<<
>>

К вопросу о «русской нации»

Русские являются основным государствообразующим этносом Рос­сии, и на нем лежит историческая миссия обеспечить сохранение рос­сийской цивилизации. Сохранение русского народа, его духовных, нрав­ственных устоев и генетического фонда является основой и залогом существования России.

Если он исчезнет, Россия расчленится на боль­шое количество разномасштабных национально-государственных об­разований на огромном евразийском пространстве. Это может привес­ти не только к тяжелым межэтническим региональным конфликтам в борьбе за ресурсы и землю, но и к кровавому пересмотру всеобщих гра­ниц и началу нового передела мира. Без русского народа не может быть ни империи, ни государства, ни демократии, ни вообще каких-либо организованных форм бытия во всей Евразии.

Именно в отношении русского народа вернее всего следующее рас­суждение Н. Бердяева:

«Поистине нация не поддается никаким рациональным определениям... Бы­тие нации не определяется и не исчерпывается ни расой, ни языком, ни ре­лигией, ни территорией, ни государственным суверенитетом, хотя все эти признаки более или менее существенны для национального бытия. Наибо­лее правы те, которые определяют нацию как единство исторической судь­бы... Но единство исторической судьбы и есть иррациональная тайна...».

Подчас, даже соглашаясь на использование термина «русская на­ция», эту нацию считают какой-то рыхлой, аморфной по сравнению с другими. С другой стороны, ясно, что нет «российской нации». Если утверждается, что она все-таки есть, то следовало бы сказать, каким образом она возникла, из каких этнических общностей и в какой пери­од сложилась. Этого не делается, поскольку «россиянин» — еще раз это подчеркнем — продукт безосновательного мифа. Русские в западноев­ропейском смысле — не нация (или необычная нация), потому что их надэтничность не противопоставляется этничности вообще.

Но русские являются нацией в другом смысле.

Особенность России состоит в том, что ее государственность не толь­ко все время подмывалась, разрушалась войнами и революциями, но и трансформировалась в процессе создания и расширения империи. Ви­димо, это как раз и мешало застыванию национального процесса в nation state по западноевропейскому образцу.

Кроме того, этнические корни русской нации достаточно хорошо прослеживаются, чего не скажешь, например, об американской нации. В США этническое смешение было достигнуто на политической осно­ве, прерывающей прежний цивилизационный путь коренных американ­ских государств и образующей именно политическую, а не этническую общность. В России же имела место скорее имперская этнонация, сохра­нившая архетипы Древней Руси и русский нациообразующий стержень, скрепляющий содружество этносов в этнонацию — носительницу боль­шой цивилизационной традиции, отличной от малых этнических (этнографических, бытовых и пр.) традиций.

Говоря о «российской нации», политики ставят во главу государ­ственной проблематики межэтнические отношения (которые они на­зывают «межнациональными»), провоцируя претензии малочисленных нерусских этносов на самостоятельную историческую роль и решение вопроса о сосуществовании с русскими. Проблема заключается как раз в противоположном — захотят ли русские жить совместно с этими эт­носами. Так, опросы показывают, что отношение к беженцам в русской среде дифференцировано. Отношение к принятию в свое социальное окружение представителей кавказских и закавказских этносов после трагедий в Баку, Карабахе, Абхазии, Осетии, Чечне становится преиму­щественно отрицательным.

Совсем другой вопрос — славянское культурно-историческое един­ство России, Белоруссии и Украины. В этническом отношении народы этих стран представляют собой части русского суперэтноса, а в куль­турном — части русской культуры.

Российская империя, как и Советский Союз, возможно, была шире границ великорусского суперэтноса. Однако нынешняя территория России, повторим, много меньше зоны влияния и жизнедеятельности русского суперэтноса.

Это и порождает проблему так называемого Рус­ского мира, далеко выходящего за пределы Российской Федерации. Сейчас он оказался раздроблен на группу аморфных (русско-нерусских) государств, лидеры которых изо всех сил пытаются удержаться у влас­ти, пустив в ход националистическую идеологию. Но вырваться из-под державной этнической доминанты не так уж просто. Здесь можно со­слаться на мнение отца С. Булгакова:

«Даже те государства, которые в своем окончательном виде состоят из мно­гих племен и народностей, возникли в результате государственной деятель­ности одного народа, который являлся в этом смысле “господствующим”, или державным. Можно идти как угодно далеко в признании политическо­го равенства разных наций, но их исторической равноценности в государ­стве это все равно не установит. В этом смысле Россия, конечно, останется русским государством при всей многоплеменности даже при проведении самого широкого национального равноправия».

Русскому народу нет надобности восстанавливать свою нацио­нальную идентичность каким-то искусственным способом. Она всегда присутствует на архетипическом уровне. Вопрос о национальном само­определении, об отождествлении себя с русскими стоит у образован­ных слоев, у российской номенклатуры и российской интеллигенции, которые пока не отвечают культурной программе, заложенной в рус­ском народе. Лозунг строительства национального государства русских как «политической нации россиян», который многими из них часто провозглашается, не предусматривает «русскости» России и противо­стоит русскому национальному самосознанию, которое пока остается «имперским».

Расчет некоторой их части на русский национализм, на Русскую республику опасен. Последствия такого рода национального самооп­ределения обернутся трагедией для всех, в том числе и для русских. К мо­менту возможного взрыва русского национализма сопредельные стра­ны, да и некоторые «суверенные республики» в России будут включены в систему международных отношений. Движение русских за воссоеди­нение их, конечно, не устроит.

При этом отнюдь не боязнь русского империализма страшит лидеров сопредельных стран, но именно ирредента как реальность, которая конечно же, даже вопреки воле нынеш­них лидеров России, найдет поддержку у населения. Потому что все прекрасно понимают искусственность положения, в котором оказались русские в республиках СНГ, и противоречивость внутреннего нацио­нально-государственного устройства России. Шансов на их скорую ас­симиляцию практически нет.

Очевидно, что такой ход событий может принять самые различные формы, вплоть до вооруженной борьбы, как это было в Югославии. Для новой России это будет означать в лучшем случае длительный период международной изоляции, в худшем — войну. И каковы бы ни были ее итоги, последствия и для сопредельных стран, и для бывших автоно­мий, и для самой Российской Федерации будут чудовищными.

Конечно, этот путь русского самоопределения пока существует лишь как возможность. Не исчерпаны еще средства консолидации нации-го­сударства на политической основе: переход к территориальному феде­рализму, даже при сохранении существующих республик со всей их сим­воликой, обеспечение единства законов на всей территории страны, фактическое, а не декларируемое равенство граждан России. Однако и такой вариант будет неизбежно «имперским» в том смысле, что при боль­шой автономии регионов он может быть основан только на консолиди­рованном сильном государстве с жесткой горизонтальной федеральной властью и полномочиями.

Имперская идея сегодня — это идея политического союза многона­ционального населения России, но в новых исторических формах. Рос­сийское государство было и остается наднациональным. Попытки впи­сать проблему безопасности России в схемы сугубо национальной государственности не адекватны ее историческим традициям и сложив­шимся реальностям. История Российского государства — это история политического союза многонационального населения при государство­образующей роли русского народа. В такой конфигурации в России воз­можно формирование российской нации как сообщества всех прожи­вающих на территории России этносов. Но не типа «советского наро­да», а такой общности и такого национального самосознания народов, при которых чувство принадлежности к единому государству играет важ­нейшую роль в его сохранении и развитии. Путь к действительно рав­ноправному союзу всех народов в России лежит не через наделение их всех своей отдельной государственностью, а через признание основным законом Российской Федерации факта многонациональности всех вхо­дящих в него субъектов, через реальное обеспечение равноправия раз­личных национальных групп во всех областях жизни, на всех уровнях, повсеместно. Утверждение на деле принципа равноправия нацио­нальных групп делает бессмысленными споры о принадлежности тер­ритории той или иной национальности и, более того, открывает путь восстановления пространства исторической России.

<< | >>
Источник: Кортунов С. В.. Становление национальной идентичности: Какая Россия нужна миру. 2009

Еще по теме К вопросу о «русской нации»:

  1. 3.1 Отсутствие у русских "государства-нации"
  2. 3.1 Отсутствие у русских "государства-нации"
  3. 5.3 Русский вопрос после грядущей Победы
  4. 5.3 Русский вопрос после грядущей Победы
  5. Русская геополитическая школа, возникшая в среде русских эмигрантов в 20-х годах ХХ века:
  6. 1. Нации в политическом измерении
  7. Примордиалистские трактовки нации
  8. Конструктивистское понимание нации
  9. НАЦИИ КАК СУБЪЕКТ ПОЛИТИКИ
  10. § 59. Кто выражает «волю нации»?