<<
>>

Царское самодержавие и динамика социальных процессов

Динамика социальных процессов в Российской империи во многом складывалась как следствие постоянного поиска способов адаптации крупномасштабной системы власти к изменяющейся среде, меры сочетания властного принуждения и свободы деятельности представителей разных социальных групп.
Развитие общества основывалось на доставшемся от Московского государства наследии и происходило под влиянием принципиально новых детерминант, которые были вызваны глубокими изменениями внутренних и внешних условий. Важнейшее значение приобретали факты, связанные с демографическим взрывом, урбанизацией, промышленным переворотом и переходом к новым технологиям, что требовало от власти и общества своевременного и правильного выбора приоритетов и способов реформирования всех сфер социальной жизни.

В XVII веке Россия смогла утвердить свое господствующее положение в Восточной Европе, устранив угрозу со стороны Польши; шло активное освоение Сибири, левобережная Украина входит в состав Московского государства, резко возрастают территориальные размеры и численность населения государства, Россия усиливает свое могущество и силу. В период регентства Софьи, благодаря деятельности князя В.В.Голицына и его сподвижников, формируются предпосылки модернизации власти и социальных структур. В обществе рождается реформаторский дух, стремление к законности и порядку. В это время развивается просвещение, появляются первый театр, газета, библиотеки, строятся первый корабль, фабрики, заводы, быстро развивается торговля.

Многочисленные нововведения, которые получают распространение в то время, создавали почву для изменения структуры власти, социальной структуры и динамичного развития страны в начале XVIII века. Реформаторские преобразования весьма часто отождествляются только с деятельностью Петра I [47, с.163]. «Это был век переломный, когда прежние натурально-хозяйственные отношения постепенно заменялись меновыми или денежными» [60, с.286].

Однако нельзя не учитывать, что реформы Петра I носили весьма противоречивый характер. Была проведена военная реформа, заменена Боярская дума Сенатом, ограничены функции церкви, введено европейское летоисчисление, издана масса указов, связанных с попыткой насаждения в России европейских порядков, но при этом усиливалась феодально-крепостническая зависимость. Принцип абсолютной монархии, игнорирующий демократические традиции государственного устройства России, не воплощал в жизнь европейские идеи гражданства, выборности законодательных органов, принципа разделения властей. Реформы Петра I способствовали проникновению тех европейских идей, от которых уже отказывались на Западе, кроме того, они проводились в жесткой форме, без учета русского менталитета.

Реформы Петра I и Екатерины II придают местному управлению сословный характер. В первой половине XIX века складывается тенденция к сближению представителей разных сословий и их совместной деятельности с властями. До реформ 1860-1870 гг. все выборные учреждения и должности (за исключением вечевого периода) были включены в систему государственного управления. Единственной самоуправляющейся территориальной единицей оставалась община. В связи с этим в местном управлении преобладали государственные начала над общественными и сословными [40, с.35].

Анализ условий и традиций деятельности правящих элит России в разные периоды времени свидетельствует о противоречивости и «пластичности» стереотипов поведения и ценностных ориентаций, динамическом сочетании позитивных и негативных инвариантных деятельностных характеристик. К их числу следует отнести авторитарность и корпоратизм, государственную целесообразность и патернализм, самоотверженность в отстаивании национальных интересов и склонность к ориентации на утопические идеи, патриотизм и уважительное отношение к другим культурам. Вместе с тем сквозным принципом организации системы властных отношений являлось в утвердившийся период самодержавия крепостное право. Оно выступало как специфическая среда динамики российского общества, как ее фундаментальный фактор.

Все сословия по-своему в определенных рамках и в определенный период находились в крепостной зависимости. Это негативно сказывалось на социальноэкономической динамике, сдерживало развитие национальной экономики.

В отечественной и зарубежной литературе имеется гипотеза рассмотрения властных отношений при крепостном праве как разновидности рабства. Эти традиции восходят еще к XVIII веку. В «Путешествии из Петербурга в Москву» А.Н.Радищев крепостных называл рабами. С этим был не согласен А.С.Пушкин, отмечавший, что крестьян нельзя считать рабами. Крепостное право и рабство являются двумя типами принудительного труда и характеризуют качественно различные системы социального устройства.

Крепостная система приводила к резкой социальной поляризации, презрительному отношению к труду, утверждению вертикали властных отношений, основанной на деспотизме и подданническом повиновении. Вместе с тем социальные статусы русского крепостного и раба качественно различаются. Крепостной крестьянин имел свой дом и орудие труда, земельный участок в пользовании, на котором самостоятельно хозяйствовал. За крепостным стояла община и патерналистское государство, что определяло дуальность его положения, противоречивость развития российской культуры. В XVIII - первой половине XIX века крепостная зависимость выражалась в личной неэкономической зависимости, прикреплении к месту жительства и сословию; в ограничениях в правах на собственность и совершение гражданских сделок, на выбор профессий и занятий; в возможности по воле господина без суда лишиться имущества, подвергнуться телесным наказаниям или быть проданным.

Ведущие страны Запада и Востока, находящиеся в разных социально-политических и природно-географических условиях, в период до промышленного переворота не располагались на огромной дистанции друг от друга по уровню экономического развития. Российское хозяйство в XVII-XVIII веках по основным показателям соответствовало доминирующим в мире стандартам, хотя и отставало в 1800 г.

от раннеиндустриальных стран (по некоторым оценкам, ВНП на душу населения в России был в 1,2-2 раза меньше, чем в Англии). Однако для России ситуация резко ухудшается уже к середине XIX века. Благодаря модернизационным изменениям раннеиндустриальные страны увеличили объем ВНП за 1800-1860 гг. более чем в 2 раза, а Россия - лишь примерно на 10%. Осуществление во второй половине XIX века реформ в России выступило запоздалым ответом на ухудшение внутренней и внешней ситуации и позволило ей войти во второй эшелон стран индустриальной модернизации.

Выбор цивилизационной модели развития российского общества связан с пониманием места и роли страны в мировом сообществе.

Особенности геополитического положения России, ее отношения с Западом и Востоком вызывали постоянный интерес многих поколений замечательных российских мыслителей. Указывая на данную геополитическую реальность, В.О.Ключевский отмечал, что «исторически Россия, конечно, не Азия, географически она не совсем Европа. Это переходная страна, посредница между двумя мирами. Культура неразрывно связала ее с Европой, но природа наложила на нее особенности и влияние, которые всегда влекли ее к Азии или в нее влекли Азию» [21, т. 1, с. 65].

Поставленная П.Я.Чаадаевым проблема понимания причин отсталости России, ее места и роли в мировом развитии способствовала полемике западников и славянофилов. Н.В.Станкевич, В.Г.Белинский, К.Д.Кавелин, В.П.Боткин, П.В.Анненков, Н.П.Огарев, А.И.Герцен, Б.Н.Чичерин видели преодоление отсталости России в необходимости ее движения в направлении развития западной цивилизации. А.С.Хомяков, И.В.Киреевский, К.С.Аксаков, И.К.Аксаков, Ю.Ф.Самарин акцентировали внимание на социокультурных различиях России и Европы и критиковали «мещанство», возлагая надежду на общинные принципы организации социальной жизни и предлагая форму единения людей на основе соборности как выражение свободы в единстве. Идеи славянофилов были переосмыслены в работах Н.Я.Данилевского и Н.Н.Страхова. Полемика славянофилов и западников оказала огромное влияние на развитие религиознофилософской мысли В.С.Соловьева, С.И.Булгакова, Н.А.Бердяева, Л.Л.Карсавина. Возникшие на этой основе общественные движения, хотя и выступали как оппозиционные по отношению к политике, проводимой властью, предлагали различные ориентиры и приоритеты изменения российского общества на основе его реформирования.

Антисистемными и дестабилизирующими были крайние идеи, отвергавшие самобытные основы России и возможности использования зарубежного опыта. Игнорирование цивилизационного своеобразия России, подход к ее государственному устройству через «эталонный» опыт Западной Европы неизбежно приводили к русофобским концепциям [32,36].

Развитие российской власти и общества всегда определялось взаимодействием двух тенденций: демократической и авторитарной. В период зарождения древнерусского государства значительное влияние имела первая тенденция. Позже, с увеличением территории государства, усложнением хозяйственных, социальных и политических связей, а также наличием грозных соперников на Востоке и Западе усиливается влияние на выбор иной модели координат динамики российского общества, это накладывает особый отпечаток на развитие культурных традиций и социоструктурных процессов. Вместе с тем выбор альтернатив эволюции власти и российского общества происходил и под влиянием внутренних политических и социально-экономических факторов развития страны. Экстраординарные проблемы и трудности, часто возникающие на пути развития российского общества, подталкивали к формированию

мобилизационной модели с использованием авторитарных форм правления, ограничением прав и свобод личности, что приводило к отставанию в развитии политической, экономической и социальной жизни.

Цивилизационной альтернативой модели власти, ориентированной на использование деспотических и репрессивных методов, выступали программы модернизации на основе повышения народовластия, расширения прав и свобод личности, формирования институтов власти, исходя из необходимости в них представительства интересов разных слоев российского общества. Элементы либеральных программ социальной трансформации власти и общества находили лишь частичную реализацию в проводимых правящей элитой реформах. Запаздывание в проведении реформ, выбор противоречивых и непоследовательных вариантов их осуществления приводили к деформированию ритмов социальной

динамики, возникновению драматичного развития событийного потока социальной жизни.

Нереализованные альтернативы не уходили бесследно из жизни государства и общества, они становились началом очередного пересмотра мировоззренческих ориентиров элитных и неэлитных групп.

В условиях авторитаризма даже умеренные программы социальных преобразований часто рассматривались как антигосударственные, а их сторонники подвергались репрессиям. Это, в свою очередь, создавало основу появления радиальноэкстремистских сил и осложняло деятельность власти. Отставание в уровне цивилизационного развития, резкая социальная дифференциация, значительный уровень отчуждения народа от власти, активность радикально-экстремистских сил, разбалансированность социальной структуры, зарубежный и свой собственный опыт, свидетельствующий об опасностях разрушения социального порядка, - все это ориентировало правящую элиту российского общества на осторожный подход к выбору методов социального реформирования, которые стали преимущественно сводиться к модернизации авторитарно-бюрократических механизмов мобилизационной модели.

Российскому самодержавию удалось обеспечить достаточно высокую степень подчинения культурного порядка политическому и относительно низкий уровень непосредственного влияния верхних слоев общества на власть царя и организацию социальнополитической жизни. Политическая сфера стала монополией монарха, экономическая сфера была более децентрализованной. Широким слоям общества была предоставлена здесь самостоятельность, но эта самостоятельность не должна была нарушать систему крепостного права. Религиозное инакомыслие отделялось от политической сферы, однако иногда, например, в случае со староверами, она становилась активным фактором в экономической деятельности.

Реформы второй половины XIX века осуществлялись в условиях бюрократизации государственной и общественной жизни, уровень которой в годы правления Николая I стал высоким. Земская и городская реформы привели к передаче террито-риальным общинам прав местного самоуправления и стали объектом острой критики. С одной стороны, радикалы указывали на то, что сфера деятельности и права земских учреждений остаются урезанными, ограничивая социально-экономическое развитие страны. С другой стороны, консерваторы считали, что эти учреждения обладают избыточной самостоятельностью, подрывая государственные устои. Во второй половине XIX века российский бюрократический аппарат был относительно небольшим, но низкоэффективным. В России на 10 тыс. человек приходилось 12-13 чиновников, т.е. в 3-4 раза меньше, чем в странах Западной Европы в тот период времени. Небольшими были и государственные расходы на содержание бюрократического аппарата [36, с.367].

Во второй половине XIX века стратегия внешней аграрной политики, связанной с колонизацией, которая доминировала в политике властей с XVI века, себя уже исчерпала, натолкнувшись на геополитические и природные барьеры. Необходимо было переходить к стратегиям, обеспечивающим использование интенсивных технологий в сельском хозяйстве и восстановление экологического равновесия, одновременно решая задачи индустриализации экономики, рационально распределяя ресурсы. Однако приоритет был отдан методам традиционной политики, ориентированной на создание промышленности за счет сельского хозяйства и при недооценке интересов широких слоев населения. Вместе с тем ни государственная власть, ни общество не осознавали должным образом как глубины и причин социоэкологического кризиса в сельском хозяйстве, так и путей выхода из него.

В условиях усугубления социально-экономического кризиса и неадекватности действия властей расширялась основа для социально-политических потрясений. В конце XIX века кризисное состояние сельского хозяйства сопровождается периодически неурожайными годами, особенно сильный был голод в 1891 году, который сопровождался эпидемиями холеры и тифа, что привело к снижению численности населения на 1 млн. человек. Раскол российского общества приводил к высокому уровню социальной напряженности, росту противостояния между обществом и властью, правящими и оппозиционными элитами, к повышенной социально-политической конфронтационности, развитию социалистического движения и революционным потрясениям. Как отмечал Н.Бердяев, „разложение императорской России началось давно. Ко времени революции старый режим совершенно разложился, исчерпался и выдохся. Мировая война доконала процесс разложения. Нельзя даже сказать, что февральская революция свергла монархию в России. Монархия сама пала, ее никто не защищал, она не имела сторонников... В этот момент большевизм, давно подготовленный Лениным, оказался единственной силой, которая, с одной стороны, могла докончить разложение старого, и, с другой стороны, организовать новое; только большевизм оказался способным овладеть положением. Только он соответствовал массовым инстинктам и реальным соотношениям” [5, с. 109].

Большевики смогли взять и удержать власть во многом благодаря тому, что им удалось примирить народническую концепцию национального капитализма с марксизмом, воспользоваться лозунгами и программными требованиями народнической идеологии, в которой нашли свое выражение настроения широких масс и потребности развития национального хозяйства. Большевики своевременно использовали в «Декрете о земле» суть эсеровской программы социализации земли. В послереволюционный период была реализована нэповская альтернатива военному коммунизму, основополагающие принципы которой весьма созвучны идеям народников о развитии российской экономики на основе многоукладности и многообразия форм собственности, широкого использования рыночных отношений и кооперации. Однако радикалистские устремления при этом часто брали верх.

<< | >>
Источник: В.П.Плосконосова. Введение в элитологию. 2002

Еще по теме Царское самодержавие и динамика социальных процессов:

  1. 25.1. Динамика социальной стратификации и ее влияние на политический процесс
  2. 3. Динамика социальной структуры в современном мире
  3. Динамика кадровых процессов
  4. Динамика социальной структуры в современном мире
  5. Глава XVI. Особенности и динамика политического процесса в России
  6. 1. Понятие и формы международного движения капитала. Масштабы, динамика и география этого процесса
  7. Динамика социально-экономического комплекса в период правления З.А.Бхутто (1971-1977 г.г.)
  8. Вартумян А.А.. Региональный политический процесс: динамика, особенности, проблемы: Монография., 2004
  9. Закавказье в составе Царской империи и в условиях ее распада
  10. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ
  11. Динамика численности населения РФ в 1990-2000-е гг. Типы региональной демографической динамики
  12. Понятие социального процесса
  13. Формы социальных процессов
  14. 5. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ
  15. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В РОССИИ
  16. 3.1.4. Социальные и этнорелигиозные процессы
  17. 3.2.4. Социальные и этнорелигиозные процессы
  18. 5.2. Синергетическое видение социальных процессов