<<
>>

Законы политики как выражение объективной логики

Мысль о том, что политическая деятельность и отношения в конечном итоге подчинены определен­ным объективным законам, высказывал еще Мон­тескье. Он считал законы «в самом широком смысле этого слова» необходимыми отношениями, вытекаю­щими из природы вещей, которые создаются людь­ми.

Так что весьма сомнительно утверждение неко­торых авторов, что Маркс «навязал политике «исто­рические законы». Вернее сказать другое. Марксизм, опираясь на теории своих научных предшественни­ков, развил рациональное понимание закономернос­тей политики. В современной же литературе по это­му вопросу, как в целом во взглядах на политику, существуют различные подходы и точки зрения.

Было бы упрощением объяснять противоречивость представлений о закономерностях политики, поли­тических процессов одними лишь субъективными (классовыми, партийными) пристрастиями полито­логов. Во многом они отражают природу политики, органически соединяющей в себе объективную и субъ­ективную сторону и моменты. Принимая в анализе за исходное одну из сторон, один из моментов, ис­следователь под влиянием многих социокультурных факторов впадает в крайность: не учитывает места и смысла других. Такую особенность политического мышления нельзя игнорировать при обращении к различным политическим теориям.

Марксистская концепция, обосновывающая объ­ективность закономерностей на уровне макрострук­тур и глобальных процессов, нуждается в дополне­нии ее подходами, раскрывающими существо и значе­ние политической субъективности. Вместе с тем, ана­лизируя и воспринимая взгляды представителей дру­гих научных направлений, не следует забывать о рас­пространенном стереотипе недооценки или даже отри­цании объективных аспектов политической жизни, не зависящих от воли отдельных политиков или партий.

Марксистская материалистическая концепция строится на признании объективности законов соци­ума вообще, что подтверждается многими учеными и в настоящее время4.

Причем социальные законы, включая политические, понимаются как законы со­бственных общественных действий людей. В качест­ве объективной формы всеобщности в деятельности законы рассматриваются основой объяснения и про­гнозирования политических процессов. Однако, ак­центируя внимание на объективности социальных за­конов и определяя их как форму всеобщего, марк­систская литература до крайности абстрагировалась от конкретных, эмпирических действий индивидов. В результате объективные законы представлялись как нечто существующее до и вне политической деятель­ности и политических отношений между людьми, как то, что вообще не зависит от человеческих сообществ и всецело, с неизбежностью определяет любые поли­тические действия и процессы. Нетрудно заметить в таком понимании законов момент обессубъективности и даже фетишизации политических отношений и процессов.

Западные политологи (в частности, представите­ли бихевиористского направления) демонстрируют иную ограниченность. Они рассматривают общие за­коны политических явлений как совокупности на­блюдаемых регулярностей в поведении политических субъектов, носящих причинный или же статистичес­кий характер. Эмпирическая проверяемость полито­логических законов — одно из основных требований их признания. Казалось бы, нечего возразить против данной точки зрения. И тем не менее бихевиорист­ская концепция отвергается представителями запад­ной политической философии («постэмпиристской эпистемологией»), которые вообще отрицают сущест­вование всеобщих и неизменных законов в полито­логии и других науках. Теоретики ссылаются на не­возможность зарегистрировать регулярные и широ­комасштабные закономерности в поведении полити­ков и политических систем. Кроме того, они под­черкивают, что политические факты не могут рас­сматриваться вне их оценки. Последняя же всегда носит субъективный характер.

Действительно, только на уровне эмпирическом зафиксировать общие законы не представляется воз­можным. Это давно доказано наукой. Нужна помощь теоретического мышления.

Верно и то, что полити­ческие факты фиксируются в субъективной оценоч­ной окраске. Снятию ее опять-таки помогает абстракт­ное мышление.

Общее не существует вне единичного и особенно­го, но оно не выявляется только путем сбора эмпи­рических данных. Индивидуальные политические действия и акты поведения носят уникальный ха­рактер, несут на себе печать политических страстей, отдельных воль и желаний и т. п. Научное же иссле­дование призвано вскрыть за этими страстями и же­ланиями нечто общее, что и составляет объективное, закономерное.

Трудности в осознании законов политики еще были подмечены тем же Монтескье. Французский мысли­тель в своем главном труде «О духе законов» писал, что разумные существа не следуют с тем же посто­янством, как физический мир, присущим им неиз­менным законам. Причиной тому является ограни­ченность людей и связанная с нею способность за­блуждаться, а также свойственное природе разум­ных существ стремление действовать по собственным побуждениям. И все же «в каждом различии есть единообразие, и в каждом изменении — постоянство».

Отмечая существенное отличие в подходах мар­ксистов и немарксистов к проблеме законов полити­ки, не будем его абсолютизировать. Есть в них и не­что общее: признание в разнообразных политичес­ких действиях субъектов и в политических процес­сах моментов всеобщности и регулярной повторяе­мости. А это, как известно, характеризует объектив­ные законы, будь то политика или же какие-либо другие сферы общественной жизни. И еще одно прин­ципиальное сходство мыслей: признание не только марксизмом, но и иными направлениями политоло­гической мысли (в частности, бихевиористским), воз­можности объяснения и предвидения политических процессов на основе общих законов.

Итак, признание объективности законов полити­ки, политических процессов — основополагающая посылка политической науки. Этим, однако, суть проблемы не исчерпывается, а только обозначается. Один из принципиальных, методологических вопро­сов состоит в выяснении того, что следует понимать под объективными законами или закономерностями политики: детерминистские связи или вероятност­ную цепь событий, Если речь идет о детерминист­ском понимании, то имеются в виду взаимосвязи в политических процессах, с необходимостью опреде­ляющие тот или иной набор и ход событий.

Вероят­ностные же связи — это скорее лишь возможные связи и взаимодействия, проявляющиеся с опреде­ленным постоянством, регулярностью как последст­вия разнообразных действий. Выбор таковых в дан­ном случае может не подчиняться каким-либо объ­ективным требованиям, а зависеть от временных, даже случайных обстоятельств. Следовательно, ве­роятностные закономерности представляют собою только следствия тех или иных политических дейст­вий. В то время как детерминистские — не только следствие какого-то переплетения событий, но так­же предпосылка и причина последующих действий и событий.

В рамках научной диалектической концепции де­терминизма подчеркиваемая политологами различ­ных направлений дихотомия детерминистских и ве­роятностных связей вполне преодолима. Первые от­нюдь не исключают вероятностный характер детер­минированных установленной закономерностью след­ствий. Закономерные связи во всех общественных, тем более в политических, процессах выступают ре­ализованной возможностью, но не неизбежностью, проявляются в виде тенденций. Детерминистский принцип ориентирует лишь на реальность всеобще­го, что лежит в основе многообразных актов полити­ческого поведения и деятельности. Но как реализу­ется всеобщее в конкретных явлениях, зависит от множества обстоятельств, подчиняющихся вероятнос­тным правилам игры.

Пониманию единства детерминистских и вероят­ностных взаимосвязей содействует анализ специфи­ки объективности законов политики. Ее не следует отождествлять с объективностью экономических от­ношений или социальной структуры как первичных по отношению к политике реальностей. Политичес­кая объективность производна от них, она опосред­ствована социальными и экономическими отношени­ями. Зависимость политических действий и отноше­ний от социально-экономических отношений и инте­ресов — основа объективности политических струк­тур и связей, действий и процессов.

Если не учитывать специфику объективности за­конов политики, то легко встать на точку зрения сведения политики к экономике, отождествления законов политики с экономическими законами, что в конечном итоге выводит политическую жизнь из сферы познания и тем самым открывает простор для волюнтаризма.

В общем, к тем же последствиям ве­дет игнорирование социально-экономической обуслов­ленности политики.

Объективные законы политики — это не модифи­кация экономических или социальных законов, а свойственные политической сфере формы существен­ных связей и отношений, характеризующих как вза­имодействие элементов политических систем, так и последовательность протекания политических про­цессов. Объективные законы политики — это исто­рически складывающиеся всеобщие, существенные и необходимые формы связей, реализуемые в фун­кционировании и развитии данной системы полити­ческих отношений и институтов и замены их другой системой.

Законы политики по сути своей в обобщенной фор­ме выражают взаимодействие интересов больших социальных групп. А по содержанию — представля­ют собой аккумуляцию политического опыта наций, классов, других социальных общностей, объективи­рованного в политическом бытии. Политическая жизнь складывается из разнообразных действий по­литических субъектов и связанных с ними форм об­щения. Из многообразия этих действий и отноше­ний объективно выделяются всеобщие, необходимые и существенные формы связей, в которых так или иначе отражаются социально-экономические и поли­тические отношения. Именно такие всеобщие, с не­обходимостью воспроизводящиеся в политической практике и политическом сознании формы связей и способы деятельности, детерминируемая ими логика возможных политических процессов, составляют объ­ективные законы политики. Независимо от того, осоз­наются или не осознаются субъектами, они реально существуют в виде объективной необходимости для данной системы политических отношений, а также в качестве общенеобходимых моментов политичес­кой деятельности для самих субъектов. «Политика, — писал И.А. Ильин, — имеет свои необходимые пути и формы, и никогда еще не удавалось нарушать и попирать их безнаказанно». Критерий бытия зако­нов политики: повторяющиеся существенно значи­мые результаты тех или иных действий политичес­ких субъектов при более или менее сходных объек­тивных условиях деятельности.

Рассмотрим в качестве примера легитимацию влас­ти. Есть все основания характеризовать ее объектив­ным законом политики.

Во-первых, легитимность есть сущностный при­знак власти, ибо политическая власть как обществен­ное отношение является не продуктом индивидуаль­ных убеждений, а свойством социальной группы, общества, способностью к действию в качестве орга­низованного субъекта. Легитимность означает, что власть заключена в тех, кто выступает ее непосред­ственным носителем; ее источник — общество, на­род. Отсюда вытекает основное условие существова­ния власти — признание ее теми, над кем она осу­ществляется.

Во-вторых, легитимность — объективная необхо­димость, так как любой вид политической власти, всякий режим стабильны и сохраняются до тех пор, пока они закрепляются соответствующими нормами и опираются на определенные ценности и правила, признанные, по крайней мере, какой-то большой со­циальной группой, пока поддерживаются согласием значительной части общества. Давно известна исти­на: власть сильна мнением народа. В негативном плане она была подтверждена августовскими собы­тиями (1991 г.) в СССР, когда большинство народа не выразило своей активной поддержки правитель­ству Союза. Победа сил, выступивших под знаменем демократии, стала логическим итогом «перестроеч­ного» развала изжившей себя модели политической власти и ее легитимности.

В-третьих, легитимация власти не есть раз навсегда неизменный комплекс правил и ценностей. А это постоянно воспроизводимая и обновляемая система узаконения властных отношений, соответствующая изменяющимся объективным потребностям и господ­ствующим общим социальным интересам, а не субъ­ективному произволу власть предержащих.

В-четвертых, легитимность власти воплощает со­бою всеобщий качественный признак культурности политической системы. Легитимность — ныне один из важных критериев демократических режимов в отличие от авторитаризма или тоталитаризма, опи­рающихся главным образом на насилие, явное или замаскированное.

Объективность законов политики, в отличие от других всеобщих форм связей социума, характери­зуется тем, что законы аккумулируют совокупный исторический опыт политических отношений и дея­тельности, воплощаемый как в общественных инсти­тутах, так и в наследуемых поколениями способах осуществления власти и ее формах. Законы фикси­руют исторически формирующиеся существенные связи между элементами политической системы, между системой и средой, реализация которых обес­печивает устойчивое функционирование системы.

Подтверждением данного тезиса служит принцип демократических систем — разделение властей. Ана­лиз истории его становления и роли в современных политических системах позволяет утверждать, что данный принцип выражает фундаментальный объ­ективный закон демократии.

Обратимся к истории политической мысли. В час­тности, вновь к Монтескье, обосновавшему необхо­димость разделения властей.

Древние, отмечал великий француз, не знали рас­пределения трех властей в правлении одного и не могли составить себе представления о монархии7. У греков в героическую эпоху установилось нечто вроде монархии, противоположной по устройству ны­нешней; здесь уже обозначилось распределение трех властей; народ имел законодательную власть, а царь — исполнительную вместе с судебной властью. Но здесь, отмечал Ш. Монтескье, «распределение влас­тей было произведено очень дурно». «Греки не со­ставили себе правильного представления о распреде­лении трех властей в правлении одного». Дальней­шее развитие система властей получила в Древнем Риме. Здесь формируются формы законодательной, исполнительной и судебной властей, которые были призваны обеспечивать свободы Римской республи­ки и ее «самодержавного народа». Прослеживая за­тем историческую тенденцию развития способов ус­тройства государственной власти в Европе в эпоху, предшествующую буржуазным революциям, Мон­тескье сделал обобщающий вывод о трех родах власти. При этом подчеркивал, что если власть законодатель­ная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет. Не будет сво­боды и в том. случае, если судебная власть не отделе­на от власти законодательной и исполнительной. И все погибло, если бы в одном лице или учреждении были бы соединены все три власти. В «Духе зако­нов» рассмотрен конкретный механизм разделения и взаимодействия властей, достижения их согласо­ванности.

Принцип разделения властей в критическом пла­не рассматривался теоретиками марксизма в аспек­те отрицания «буржуазного парламентаризма» и обос­нования таких представительных учреждений наро­да, которые бы в одно и то же время были законода­тельствующими и исполнительными. «Представитель­ные учреждения остаются, — писал В.И. Ленин, — но парламентаризма как особой системы, как разде­ления труда законодательного и исполнительного, как привилегированного положения для депутатов здесь нет».

Исторический опыт государственного строитель­ства в нашей стране не подтвердил отрицательной оценки принципа разделения властей, в том числе и в форме парламентаризма. В настоящее время раз­деление властей для страны приобрело значитель­ную актуальность. Практика ищет новые подходы, учитывающие исторический опыт и современные потребности.

Таким образом, история политической мысли и реальной исторической эволюции способов устройст­ва государственной власти показывает:

а) что принцип разделения отражает существен­ную, необходимую и всеобщую форму распределе­ния властных функций в государстве, то есть объек­тивный закон политического общества;

б) что этот закон политики обобщает совокупный исторический опыт развития отношений властвова­ния;

в) что, наконец, распределение властных полно­мочий не отрицает единства государственной власти как таковой, как выражения общей воли народа или господствующего класса. Стало быть, следует гово­рить о законе единства и разделения властей, высту­пающих одним из главных в демократических сис­темах.

Рассмотренные примеры, разумеется, не исчер­пывают всей палитры общих объективных связей в политике. В качестве закона признается объектив­ная необходимая зависимость политики от экономи­ческих и социальных структур. Взаимодействие эле­ментов политической системы также подчинено оп­ределенным законам, обусловливающим всеобщие способы функционирования системы, ее институтов и возможную направленность их изменения. Внут­ренние законы политических систем реализуются в политических процессах, характеризуя те или иные общие моменты. Скажем, необходимость системного осуществления реформирования государства, соблю­дения определенной логики принятия решений и т. п. К числу фундаментальных законов политики, определяющих ее специфику, следует отнести интег­рирующую роль политики по отношению к интере­сам больших социальных групп и сообществ, прида­ния им обязательного для всех характера. Напомню высказывание К. Маркса: «Политическое движение есть движение класса, стремящегося осуществить свои интересы в общей форме, то есть в форме, име­ющей принудительную силу для всего общества». Власть — то средство, с помощью которого господ­ствующими социальными группами достигается ин­теграция своих интересов, их защита и реализация в противоречии с частными интересами.

Не будет ошибкой отнести к числу объективных законов политики такие необходимые связи, как единство власти и управления, противоречивую сущ­ность самой власти как общественного отношения, относительную независимость (самостоятельность) элементов политической системы и т. п.

В современную эпоху приобрела актуальность от­меченная классиками внутренняя способность госу­дарственного строя развиваться вместе с развитием самого человека, его общественного сознания. Конеч­но, не всякого, а только того строя, для которого человек стал его определяющим началом и цен­ностью. Мы знаем, что государственный социализм претендовал быть таковым и, провозгласив с момен­та своего возникновения основным своим принци­пом развитие личности, он не реализовал его. И по­тому неизбежно должен был на каком-то этапе всту­пить в полосу глобального кризиса, предотвратить который могло только одно — преодоление самопротиворечивости политического строя, последователь­ная реализация заложенного в общественной приро­де государства принципа — служить инструментом прогресса человека.

Законы политики по мере того, как они осознают­ся партиями или иными организациями, фиксиру­ются в виде определенных теоретических положе­ний и норм политической деятельности, а затем за­крепляются правом. Общественные потребности про­ходят через волю государства, получая в форме нор­мы права всеобщее значение. Юридические предпи­сания выступают формой опосредствования и «нор­мативно-обязательным отображением объективных законов политики». Таким образом, говоря о соот­ношении объективного закона и принципа, следует иметь в виду и их внутреннюю связь и различие. Объективный закон — это необходимость определен­ной всеобщей связи, формы деятельности. Принцип же (или норма) — форма осмысления и практи­ческой реализации всеобщности, необходимости, форма превращения ее в политическую действи­тельность.

<< | >>
Источник: Зеркин Д.П.. Основы политологии: Курс лекций.. 1996

Еще по теме Законы политики как выражение объективной логики:

  1. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС И ОБЪЕКТИВНЫЕ ЗАКОНЫ ПОЛИТИКИ
  2. 2.3. Экономические законы (объективные тенденции) регионального развития в условиях регулируемого рынка
  3. I. Экономическая логика или политическая логика пространства
  4. Логика азиатской внешней политики России
  5. А. Логика укоренения и логика движения
  6. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК ЯВЛЕНИЕ: ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА, ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛОГИКА РАЗВИТИЯ.
  7. Выражение признательности
  8. Выражение общественного интереса
  9. Политическое прогнозирование и законы политики
  10. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТИКИ КАК СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ. СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИКИ
  11. Закон возрастающих альтернативных издержек. Закон убывающей отдачи
  12. 7. СОБСТВЕННОСТЬ КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ: СУЩНОСТЬ, ФОРМЫ, ЗАКОНЫ. МЕТОДЫ ИЗМЕНЕНИЯ ФОРМ СОБСТВЕННОСТИ