<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Последняя треть ХХ века ознаменовалась стремительным развитием информационно-коммуникационных технологий, которые, интенсивно проникая во все сферы социальной действительности, уже подвергли и продолжают подвергать существенной трансформации прежнюю систему общественных отношений.
К началу нового столетия индустриальное общество хотя еще и не сменилось полностью информационным, но в известном смысле все более “вытесняется” им: человечество продолжает жить, в значительной мере пользуясь материальными благами, создаваемыми в результате промышленного производства, однако жизнь людей в каждом из ее измерений – социально-экономическом, политико-правовом, культурно-духовном – сегодня уже во многом определяется коммуникационными процессами, охватывающими своим влиянием предприятия и сферу услуг, органы государственной власти и местного самоуправления, политические партии, общественные движения, профессиональные объединения, систему образования, быт и досуг граждан.

В условиях становления информационного общества коммуникация занимает место одной из ведущих общественных практик и по этой причине неизбежно попадает в поле исследовательского интереса представителей различных областей научного знания – технических, естественных, гуманитарных. В рамках каждого из этих направлений теоретический анализ феноменов коммуникации осуществляется под особым углом зрения, обусловливается спецификой объекта и предмета каждой конкретной науки. С позиций теории политики, последовательное возрастание роли информационных процессов в непосредственной деятельности политических акторов, связанной с завоеванием, удержанием, осуществлением и использованием власти, актуализирует обращение исследователей к изучению и осмыслению новых форм и способов политической борьбы, политического влияния, политического участия, а также трансформации всей политической системы общества в связи с [c.284] изменением места и роли коммуникационной составляющей в ее структуре.

Многоаспектность указанных явлений со всей очевидностью предполагает необходимость их исследования с опорой на философский инструментарий. При этом политическая коммуникативистика в ее теоретическом аспекте должна выступать не как некая эклектическая область приложения отдельно взятых категорий, понятий и проблем современной философии к анализу информационно-коммуникационных процессов в сфере политики, а как методологически целостная конструкция, позволяющая рассматривать генезис, закономерности и тенденции развития феноменов политической коммуникации системно, в их взаимосвязи и взаимообусловленности.

В ведущих теоретических представлениях, понятиях и концепциях каждой эпохи отражается не только достигнутый уровень знания, но и неразрывная связь собственно исторического пути и внутренней логики развития науки, взаимосвязь исторического и логического. Это относится ко всем областям знания; не является здесь исключением и анализ процессов и явлений в сфере политики. Рассмотрение генезиса и развития концепций политической коммуникации в контексте трансформации картины мира – целостного образа окружающей действительности, на каждом этапе становления которого в соответствии с исходными мировоззренческими предпосылками складываются исторически обусловленные принципы познания, – позволяет понять взаимоотношение между прошлым и настоящим как отношение ставшего к становящемуся. Главное в данном отношении, как справедливо отметил А.И. Ковлер, “лишь отказаться от взгляда на прошлое как на “недоразвитое” настоящее” [103, c. 32]. И тогда современное теоретическое осмысление феноменов политической коммуникации предстает как закономерный результат развития политической мысли, предопределяемый на метатеоретическом уровне формированием социально-философских концепций информационного общества. Эти концепции, с одной стороны, содержат в себе как общесоциологические, так и собственно политологические [c.285] начала, касающиеся представлений о власти, властно-управленческих отношениях в меняющемся социуме, а с другой – отражают и методологически интерпретируют применительно к познанию социальной сферы базовые мировоззренческие установки, складывающиеся в рамках новейшей научной картины мира на основании отказа от жесткого ньютонианско-лапласовского детерминизма, признания вероятностно-стохастического характера причинности и осмысления той существенной роли, которую во всех процессах и явлениях объективной реальности наряду с вещественно-энергетическим играет также и информационное взаимодействие.

В предметном поле теории политики проблема информационного взаимодействия реинтерпретируется с точки зрения анализа проявлений целенаправленной активности политических акторов по поводу власти, властно-управленческих отношений в обществе, а также рассмотрения самой власти как созидательного начала, основанного на обладании информацией, на знании, постоянное совершенст-вование которого влияет на понимание целесообразности и своевременное изменение существующего порядка.

По мере развития науки обращение к анализу некоторых, казалось бы, хорошо известных и достаточно изученных феноменов нередко дает возможность выявить принципиально важные в теоретико-методологическом отношении аспекты, которые ранее не были отмечены. Преодоление традиционного взгляда на политическую коммуникацию как на некий вспомогательный, сугубо технический элемент, обеспечивающий обмен информацией между участниками политического процесса, позволило прийти к выводу, что любые взаимоотно-шения между политическими акторами, возникающие в ходе их непосредственной деятельности, связанной с завоеванием, удержанием, осуществлением и использованием власти, не могут проявляться иначе как в форме информационного воздействия и взаимодействия, то есть коммуникации, предполагающей передачу от актора к актору и в окружающую социальную среду – общество различных смысловых значений посредством речи, [c.286] текста, изображений и других символьных форм. Таким образом, политическая коммуникация выступает как атрибут, то есть необходимое, существенное, неотъемлемое свойство политической деятельности в любом ее проявлении.

Политическая коммуникация представляет собой частный случай социальной коммуникации как специфической формы взаимодействия индивидуальных и совокупных акторов, предполагающей передачу информации посредством использования языка и других символьных форм. Однако здесь следует иметь в виду принципиально важное замечание А.И. Соловьева, что “концепт “политической коммуникации” описывает не универ-сальный, а уникальный тип коммуникативного процесса, которому присущи собственные источники информационных контактов, особый тип организации социальных взаимоотношений, специфические функциональные нагрузки в рамках общества, своя морфология, многократно опосредованный стиль общения макросоциальных групп и ряд других свойств” [182, c. 6]. Тогда, основываясь на диалектике единичного, особенного и общего, необходимо сделать следующий вывод: социология коммуникации, предметом которой являются универсальные законы, закономерности и тенденции развития, а также средства и механизмы информационного воздействия и взаимодействия в обществе, выступает в качестве метатеории по отношению к политической коммуникативистике, где коммуникационные аспекты деятельности политических акторов по поводу проблем власти интерпретируются с точки зрения проявлений действия общих законов социальной коммуникации в сочетании с объективными политологическими законами, отражающими необходимые, существенные, устойчивые, повторяющиеся связи и отношения между процессами и явлениями в сфере политики.

Понятие коммуникации в контексте политической теории может соотноситься с двумя феноменами. Оно может означать как взаимодействие, или, в аристотелевском понимании, “общение” политических акторов по поводу власти, так и процесс передачи политически значимой информации в обществе. Эти [c.287] два явления не только очень близки, но и неразрывно связаны между собой: взаимодействие индивидов, их объединений всегда предполагает информационное воздействие или информационный обмен, а передача информации, независимо от использования каких-либо каналов или технических средств приобретает смысл только тогда, когда ее получателем выступает тот или иной человек, организация, сообщество. Указанное обстоятельство позволяет утверждать, что между микро- и макроуровневым подходами к анализу политической коммуникации, сформировав-шимися в рамках современной западной политической науки, отсутствуют существенные противоречия и, более того, возможен их синтез. Парадигма первого подхода, отражающая субъективно-атомистическое видение политической реальности, когда основным объектом исследования выступает индивид с точки зрения анализа пределов и возможностей влиять на его мнение или поведение посредством распространения политически значимой информации, и объективистско-холистская парадигма второго подхода, делающего акцент на изучении места и роли информационно-коммуникационных процессов в политической сфере и в обществе в целом, взаимодополняют друг друга в рамках предложенной в настоящей работе обобщенной структурно-функциональной модели, согласно которой политическая система интерпретируется как конкретно-историческая форма коммуни-кации политических акторов между собой и с окружающей социальной средой.

Данная модель, предусматривающая выделение в структуре политической системы общества коммуникационной подсистемы как функционального компонента, обеспечивающего внутреннюю взаимосвязь между всеми элементами системы, а также внешнее взаимодействие политической системы как целого с окружающей социальной средой, дает основания утверждать, что политическая коммуникация имеет двойственный характер: она одновременно выступает и как функция политической системы, и как составляющая политического процесса. Это утверждение позволяет преодолеть сложившиеся на этапе фрагментарного [c.288] анализа отдельных сторон информационных процессов и явлений в сфере политики традиционные представления о сущности политической коммуникации, когда она интерпретировалась исключительно в инструментальном, технико-технологическом плане – лишь как одно из средств обеспечения деятельности органов государственной власти и негосударственных институтов, выражающих интересы господствующих политических сил, которые осуществляют управление социальной жизнью в своих интересах. Предлагаемая в работе обобщенная структурно-функциональная модель политической системы общества интерпретирует политическую коммуникацию, с одной стороны, как особый процесс информационного воздействия и взаимо-действия в сфере политики, направленный на поддержание и развитие контактов и связей между политическими акторами в рамках выполнения ими своих специфических ролей и функций, сопряженных с проблемами эффективного политического руководства обществом, сбора и обработки данных, необходимых для принятия политических решений и оценки их последствий и т.д, а с другой – как функциональный компонент политической системы, который обеспечивает ее антиэнтропийную гомеостатическую устойчивость как целостного образования, находящегося в непрерывном взаимодействии с изменяющейся социальной средой.

Анализ генезиса и дальнейшей эволюции теоретических моделей политической коммуникации как когнитивных конструкций, способствующих раскрытию и осмыслению каузальных связей между процессами и явлениями информацион-ного воздействия и взаимодействия в сфере политики, приводит к выводу о проявлении устойчивой тенденции постепенного замещения однонаправленной, униполярной коммуникации “вещательного” типа формами информационного обмена, предполагающими наличие, обратной связи между участниками политико-коммуникационных процессов. В условиях становления информационного общества политическая коммуникация осуществляется уже не только по вертикали – между [c.289] “управляющими” и “управляемыми”: современный уровень технологической оснащенности социума, одним из показателей которого выступает стремительное распространение Интернета, дающее возможность практически любому индивиду свободно создавать и распространять собственные информационные продукты, несомненно, выступает фактором, способствующим диверсификации коммуникаторов, возрастанию интенсивности горизонтальных коммуникационных потоков, возникновению и развитию сетевых интерактивных структур, охватывающих и сферу политики.

Вместе с тем, вне зависимости от технико-технологической составляющей, коммуникация в обществе всегда предполагает способность людей воспринимать и понимать адресованные им сообщения. По этой причине коммуникаторы в своем стремлении донести до реально существующего или потенциального адресата какую-либо мысль и при этом быть, с их точки зрения, правильно понятыми, со всей очевидностью должны контролировать и в случае необходимости корректировать собственные коммуника-тивные действия посредством обратной связи с адресатом. Если же эффективная обратная связь между политическими структурами, действующими в рамках привычных схем, и обществом отсутствует, то значительная часть граждан будет либо проявлять признаки политической апатии, отказываясь, например, от участия в выборах, либо, напротив, демонстрировать заметное непостоянство в своих политических предпочтениях, одновременно испытывая разочарование и от действий представителей власти, которые оказываются в состоянии выполнить лишь малую часть своих обещаний, и от “застывших” проектов оппозиции, которые все больше и больше отдаляются от меняющейся действительности.

Вывод о повышении роли обратной связи в процессах политической коммуникации подтверждается также анализом генезиса и развития стратегических политико-коммуникационных кампаний, направленных на достижение конкретных политических результатов. Рассмотрение агитационно-пропагандистской и [c.290] рекламной деятельности в политической сфере, развития общественных связей (“паблик рилейшнз”) и политического маркетинга в качестве различных форм таких кампаний, имеющих как общие, так и специфические черты, позволило выявить устойчивую тенденцию последовательного формирования четырех взаимодополняющих типов политико-коммуникационных стратегий: униполярной стратегии рекламно-пропагандистского типа, стратегии общественного информирования, а затем – двусторонней асимметричной и двусторонней симметричной стратегий с последовательным возрастанием значения элемента обратной связи в процессах информационного взаимодействия между коммуникаторами и адресатами. Данная тенденция подтверждается не только практикой развитых государств Запада, но также – с определенной хронологической корректировкой – и эволюцией форм политической коммуникации в Российской Империи – СССР – постсоветской России в конце XIX – начале ХХI вв.

Развитие средств коммуникации выступает как один из факторов, оказывающих в историческом контексте существенное воздействие на преобразование социально-политической действительности. Начиная с рубежа эпохи Средневековья и Нового времени и вплоть до наших дней это воздействие связывается с постоянным повышением уровня доступности сведений о событиях и процессах, происходящих в сфере политики. Однако наблюдаемый сегодня стремительный рост использования новейших коммуникационных технологий сопровождается увеличением степени информационного риска как следствия достижения небывалой прежде “прозрачности” и в плане деятельности социально-политических институтов, и в плане контроля за поведением и действиями отдельных индивидов. Указанное обстоятельство дает основание сделать вывод, что дальнейшее развитие и совершенствование технико-технологической составляющей политической коммуникации нуждается в более четкой нормативно-правовой регламентации, поскольку оно, наряду с возможностями расширения публичности, [c.291] открытости осуществления власти, подготовки и принятия политических решений, несет в себе также потенциальную опасность ограничения и нарушения традиционно понимаемых демократических прав и свобод личности.

Конечно же, современный мир далек от модели “информационного тоталитаризма” в духе антиутопий Дж. Оруэлла и О. Хаксли. Более того, развитие информационно-коммуникационной инфраструктуры расширило возможности индивидуального общения и неконтролируемого восприятия и распространения информации, поставив под сомнение саму возможность существования тоталитарных режимов в развитых странах. Как отметили в начале 90-х гг. ушедшего века Дж. Нэйсбитт и П. Абурден: “На нашей планете сегодня меньше диктаторов потому, что они уже не способны контролировать информацию” [377, p. 302-303]. Действительно, контроль и распространение сведений политического характера становятся весьма существенными элементами в определении типа политических режимов: при авторитаризме информационные процессы берутся под строгий контроль, тогда как демократический режим предполагает, что политически значимая информация широко и свободно распространяется между различными членами общества. Особое значение при этом имеет не только свобода политических убеждений, но также право и возможность беспрепятственно выражать свое мнение, свободно искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ, если они не противоречат гуманистическим принципам. В этой связи дальнейшее развитие концепций и моделей демократии, отвечающих реалиям становящегося информационного общества, представляется невозможным без обращения к теоретическому анализу проблем политической коммуникации.

В оценке перспектив, связанных с использованием Интернета и других новейших информационно-коммуникационных технологий в политической сфере, следует согласиться с мнением Р. Даля, который осторожно заметил: “Мы едва лишь [c.292] начали серьезно обдумывать открываемые ими возможности и провели в ничтожных масштабах самые первые, робкие пробы” [70, c. 179]. По крайней мере, анализ информационных запросов отечественной Интернет-аудитории дает немало оснований для того, чтобы опровергнуть расхожие тезисы о якобы имеющей место аполитичности сетевого сообщества или же о несовмес-тимости Всемирной Сети с традиционно понимаемыми демократи-ческими ценностями. Несмотря на то, что отечественная практика последних лет достаточно наглядно продемонстрировала негативные возможности использования Интернет-ресурсов в плане несанкционированного и анонимного распространения различных сведений политического характера, в том числе материалов, либо содержащих призывы к насилию, либо компрометирующих отдельных политиков и должностных лиц, данные социологических исследований позволяет сделать вывод о том, что на рубеже ХХ и XXI вв. в рамках российского Интернет-сообщества формируется гражданская политическая культура, отвечающая известной характеристике, предложенной Г. Алмондом и С. Вербой: уровень консенсуса по поводу легитимности существующей власти, направления и содержания общественной политики, а также степень терпимости к плюрализму политических интересов у Интернет-аудитории оказываются существенно выше, чем за ее пределами.

Использование в политической сфере Интернета в сочетании с другими новейшими информационно-коммуникационными технологиями, несомненно, может способствовать дальнейшему расширению возможностей конвенционального политического участия и становлению различных форм “электронной демократии” – механизмов компьютеро-опосредованной политической коммуни-кации, отвечающих реальным потребностям становящегося информационного общества. Позитивное решение данной проблемы состоит, на наш взгляд, в отказе от провозглашения самоценности технико-технологической составляющей и в опоре на гуманистические традиции, на культуру. Принципиальное значение в контексте перспектив развития “электронной [c.293] демократии” имеет аксиологическое, ценностное измерение политической коммуникации, ее основных потоков, целей и направленности распространяемых сообщений. В данном отношении, несомненно, прав Д. Маккуэйл, полагающий, что культурная политика в области политической коммуникации должна основываться на таких принципах, как приоритетность качеств и ценностей данной культуры (иерархия); равные права и широкие возможности для приобщения к информации вследствие утверждения справедливости, демократии и широких прав граждан (равенство); близость к культуре нации, этнической общности или религиозного большинства (идентичность); учет моральных норм и требований (вкус и мораль) [371, p. 277].

Ценностные качества политической коммуникации сегодня, как и прежде, конечно же, ранжируются и политически переосмысливаются правящими элитами и бюрократией в собственных интересах, однако они во многом определяются спецификой общей и политической культуры каждого конкретного сообщества. Политическая коммуникация, выступая способом, средством существования и передачи политической культуры, в свою очередь, сама опосредуется существующими культурными нормами и ценностями. Это – взаимообусловливающие друг друга явления.

<< | >>
Источник: Грачев М.Н.. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ, МОДЕЛИ, ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ. 2004

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. Заключение
  2. Заключение
  3. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  4. Вместо заключения
  5. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  6. 5. "ДИЛЕММА ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
  7. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ (ЧАСТЬ VIII)
  8. Заключение
  9. Заключение.
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  12. Заключение
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  15. Заключение
  16. Заключение
  17. Заключение