг-Андерсен в своих неустанных теоретических поисках искусно обходил препятствия на пути к цели, обусловленные требованиями количест­венного анализа, А. Хикс и Д. Суонк предприняли попытку преодолеть их с помощью «лобовой атаки» (Hicks, Swank, 1992). Их труд, который нельзя не признать прекрасной работой, лучше других дает представление о состоянии компаративного политического анализа 90-х годов. Под маркой «теоретичес­кого» исследования они перечислили широкий спектр противоречивых гипо­тез эволюции государства всеобщего благоденствия, вернув проблеме полити­ческого состава правительств статус центральной. Опираясь на концепции «но­вого институционализма» (Evans, Rueschemeyer, Skocpol, 1985), Хикс и Суонк создали понятную и действующую модель, проверенную на сводном анализе временных рядов в его перекрестном варианте. Исследования с применением внушительного набора статистических ограничений, свойственных обобщаю­щему анализу, проводились на материале развития восемнадцати стран за период двадцати трех лет. Различия в социальной политике определялись в этом исследовании на основе доли национального дохода, выделяемой на программы социального обеспечения, что можно сопоставить с измерениями Виленски (Wilensky, 1975).

В числе независимых переменных авторы использовали показатели связи между партийным контролем и другими элементами модели. Хотя Хикс и Суонк не занимались теоретическими изысканиями, необходимыми для со­здания более изоморфного статистического отображения политического про­цесса, чем то, которое было получено раньше, на наш взгляд, такое исполь­зование взаимозависимых условий свидетельствует о появлении важной и нужной тенденции в развитии теоретических представлений о соответствую­щих ролевых функциях политики и экономики при определении направлен­ности социальной политики.

Говоря о значительных результатах, полученных в этой области, хотелось бы привести утверждение Хикса и Суонка об итогах 30-летних исследований, которым они открывают свою работу: «На сегодняшний день не сложилась единая позиция в отношении противоречивой проблемы, ...касающейся той роли, которую играет политика в определении расходов на социальные нужды в развитых демократических странах» (Hicks, Swank, 1992, р. 658). Отстаи­вая правоту собственного подхода к проблеме, они стремятся доказать нали­чие очевидной связи между составом различных группировок в правительстве и направленностью проводимой им политики (Blaiz, Blake, Dion, 1993). В част­ности, они отмечают, что политика правительства изменяется в зависимости от силы оппозиции и требований того политического направления, к которо­му эта оппозиция принадлежит. Так, сталкиваясь с объединенной консерва­тивной оппозицией, левые правительства приспосабливаются к ситуации, переходя на более центристские позиции, причем такой переход в данном случае не имеет никаких видимых внешних причин. Аналогичная трансформа­ция происходит и с правыми правительствами, сталкивающимися с более или менее сильным давлением со стороны левой оппозиции.

Б. Ключевая аналитическая проблема: экономика или политика?

К несчастью для теоретической интеграции, исследования, показавшие связь политических переменных с проводимым политическим курсом, оказа­лись менее последовательными и более противоречивыми, чем изыскания, в результате которых были получены данные о воздействии экономических фак­торов. Свидетельствует ли это о том, что такие экономические факторы, как богатство, оказывают влияние на проводимый политический курс, а такие политические факторы, как уровень развития демократии — нет? На наш взгляд, это не так. Научная любознательность порождает в нас стремление понять, какие факторы воздействуют на ход событий в целом. По моральным соображениям мы вынуждены выяснить те факторы (независимые перемен­ные), которые можно изменить или сохранить для того, чтобы оказывать влияние на желаемый комплекс обстоятельств, определяющий последующее развитие событий (зависимые переменные). Ни научная любознательность, ни стремление к переменам не спасают от ошибочных суждений о сути причин­но-следственных связей.

Для того чтобы понять, почему люди останавливаются на перекрестке, обычно бывает достаточно посмотреть на сигнал светофора — красный он или зеленый. Цвет сигнала является в данном случае независимой переменной величиной. Стоят люди или переходят дорогу — это зависимая переменная величина. Является ли красный сигнал светофора причиной остановки авто­мобилей? Или прекращение движения определяется воздействием красного цвета на сетчатку глаза водителя (что особенно важно для дальтоников)? Мо­жет быть, это муниципалитет принял решение, которое заставляет водителей останавливаться? Или об этом говорится в учебнике, по которому водители изучали правила дорожного движения? А что, если остановку вызвало давле­ние ноги водителя на педаль тормоза, и это, в свою очередь, привело к трению тормозных колодок о тормозные диски и т.д.?

Выбор причинно-следственных связей во многом определяется интересом выбирающего. Термин, ошибочно употребленный одним ученым, для другого исследователя может стать источником блестящих догадок о причинно-след­ственных связях явлений. Инженеры, разрабатывающие правила дорожного движения, конструкторы автомобилей, социологи, офтальмологи или иссле­дователи законопослушного поведения граждан — каждая из этих категорий специалистов будет в данном случае использовать свое собственное уравне­ние, а то, что представляет интерес для других, им будет казаться заблужде­нием или ошибкой. И каждый из них будет по-своему прав. Причинно-след­ственные связи — понятие весьма неоднозначное. Причем его нельзя упрос­тить, прибегая к различным статистическим уловкам, просто потому, что причинная взаимосвязь неизвестных в уравнении показывает, что различия тормозных систем не имеют ровным счетом никакого значения для безопас­ности движения, по сравнению с тем, какой курс обучения прошел водитель или каковы закрепленные в законодательстве правила дорожного движения. Глупо было бы пытаться убедить в этом конструктора автомобиля. Столь же нелепо было бы убеждать законодателя или руководителя политической партии бросить работу, которой они занимаются, из-за того, что она ограничивается определенными социально-экономическими факторами.

Каузальная терминология в такой же степени сбивает с толку, в какой помогает понять суть дела. С особой наглядностью это проявилось в ходе дис­куссий о том, что — политика или экономика — оказывает более сильное влияние на политический курс. Нет никакого сомнения в том, что любой исследовательский проект, авторы которого стремятся противопоставить по­литическую систему или политический процесс экономическим условиям, рискует получить ошибочные результаты. Еще в 1979 г. Дж. Стоункаш написал серию работ, где был предложен ряд убедительных методов статистического исследования, с помощью которых эта фундаментальная гносеологическая проблема максимально упрощалась (Stonecash, 1979; Stonecash, Hayes, 1980).

Стоункаш доказывает, что основной вопрос, связанный с противопостав­лением политики и экономики, состоит не в «отборе тех или иных областей практической политики и не в типах используемых переменных, а в исполь­зовании конкретной теории». Его точка зрения сводится к тому, что статисти­ческие данные, обрабатываемые с помощью обычных уравнений регрессии, не отражают сути того процесса, определение которого пытаются дать с их помощью. Более того, по его мнению, рост технической сложности быстро развивающейся методики регрессий, применяемой в последние годы, как правило, не имеет никакого отношения к этой проблеме. Политическая систе­ма, как считает Стоункаш, «вторгается в происходящее, возможно, облегчая при этом реализацию выдвигаемых требований. Политика не является лишь «причиной» политического курса, независимого от предпочтений и богатства» (Stonecash, 1979, р. 464).

Таким образом, согласно данному подходу, политика не оказывает непо­средственного влияния на проводимый курс, а опосредствованно воздейству­ет на соотношение выдвигаемых требований (социально-экономические усло­вия стимулируют их и придают им реальность) и различных политических курсов. Политика составляет необходимое условие для существования такого соотношения; иначе говоря, без политического процесса соотношение между требованиями и политическим курсом не может существовать. «Различия в политических процессах между курсами, проводимыми разными правитель­ствами, определяют различия трансформации исходных факторов в результа­ты, т.е. правила такого рода трансформации зависят от природы политическо­го процесса» (Stonecash, 1979, р. 464).

Путь к решению проблемы, как убедительно доказывает Стоункаш, лежит через продуманное использование взаимосвязанных понятий. Так, например, не без оснований можно предположить, что лишь в богатых, промышленно развитых государствах могут быть выдвинуты требования о выплате пособий по безработице. Предположим также, что вопрос об их выплате должно ре­шать социал-демократическое правительство. Если выразить это соотношение с помощью уравнения, то будет неверным записать его следующим образом:

Страхование = a + b1, (экономика) + b2 (социал-демократия) + е. (1)

Скорее, это уравнение должно выглядеть так:

Страхование = а + b1, (экономика) + b2 (социал-демократия x экономика) + е. (2)

В уравнении (2) понятие b2 (социал-демократия x экономика) указывает на то, что определяет относительный вклад социал-демократических прави­тельств в осуществление проводимых мероприятий.

Использование взаимосвязанных понятий, действительно, представляет собой определенную сложность на начальной стадии интерпретации (напри­мер, таких, как встроенная мультиколлинеарность, правильный подход к типичным ошибкам и т.п.), однако стремление к получению статистических определений, более точно отражающих происходящие в реальном мире про­цессы, оправдывает это дополнительное усложнение решения проблемы.

Тем не менее, нет таких способов обработки статистических данных, кото­рые позволили бы преодолеть главное препятствие, стоящее на пути к созда­нию исчерпывающей модели политических различий между неким конечным числом субъектов, обладающих собственной юрисдикцией, к которым, в част­ности, относятся национальные государства. Если принять в расчет творчес­кий характер и непостоянство человеческой природы, можно с уверенностью сказать, что количество возможных объясняющих переменных неизбежно бу­дет превосходить число вероятных конкретных ситуаций. Технические приемы для изучения все большего количества ситуаций, такие, как совокупный анализ с пересечением временных рядов и единиц измерения (pooled cross-time/cross-unit analysis) вполне пригодны для определенных, достаточно ог­раниченных целей, однако вряд ли их можно успешно применять для реше­ния давних, кажущихся неразрешимыми гносеологических проблем. С другой стороны, более адекватное соотношение технической обработки данных с ос­нованными на здравом смысле прогнозами того, как взаимодействуют от­дельные компоненты политического процесса (например соответствующие уравнения для доказательства предположений о том, что определенные объек­тивные условия, скорее, предшествуют возникновению предпосылок прове­дения того или иного политического курса, чем конкурируют с ними), не­сомненно поможет углубить представление о том, почему ведомства, наделен­ные различными полномочиями, проводят различный политический курс.

До тех пор пока такого рода процедура не станет обычным явлением, искусство политики по-прежнему останется оторванным от жизни. Пока мы будем пользоваться так называемой моделью Касабланки, пока мы будем «ло­вить традиционных подозреваемых» и помещать их в правую часть уравнения, цели, стоящие как перед политической экономией, так и перед теорией де­мократии, останутся столь же трудно достижимыми.

<< | >>
Источник: Под редакцией Гудина Р. и Клингеманна Х.Д.. Политическая наука: новые направления. 1999

Еще по теме Сравнительная политическая экономия: политика социального обеспечения:

  1. СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И УПРАВЛЕНИЕ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
  2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
  3. Международная политическая экономия
  4. 49.2. КЛАССИЧЕСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
  5. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ: ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ
  6. § 1. «Экономикс» и традиционная политическая экономия
  7. Предыстория мировой политической экономии
  8. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ ВНЕШНИХ ШОКОВ
  9. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  10. Социальное обеспечение